Основания для любви и ненависти

      Сквозь сумрачный тяжелый туман, пахнущий гарью, постепенно начинали проступать смутные силуэты остатков обугленных деревьев, неровных холмов и оврагов, взрывающих землю так, словно какое-то бедствие, исказившее ее поверхность, до сих пор давало о себе знать в этом месте, и почва не могла затянуть раны. Долина, открывавшаяся взгляду, была унылой и жалкой, ветер надрывно свистел, застревая меж сваленных как попало разбитых валунов. И зрелище, и звуки наводили тоску и заставляли сердце сжиматься. Но только ли из-за безрадостности раскрывшегося пространства? О нет, дело было не в том. Он мог поклясться, что уже видел это место. Он видел это место однажды во сне — и лучше бы он никогда не видел этого сна!       Судорожно оглянувшись вокруг, Шэнь Цинцю убедился еще раз, что не ошибся: однажды Система, возжелав «наказать» за одну проваленную миссию, уже отправляла его именно в эти края, где ему пришлось натерпеться и страху, и боли — а всего-то лишь встретившись ненадолго с оригинальной версией главного героя того романа, в котором он волею судеб и этой самой Системы очутился. И несмотря на то, что позже им довелось встретиться еще раз, и даже не во сне, а, кажется, наяву, и уже совершенно непонятно каким именно способом, он бы предпочел избежать третьего раза!       «Эй, Система! — мысленно воззвал Шэнь Цинцю. — Что такое творится? История уже закончилась, все призы розданы, почему я здесь? Что я сделал не так? Не было никаких предупреждений. Или это снова какой-то неизвестный сбой?»       Ответом ему была глухая тишина. Система молчала, никаких призвуков или помех.       «Эй, Система, которая работает 24 часа в сутки! Откликнись!»       Тишина. В прошлый раз она работала в этом месте. Правда выдавала стандартную отговорку о том, что на время действия «наказания» консультации недоступны. Но хотя бы работала. А теперь? Теперь ее нет? Она вообще вне доступа? И это все происходит помимо ее расчетов?       С тех пор как Система сообщила ему, что миссия успешно завершена, и история закончена, сообщений от нее больше не поступало, он же сам обращался к ней редко, скорее чтобы проверить ее присутствие (он надеялся, на самом деле, что она отключится и оставит его в покое, но она была всегда тут как тут, — вплоть до этого самого момента, когда ему больше всего нужно было получить ее разъяснения!) Один раз он спросил даже, может ли раскрыть перед Ло Бинхэ свою личность — на что Система разразилась градом гневных предупреждений о том, что раскрытие базового уровня данной структуры приведет к немедленному прекращению ее действия и возврату к начальному состоянию. То есть, видимо, его выкинут из этой «игры» и вернут в старое, благополучно разложившееся где-то в предыдущей жизни тело. Такая перспектива отнюдь не грела душу. Уточнять, что имеется в виду под «раскрытием базового уровня», он не стал — хотя ведь можно было бы рассказать многое, вовсе его не раскрывая. Однако не слишком-то он и горел желанием углубляться в такие дебри искренности перед своим любовником. Так что этот вопрос не особенно его обеспокоил.       А вот сейчас было, о чем беспокоиться. Он стоял возле толстого обгоревшего ствола, радуясь, что тот хотя бы защищает его со спины, и нервно оглядывался, высматривая движение. Он, конечно, предполагал, кого должен здесь увидеть — и этот человек не заставил себя долго ждать. Несмотря на все старания Шэнь Цинцю заметить его заблаговременно — хотя даже неизвестно, зачем, — он все же возник перед ним совершенно неожиданно. Высокая фигура, затянутая в черное. Во взгляде огромных глаз полыхал огонь. Бледность лица озарялась красноватым отсветом демонической печати.       — Вот мы и встретились снова, учитель, — проговорил подошедший размеренным тоном, контрастирующим с резкостью движения, которым он схватил за горло того, к кому обращался, и вжал спиною в обгоревшую древесину. — Узнаешь меня?       — Да. Ты — Ло Бинхэ из другого мира. Как ты здесь оказался? — Шэнь Цинцю старался говорить очень спокойно, хотя, на деле, внутри у него все похолодело, и чего ожидать от происходящего, он нимало не представлял. Обычно его во сне поджидал совсем другой Ло Бинхэ — его милый восторженный и влюбленный ученик. Так почему же сегодня что-то пошло не так?..       — Как я оказался здесь? Скорее ты мог бы спросить о себе: как ты здесь оказался? Но я отвечу на этот вопрос прежде, чем ты его задал. Это пространство моего сна — и я самолично пригласил тебя сюда для беседы.       — Ты неплохо овладел этой техникой, если тебе ничего не стоит преодолеть в своем сне даже границу между параллельными мирами… — пробормотал Шэнь Цинцю.       — Принимаю похвалу учителя. Мне действительно пришлось постараться. Но оно того стоило.       — Что тебе от меня нужно? — спросил Шэнь Цинцю, вновь тщась придать голосу предельное спокойствие.       — Что мне нужно? А учитель не догадывается, что мне может быть от него нужно?       — Нет. Есть много вариантов. Но я не знаю, что именно.       — Много вариантов? — Ло Бинхэ ухмыльнулся зловеще. — Да, и правда, их может быть много. Возможно, я и сам еще не придумал, на каком остановиться. Вот, например, я мог бы еще раз тебя убить, повторив былое удовольствие от созерцания этой прелестной картины. Отрезать тебе руки, — он провел пальцем по плечу собеседника так, что рука сама собой как будто стала отниматься — тем более ему уже привелось пережить подобное при их первой встрече, а не только прочесть эту душераздирающую сцену в романе. — Потом ноги, — при этом Ло Бинхэ дотронулся до его бедра с внутренней стороны, так что от этого места все тело прошибло будто ударом тока, в итоге чего он, кажется, даже чуть слышно вскрикнул, вызвав на лице своего мучителя явное выражение довольства. — Потом выколоть глаза, — с этими словами он вдруг наклонился очень близко к его лицу, высунул кончик языка и дотронулся им до высоко вскинутого века Шэнь Цинцю.       Глаза Шэнь Цинцю были расширены от ужаса, и он смотрел, не моргая, и даже сейчас не смог моргнуть, словно от того, что он видит перед собою, зависела его жизнь, а стоит ему на миг ослабить внимание, с ним мгновенно произойдет и в самом деле все то, что ему только что описали.       — А может быть я просто возьму тебя и сделаю своим. Вы так мило воркуете в вашем мире с моей дивной копией — и я был тронут, прочтя книжицу с легендами о ваших искренних чувствах. Кроме того, мне показалось, что в прошлый раз учитель не был недоволен моей близостью, а к тому же я видел в его глазах приятное удивление. Боюсь, мой двойник отнюдь не так хорош в том, чтоб удовлетворить потребности учителя. И все же — все же вы вместе так грубо вытолкали меня из своего мира, показав, что мне там не место! Я, честно сказать, был несколько оскорблен, — он вновь приблизил лицо, обжигая Шэнь Цинцю своим дыханием и как будто собираясь слиться с ним в поцелуе.       — Отойди, не смей трогать меня! — почти непроизвольно и что есть сил воскликнул Шэнь Цинцю, пытаясь вырваться из его объятий.       — О, какая верность! Ты ни за что не хочешь изменить своему любовнику с кем-то, кто, на деле, является им же, но кого почему-то учитель всегда столь усердно обделял любовью…       — Отойди… — задыхаясь только смог повторить Шэнь Цинцю. Он хотел что-то добавить, но осекся и остановился, опуская голову.       Ло Бинхэ резко отстранился, лишь удерживая теперь собеседника вытянутой рукой за шею.       — Но на деле ты прав. Я пока что хочу не этого. Я хочу иного.       — Чего же? — проговорил Шэнь Цинцю.       — Хочу узнать. Узнать правду. Узнать, почему так случилось, что ко мне учитель был столь жесток — а с моим двойником в другом мире оказался столь нежен. Что могло изменить его отношение? Что тот другой сделал иначе? Что я сделал не так? Мне безумно любопытно. Так что прежде, чем решить, что делать дальше, я бы хотел просто это узнать.       Шэнь Цинцю стоял, по-прежнему опустив голову. «Эй, Система…», — еще раз безнадежно позвал он. Но Система не откликалась. А может быть, действительно пришло время кое-что раскрыть в этих «базовых уровнях реальности»? Для молодого господина перед ним, возможно, это было бы небезынтересной информацией. Но что скажет Система, когда подключится вновь? Или она вообще здесь вне зоны действия? Тогда можно бы было ничего не бояться.       — Ну что же, ты мне расскажешь? Я хочу знать.       — Ты думаешь, я смогу это объяснить? — спросил Шэнь Цинцю, наконец поднимая голову и устремляя на собеседника задумчивый взгляд.       — Постарайся. Благо время у нас есть. Это мой сон — и я могу удерживать тебя в нем хоть вечно. Пока ты не объяснишь так, чтоб я понял. Можешь изложить мне все свои тайные мысли, покопаться в себе от души, подумать — но я должен понять, что произошло. Так что если… Если ты захочешь все же вернуться назад к тому своему сопляку — это единственный путь. Впрочем, есть и другой путь.       — Какой? — настороженно прошептал Шэнь Цинцю.       — Просто останься со мной. Будь теперь нежен со мной — а не с ним. И тогда, пожалуй, я смогу пережить без того, чтобы узнать эту правду.       Шэнь Цинцю вздохнул. Нет, этот путь вовсе не был приемлемым.       — Ты хочешь узнать, как случилось, что я полюбил своего ученика, да?..       — Да.       — Сперва хочу уточнить: а ты знаешь ответ на вопрос, почему твой собственный учитель тебя возненавидел?       — Ха! Я обратил к нему все те же вопросы. Но не получил никакого ответа. Это существо совершенно неспособно к вразумительной речи!       Шэнь Цинцю смотрел напряженно и удивленно.       — Ты… спрашивал его?       — Конечно, ты не представляешь, как я был озадачен после нашей последней с тобой и моим двойником встречи! И я начал с того, что было доступней в качестве тела. Однако нужно было ожидать: ничего кроме «я тебя ненавижу» я не получил. Никаких обоснований! Ты кажешься более разумным человеком.       Шэнь Цинцю, должно быть, мог бы усмехнуться при этих словах — но для этого он был слишком потрясен услышанным.       — Так ты… — продолжил он. — Разве ты не убил его?..       — Убить его? Нет. Я не собирался его убивать. Я хотел его только замучить, и по правде, я думал, что замучил до смерти. Но он не соизволил умереть. А раз так, то и проторчал где-то в подземелье все это время. Так что я действительно извлек его оттуда, вернул ему человеческий облик и совершенно искренне хотел с ним поговорить — но получил отказ.       — По правде сказать, неудивительно, после всего того, что ты с ним сделал… — пробормотал Шэнь Цинцю.       — А ты знаешь, что я с ним сделал? — полюбопытствовал Ло Бинхэ.       — Да, знаю. Кроме того, ты и сам это только что описал довольно подробно.       — О, учитель из другого мира неплохо осведомлен о моих делах. Любопытно! И что еще ты знаешь?       — Я знаю многое, это правда. О твоей жизни. О твоих отношениях с учителем. О твоих странствиях в мире демонов. О том, как ты соединил царства демонов и людей в одно. И даже о твоем гареме из трехсот красавиц. Я не знал, однако, что твой учитель остался жив.       — Ну, это нельзя было назвать жизнью, однако это факт: мне удалось его к жизни вернуть. Так что насладиться казнью еще раз я могу и с ним. А вот ты с такой осведомленностью кажешься именно тем человеком, который может раскрыть мне мучающие меня тайны.       — Хорошо. Я думаю… я действительно могу раскрыть кое-какие мучающие тебя тайны. Только для начала… отпусти мое горло, мне тяжело дышать и говорить так будет не слишком удобно.       — Без проблем. Убежать ты все равно не сможешь. Да и надеюсь, что все-таки не захочешь. Ты можешь даже присесть, — ответил демон, галантно указав рукою на покатый валун, лежащий рядом с деревом, к которому он до сих пор придавливал собеседника рукой.       Шэнь Цинцю покачал головою, потер шею, на которой остались синяки от слишком жестко вдавившихся в нее пальцев, подобрал одежды — и опустился на этот камень.       Ло Бинхэ постоял немного, а потом сел прямо на землю перед ним, глядя на его лицо с выражением вполне терпеливого ожидания. Он явно готов был слушать внимательно и долго, и не отступаться, пока не узнает того, что ему было нужно.       — Ло Бинхэ, — обратился к нему собеседник. — Мне действительно есть, что тебе рассказать, и я думаю, я могу сполна ответить на твой вопрос. Мне не нужно долго думать и копаться в себе, чтобы объяснить тебе, что случилось. Но… Скажи мне одну вещь. Когда ты все узнаешь, ты отпустишь меня из своего сна в мой мир?       Демон слегка приподнял одну бровь, потом чуть наклонил голову набок.       — Да, я отпущу тебя в твой мир. Если объяснение будет полным, и я в самом деле смогу понять, что произошло.       — Ты готов поклясться?       — Да, конечно, клянусь, что я отпущу тебя, когда услышу причину, — если она не слишком меня расстроит.       Шэнь Цинцю вздохнул вновь. Он знал: клятвам демонов нельзя верить. Но впрочем… что ему оставалось? Он еще раз позвал Систему, но вновь получил тишину в ответ. Он не мог, таким образом, узнать, одобрит ли она те элементы «раскрытия», которые ему придется сейчас осуществить, и не убьет ли она его сразу после того, как он расскажет Ло Бинхэ о том, что тот хочет знать. Впрочем… Если его не убьет Система, то Ло Бинхэ его точно убьет. Или, по крайней мере, не отпустит. А сможет ли в том мире его горестный двойник, рыдающий над погруженным в беспробудный сон телом, понять, где искать учителя, да еще и пробраться в сон этого Ло Бинхэ, чтоб спасти его, — это представлялось крайне сомнительным. Тем более что данный вариант Ло Бинхэ обладал явно гораздо более мощными демоническими способностями.       Словом, он кивнул и принял произнесенную клятву.       — Тогда слушай, — сказал он. — Но сперва позволь мне рассказать тебе кое-что другое. А именно, кое-что о юности твоего учителя и о том, как он стал таким, каким ты его знаешь.       Ло Бинхэ тоже кивнул, хоть и с несколько скучающим видом. Но, видимо, он готов был потратить время даже на это.       И его собеседник повел рассказ о мальчике Шэнь Цзю и злоключениях его детства, о которых узнал однажды из воспоминаний, показанных ему старым демоном Мэнмо. Возможно, Ло Бинхэ позабавило немного, что он собрался говорить о себе словно о совершенно другом человеке, однако в этом, по сути, не было ничего странного — и он просто стал слушать. Итак, он узнал, как Шэнь Цзю заправлял беспризорниками, и как его продали вместе с другом в рабство, как его юный господин издевался над ним, а после зачем-то женил на своей сестре, как вместе с другом они мечтали бежать и стать заклинателями, как другу это удалось, и как он обещал вернуться — но не вернулся. После чего, не дождавшись, Шэнь Цзю все же нашел себе учителя в лице какого-то прохиндея и разбойника, владеющего, однако, заклинательскими практиками. Как, не получив дозволения уйти, ушел все же, перебив все семейство во главе с ненавистным господином — за исключением своей упавшей без чувств супруги. Как «благословением» ему стали презрительные слова новоиспеченного воспитателя, утверждавшего, что ему слишком много лет для заклинательства, и, начав так поздно, он едва ли достигнет больших успехов. И, наконец, как он убил также и наставника, чтобы защитить… того самого не вернувшегося за ним друга, который к тому времени уже стал адептом большой школы… Которая, собственно, и была школой хребта Цанцюн. А еще через некоторое время этот друг стал главою школы — и таким именно образом молодой человек, получивший имя Шэнь Цинцю, оказался там среди учителей и еще лордом пика Цинцзин, на который чуть позже в обучение поступил маленький Ло Бинхэ…       — Ну? И зачем ты мне это рассказываешь так красиво и отстраненно, словно не о себе? Ты думаешь вызвать во мне жалость? Не вижу ровно ничего жалостливого, мое детство было ничуть не лучше, а те издевательства, которые пришлись на долю героя твоего рассказа, он с лихвой после выместил на моей шкуре. Так к чему же был твой рассказ?       — Я вовсе не намеревался тебя разжалобить. Я рассказал тебе о юности Шэнь Цинцю просто для того, чтобы ты это знал. Ты же хотел узнать побольше правды. Без этого она была бы неполной. Но я его ничуть не оправдываю, мало того, с того момента, как он появился на пике Цинцзин и взял тебя на обучение… А сделал он это лишь для того, чтоб не позволить ученику, всеми признанному самым талантливым, развить свои таланты, — так что если тебе это удалось, то, конечно, потому, что они превосходили все пределы, о которых он только мог помыслить… Так вот с того момента Шэнь Цинцю совершил столько злодеяний, что их трудно сосчитать и еще труднее как-либо простить. Думая об этом не раз, всякий раз я испытывал желание задушить его собственными руками, а его отношение к лучшему ученику просто выходило за грани разумения… Так что этот юноша, конечно, даже несмотря на те преступления и убийства, которые и он, в свою очередь, совершил, всегда вызывал у меня гораздо больше сочувствия, чем его учитель…       При этих словах удивление на лице Ло Бинхэ стало уже очень заметным и почти утратило прежде явственный оттенок насмешливости: он не совсем понимал, что говорит собеседник, и почему он именно так это говорит.       — Однако, — продолжил тот. — Проблема, которая тебя интересует, состоит не в этом. Проблема состоит в том, что обо всем, что я рассказал, я знаю лишь понаслышке. Ибо я — не Шэнь Цинцю.       — Что? — произнес Ло Бинхэ тихо.       — Я не Шэнь Цинцю, — повторил его собеседник.       Мир не рухнул, надо сказать, в тот момент, когда он произнес эту фразу. Он продолжал сидеть на камне, а молодой демон продолжал смотреть на него несколько расширенными от удивления глазами.       — А кто же ты в таком случае? — спросил этот демон.       — Кто? — Шэнь Цинцю вздохнул. — Даже не знаю. Скажем так: дух умершего, затерявшийся во времени и переселившийся в его тело. О Шэнь Цинцю и о тебе я слышал истории в своей предыдущей жизни. Поэтому и осведомлен о том, как дело шло и чем закончилось. А потом вдруг обнаружил себя в его теле в качестве лорда пика Цинцзин, и пришлось как-то справляться с новыми обязанностями.       — Это правда?.. — прошептал Ло Бинхэ.       — Это правда. Так что это и есть ответ на твою загадку: почему твой учитель вел с тобой себя совсем не так, как я вел себя с твоим двойником в своем мире. Потому что… потому что просто мы с ним два совсем разных человека. Он тебя ненавидел за что-то. Я думаю, ты вызывал в нем бурную зависть своими выдающимися талантами и столь радужным началом своего заклинательского пути. Впрочем, кажется, он ненавидел весь мир. Я же… У меня не было причин ненавидеть весь мир, члены школы Цанцюн вызывали у меня лишь симпатию и расположенность, а учеником я искренне восхищался. Мне пришлось кое в чем соответствовать прежнему образу, но в остальном… В остальном ситуация оказалась в итоге совсем иной.       Ло Бинхэ опустил свои большие глаза и теперь недвижно смотрел перед собою в землю.       — У тебя не может быть причин ненавидеть меня, — продолжил Шэнь Цинцю. — Ты хотел получить признание и расположенность своего учителя, и удивлялся, почему он их тебе не дает. Но я никогда не был твоим учителем. Я был учителем того, второго, это да. Не все время, но довольно долго. А с тобой мы в первый раз встретились в том сне, где ты поступил со мной… не слишком-то милосердно.       — Я… Я думал, ты мой учитель… Но где же тогда… Где же тогда Шэнь Цинцю?       — Вот этого я в самом деле не знаю, увы. Но точно знаю, что в том мире, где есть я, его больше нет.       Ло Бинхэ покачал головой.       — Мне сразу показалось, что есть что-то странное в тебе. Я сразу усомнился. Но… Это было слишком неправдоподобно.       Шэнь Цинцю только вздохнул и развел руками.       — Однако это действительно все объясняет. Совершенно все… — пробормотал демон.       Его собеседник кивнул.       — И что же, никто не заподозрил? — спросил демон.       — Не знаю. Все удивлялись, я точно помню. Может быть, и подозревали. Но потом, видимо, сочли за лучшее, что все сложилось так. С твоим учителем было не слишком сладко общаться. Я даже не знаю, был ли он действительно таким уж злобным, или просто с ним было так тяжело ладить, что в конце концов он со всеми полностью испортил отношения и погрузился окончательно в пучину ненависти.       Ло Бинхэ сидел перед ним какой-то притихший и теперь будто невольно качнул головою при этих словах. Потом вздрогнул и поднял взгляд.       — Но я все равно ненавижу его — и я не понимаю, почему мне так не повезло остаться с ним. Почему тому второму повезло, а мне нет?       — А почему ты думаешь, что тебе не повезло? — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Послушай… Даже немного странно слышать это от человека, который подчинил себе весь мир, которого боготворят все подданные, как демоны, так и люди, а вокруг него вьется три сотни лучших красавиц, какие есть под небесами, оспаривая право получить его благосклонный взгляд. И все это, по сути, лишь из-за того, что в юности он подвергся некоторым гонениям от учителя. Вот гляди: тот и сам подвергся гонениям, но его способностей и в самом деле не хватило на многое, так что он закончил жизнь ужасно и жалко. А ты — ты, напротив, просто расцвел. Мой ученик не сделал таких сногсшибательных успехов, как ты знаешь…       — Но мне — мне не нужны эти успехи! — воскликнул Ло Бинхэ.       — А что тебе нужно? — спросил мягко Шэнь Цинцю.       Демон опустил глаза растерянно.       — Чтобы твой учитель признал тебя? — вновь спросил Шэнь Цинцю. — Так, как это нужно было и моему ученику? Это странно: почему весь мир людей и демонов и все красавицы оказываются ничего не стоящими перед признанием учителя… Но ты сказал, он еще жив? Другого у тебя нет. Ты можешь попробовать еще раз.       Ло Бинхэ вскинул взгляд и в нем сверкнула словно гневная молния, — но в итоге он ничего не ответил.       — А тот, второй — знает? — спросил он наконец, тяжело выдавливая слова.       — Что?       — Тот второй… Твой ученик… Твой Ло Бинхэ знает, что ты — не Шэнь Цинцю?       Шэнь Цинцю покачал головой отрицательно.       — Почему ты ему не рассказал?       Тот пожал плечами. Он вообще не собирался это никому рассказывать и еще не знал, каковы будут последствия.       — К слову не пришлось как-то… Он не спрашивал же, в отличие от тебя… Не было повода…       — Теперь расскажешь?       Шэнь Цинцю вновь пожал плечами и посмотрел то ли вопросительно, то ли умоляюще.       — Я хочу, чтобы ты ему рассказал, — постановил Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю продолжал смотреть тем же напряженным и недоуменным взглядом.       — Зачем? — спросил он.       — Я думаю, он должен это знать. Итак… Что же. Ты мне действительно ответил на вопрос, который я задал, и объяснил все вполне доступно. Однако это не расстроит меня только в том случае, если я буду уверен, что мой двойник узнает то же самое. Стало быть… Я отпущу тебя к нему — если ты поклянешься, что расскажешь ему. Мне не кажется, что у тебя есть большие основания скрывать, чего ты боишься? В любом случае, он должен знать. И ты в курсе, что у меня есть способы проверить, исполнил ли ты свою клятву. Идет? Иначе ты останешься со мной.       — Ладно, у меня действительно нет оснований бояться это рассказать. Просто не ожидал, что именно это тебе может понадобиться. Хорошо, я расскажу ему. Клянусь.       «Да, нет оснований бояться, конечно, никаких кроме того, что я и сейчас-то не знаю, не труп ли я уже на каком-нибудь захолустном кладбище…»       — Хорошо… — однако демон по-прежнему сидел, не двигаясь, и, похоже, не собирался ничего предпринимать, чтобы позволить собеседнику покинуть пространство своего сна. А если он в принципе собирался это сделать, то у него явно что-то еще было на уме. Кто знает, может поиск причин для того, чтобы все-таки не исполнить обещание…       Шэнь Цинцю смотрел все более тревожно.       — Да, я скоро отпущу тебя, просто думаю, все ли спросил, что хотел, — пояснил демон, при этом странно растягивая слова.       — Тогда можно мне обратить к тебе одну просьбу?.. — спросил Шэнь Цинцю.       — Обратить можно, а там посмотрим…       — Она… не слишком большая.       — Говори.       — Ты не мог бы кое-что передать тому… Шэнь Цинцю… Раз он еще жив… И, надеюсь, в сознании.       Демон вновь резко вскинул взгляд и в нем вновь сверкнула молния.       — Он жив и в сознании. Что именно передать?       — Скажи ему, пожалуйста, что Юэ Ци не вернулся за ним потому, что был на год заперт в пещерах Линси, и, как ни старался, не мог оттуда выбраться, а когда все же выбрался и пришел — то уже не застал ничего, кроме обугленных руин поместья, где они когда-то жили. Его заперли там из-за искажения ци, случившегося потому, что он хотел слишком быстро достичь успехов в совершенствовании и скорее вернуться за другом. Но вышло наоборот. Он чувствовал себя виноватым за это всю жизнь, но не мог признаться. Не знаю, почему. Он рассказал это мне в момент, когда думал, что находится при смерти. А я, увы, совсем не тот человек, к которому должны были быть обращены его слова, и не могу оценить их по достоинству…       Ло Бинхэ посмотрел на него очень долгим взглядом.       — Хорошо, — наконец произнес он. — Я передам.       — И еще… Его наставник обманул его: пятнадцать лет — вовсе не слишком поздно для заклинательства. Можно и позже начать. Всегда можно. Когда я очутился в его теле, мне, конечно, достались некоторые его способности, но я понятия не имел, что с ними делать, а до тех пор никаким заклинательством вообще не занимался. Я был слабее некуда… А ты же помнишь, что неплохо усовершенствовал свои навыки, так что даже тебя почти смог одолеть в нашу прошлую встречу.       Ло Бинхэ кивнул на этот раз более уверенно и даже не обратил внимания на явный укол, против воли Шэнь Цинцю вдруг проникший в последние слова.       — Да, это тоже передам.       Он помолчал. Потом неожиданно произнес:       — Учитель…       — Что?       — Я могу называть тебя так?       — Я не знаю… Я тебя никогда ничему не учил…       — Это неправда. Сейчас учишь. Я могу называть тебя так?       — Называй, но… — Шэнь Цинцю пробормотал это с большим сомнением, не понимая, что тот задумал. Он опасался, как бы сейчас этот демон не изобрел какую-то дьявольскую хитрость, усыпив его бдительность своей маской искренности. Но пока не мог понять, с какой стороны ждать удара.       — Учитель… — тот вдруг потянулся, схватил Шэнь Цинцю за кисти рук и резко сдернул с камня, посадив перед собой на землю. — Учитель, — повторил он дрожащим голосом.       Шэнь Цинцю смотрел, недоуменно моргая.       — Не хочу отпускать тебя, правда не хочу, — хриповатым шепотом залепетал демон, а глаза его при этом горели все более опасным и ярким светом, и печать пульсировала на лбу. — Мне тяжело расстаться с тобой. Почему не я с тобой, а вот тот? Почему, скажи? Чем он лучше меня?       — Ло Бинхэ, — произнес Шэнь Цинцю, вновь стараясь говорить как можно более ровно. — Ты ведь обещал. Сдержи свое обещание.       — Но почему не я? Чем он лучше меня?       — Ло Бинхэ, ты помнишь из-за чего твой учитель был так жесток с тобой? Он был так жесток из зависти. Не уподобляйся ему! Не завидуй! Тому, что имеешь ты и чего ты достиг, может позавидовать кто угодно, не завидуй тому, чего у тебя нет.       — Но мне это все вовсе не нужно!       — Ло Бинхэ… Прошу тебя. Отпусти меня. Я действительно люблю этого человека, я хочу вернуться. Он почти что такой же как ты, да. Но все же вы два разных человека. Я хочу вернуться к нему.       — Нет, нет, нет… Этого не может быть… Почему не я? Почему не я?..       — Отпусти меня, прошу тебя, у тебя благородное сердце, я же знаю, ты не можешь быть обманщиком!       Однако демон тряс головою, повторяя еще и еще раз: «Нет, нет, нет…» Но потом наконец резко остановился, поднял взгляд и, откинув со лба растрепавшуюся челку, глядя прямо в глаза Шэнь Цинцю, произнес:       — Да, отпущу. Отпущу. Я обещал — и значит отпущу. Потом проверю, исполнил ли ты то, в чем поклялся… Но. Тоже. Одна. Просьба.       — Какая? — тихо пробормотал Шэнь Цинцю.       — На прощание… Поцелуй меня.       Глаза Шэнь Цинцю вновь расширились от удивления.       — Что в этом странного? — спросил демон. — Мы больше, возможно, никогда не увидимся. Мне было с тобой хорошо. При этом ты всем видом — почти такой же, как мой учитель. А я — я почти такой же как твой ученик. И я такой же… забитый, жалкий, обделенный любовью… Меня никогда не целовал тот, чьего бы поцелуя я хотел. Ни одна из красавиц не заменит мне этого… прошу тебя. Только один поцелуй — и после этого я отпущу тебя. Я поклялся отпустить — и значит отпущу.       Шэнь Цинцю смотрел и смотрел, он смотрел на это лицо — сейчас вдруг ставшее таким же несчастным, таким же полным неутоленной нежности, как у того, второго Ло Бинхэ, его ученика. Был ли это обман? Или суть была в том, что это ведь и правда один и тот же человек, одна и та же натура, одни и те же желания… В его глазах блестели слезы. Они были точно такими же, как слезы в глазах его возлюбленного… К которому он в это самое время так отчаянно жаждал вернуться…       — Хорошо, — произнес Шэнь Цинцю наконец.       Он протянул руки и обнял Ло Бинхэ за плечи. Тот опустил ресницы и покорно подался вперед, а губы его были приоткрыты.       Шэнь Цинцю приблизил его к себе и прикоснулся губами к его губам. Ло Бинхэ ответил на поцелуй — сперва робко, потом страстно, потом обхватил его руками, вцепился в шею, в плечи и буквально вгрызался в его рот, не давая вздохнуть.       «О нет, нет, неужели — неужели всему конец? Неужели он меня не отпустит? Отпусти, прошу тебя, умоляю тебя, отпусти меня к нему!!!» Но поцелуй становился все более страстным, рука забиралась под одежду и бежала по телу, кожа подрагивала, в груди невольно рождался легкий стон, сознание мутилось… Потом он почувствовал, как что-то толкнуло его — и он куда-то полетел.