Наши кошмары

- Я… скучал, - и уже не так важно, что у него задание для Лиена. Важнее было то чувство, что внутри заполняло его с каждым новым прикосновением мужчины. Мягкие перины принимали его тело, обволакивали, пытались перебить собой и своей мягкостью, даже скорее переиграть то, что создавал Лиен в такой близости. Насколько она необходима была ему самому? Почему настолько желанная для Хэли. Наемник был мягче перин, мягче пуха, самого легкого и нежного, мягче облаков, если тех можно было коснуться, но его прикосновения были наполнены электрическим током. Рим ощутил его на коже, но не одернулся, запустил руки в волосы Лиена и тихо попросил поцеловать. Он готов покляться, сейчас, в эту самую секунду когда он в этом мире ощущает губы любимого мужчины на своих, пусть даже до конца еще не понимает этих чувств, но где-то в реальности на какой-то город обрушивается ураган. Тот громит дома, сметает с дорог машины, вывески, с корнем вырывает деревья и собирает в себя огромные тонны воды, мусора, людей, в расплату за ту тишину, что окружила двоих. Можно ли отдать душу человеку за прикосновения? Хэли желал отдать все, прижимаясь голой кожей к чужой вечно слишком холодной. Не страшно. Он теплый и любит эту прохладу. Смешает или согреет Лиена. А внутри такое затишье безумное, что на каждом движение двух тел, никому не слышный, да черт с ним, несуществующий призрачный гром раскатом отбивается в блондине и хочется кричать. Он не знает как, не знает почему именно сейчас, когда под горло берет изнутри эта безумная нежность, он пропускает между губ «люблю» и заходится стоном, затылком упираясь в пуховую подушку, которая и рядом не такая нежная, как мужчина. Перина запоминает тела. Где упираются руки Лиена. Следы его предплечья, чтобы не отдаляться от мальчишки слишком далеко, потому нет, не на вытянутых руках он над ним – максимально близко. Хэли гнется в очередном мягком, сорванном стоне, а Лиен губами в этот момент задевает напряженную шею. Это похоже на любовь. Это она? Рим будет чуть позже, проснувшись, задавать этот вопрос себе, а следом – сон? Почему так все призрачно красиво, как мираж в пустыне, а он путник в ней. Лиен для него пустыня, их нежность и секс – настоящий оазис, а утро – чертов враг, заставляющий поверить, что то был лишь мираж. Но сейчас еще не утро, еще не момент, когда быль становится сказкой. Сейчас Лиен дает ему разряды тока, что изнутри вырывают стоны. А перина запомнит все – до прогиба позвоночника светловолосого парня, его запах, может даже чувства. Но больше всего она запомнит его стоны, которые только для Лиена. - Еще, - голос Хэли мягкий, нежный, не похожий на тот, когда он ругается матом или спорит с кем-то. Жмется ближе. Хватается, как за последнюю толику счастья в его мире и жизни, за плечи Лиена и не представляет, как жил еще вчера, до предложения и согласия. – Еще, - он путается пальцами в волосах, просьбы шепча в губы и чувствуя в себе вот-вот сдетонирующую близко к атомной. И там уже отсчет на секунды. Он им вторит стонами. – Не отпускай меня, - просит и крепче обхватывает мужчины руками и ногами, подрываясь в его руках. Это кажется в первый раз, когда открыв глаза, он не видит своего потолка. Он чувствует Лиена. Не страшно. Мужчина что-то шепчет, а у Хэла шум в ушах и глупое желание разрыдаться от чувства, что внутри такое огромное, теплое, такое охуенное. Вдох и он снова в темноте уже своей комнаты. Дыхание спокойное, а вот сердце колотится загнанным в ловушку зверем – его ловушка – реальность, в которую он попадает каждый раз. Рим накрывает ладонями глаза. Улыбается, а губы дрожат. - Это что вообще? – Он убирает руки, выдыхает тяжело, долго. – Блять, - на штанах влажное пятно, да и в паху все еще ощущение, что они занимались сексом здесь, пусть и не такие четкие. Глупо, но он шутит сам с собой в голове, что в этом сексе во сне есть плюс – задница не ноет, а потом повторяет – во сне. И пытается понять был ли он в кошмаре Лиена или отрубился, так и не попав к нему. Подсознание медленно стирает большую часть, оставляя привычный мир, телебашню, квартиру и самого наемника. И тоску по тому, что вот-вот останется призрачным миражем в его ощущениях. – Так это было или я совсем головой двинулся?

***

Кажется, он задавал эти вопросы себе сотню раз. Столько же находил ответ и столько же все равно не верил. Но последний раз, тот что еще ощущался на коже и в теле, не проходил бесследно, однако, Хэли сейчас сидел на кровати и медлил. На часах было девять вечера. Машинка тихо гудела в ванной, стирая белье и штаны, в которых он недавно был. Те крутились в барабане, под действием механизма и изредка били пуговицей по стеклу. Рим походил на ту пуговицу, что изредка выныривает из забытья и что-то помнит. Одним ударом о стекло, одним выдохом или вдохом, одним днем. Он сидел, слушал гул и стук, шум за окном, где люди еще не погрузились в сон, а многие даже с работы не добрались домой. Кто-то из соседей громко смотрел телевизор, а другие, а может и те же, о чем-то не менее громко разговаривали. "Те же", - мысленно заключил парень, - "иначе зачем столь высокие тона в разговоре, кроме как перекричать кем-то включенный громко телевизор". Он цеплялся за все, оттягивая. Прошло не так много дней с его увольнения, но и те показались затянувшейся вечностью. Не надо было ничего. Никто не нуждался и не ждал тебя. До тебя всей вселенной эти считанные дни не было никакого дела. Рим провалился в бездну и не пытался оттуда выбраться. А зачем? Из бездны нет выхода, если только ты ей сам наскучишь и она, пережевав тебя, выплюнет на обочину. Сам решай - катиться вниз в пропасть или поймать попутку и поехать в новую жизнь. Хэли выбрал попутку и имя ей было Арон Ронгит.

***

- Хэли Рим? – Голос у мужчины, как и он сам, был приятным и красивым. Роскошь ощущалась в нем и первое, что спросил тогда Хэл: - Вы наверное ошиблись. - Нет, я тебя искал. Впустишь или выйдешь ко мне и пройдемся, есть разговор. - Подождите минутку, - парень не любил гостей, тем более тех, о ком не знал. Он взял куртку и вступил в тонкие кеды, теперь после нескольких дней морального и физического разложения, он походил на ушедшего в запой студента. Но и статным мужчиной подобно тому, что все еще ждал на площадке Хэли никогда не был. Ему можно вот так, в кедах, спортивках и спортивной куртке выйти вниз. – Кто вы? – Они зашли в лифт и только там мужчина представился ему Ароном Ронгитом, тут же уточнив, что именно ему хотят вручить Лиена. Рим дернулся и поднял взгляд на мужчину. – Вы не похожи на сотрудника нашей компании. - Упаси господи, - на лице Арона скользнула улыбка. – Не повезло знать вас, - на этих словах уже Рим скривил губы в некоем подобии улыбки, но вышел легкий оскал. – Хочешь вернуться в офис? - Возможно. - Я могу это устроить, но ты будешь мне должен. - Что же? - Если мне будет нужна какая-либо информация о вашей работе, ты мне ее достанешь и передашь. - Стать вашей крысой? Я разве похож? – По взгляду, оценившему парня с ног до головы и без ответа все было ясно. Рим остановился и пожалел, что не курит, как Лиен. Сейчас было бы уместно, остановившись, достать мятую пачку, зажать в губах одну сигарету и подкурив, сплюнуть на тротуар первый привкус. – Ищите другого, - первую попутку Хэли пропустил. - Я еще свяжусь с тобой. Подумаешь на досуге. Второй же машина оказалась куда более дешевой. Не очень старый, но потрепанный дорогами вечно стоящего в пробках мегаполиса Форда, темно-серого цвета. В ней не было ни капли от первой, ухоженным блеском зазывающей в свои объятия. Шик и блеск манил, а эта машина была похожа на само состояние Хэли после бездны – потрепанный, но еще карабкающийся. Странно, но если о машине он в голове мог предположить те тяжелые времена, что ей выпали на долю, то он же в себе и своем состоянии на тот момент еще не разобрался. Это сейчас, когда штаны в стиралке крутятся, а с них отмываются следы собственной спермы все кажется куда более логичным, а тогда он не знал причины. Интуиция подсказала пойти этой дорогой. В машине странным образом оказался Ричард, недавно звонивший ему. - Нам надо тебя вернуть. Только ты с этим мудаком можешь работать, а у нас офис крысой пропах лощёной, дорогой, мерзкой, и Макри на грани срыва, - Ричард закурил прямо в подъезде, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Заходи, но у меня тут сам понимаешь, - его он пустил в дом. - Пойдем завтра со мной. Я поговорю с Макри и сам уже как-то прояви свою заинтересованность вернуться. - Не люблю жопы лизать, - Хэли опустился на диван. Ричард оставался стоять с сигаретой в зубах. - Мальчик, хочешь жить, умей и жопу подлизать кому надо и не только ее, - он хмыкнул и поднял один из стаканов, стоящих на столике, скидывая в него пепел. – Если не хочешь, я сейчас уйду. Можешь разве что угостить меня выпивкой, если такая имеется – не откажусь. Меня твой Лиен заебал. Вчера вообще пырнул ножом, и я проснулся, думая, что все, катафалк - следующая машина в которой я окажусь, но бог миловал. - Не факт, что Макри меня вернет. - Не ломайся, как школьница. Нужен не нужен, хочу не хочу, страшно или что там. Заебал тоже, малой. Хочешь работать? Идем завтра. Не хочешь – тащи из магазина бухло, я бы выпил, - Джонсон опустился со стоном усталости на диван, с другой стороны от парня. – Мой совет тебе только на будущее - умей прикрыть свой мелкий поганый рот. Я ведь тоже мудак и таких мудаков полно, - он держал стеклянный стакан, между затяжек скидывая в него пепел, тот оседал поверх воды чернотой. – Скажи: перепил, прикрой мою жопу, Ричард. И я ведь прикрыл бы, - он растянул губы в улыбке, - возможно. - Возможно, - повторил с усмешкой Рим и поднялся с дивана. – Ром будешь? - Со льдом и пепельницей. - Эстет, что ли? – Просто по приколу ляпнул Хэл. - Гууурман, - довольно ответил Джонсон и потянулся на диване.