Время вспять

— Мерлин, чтоб этот кабинет сгорел к чертям, — Шастун сказал это настолько громко, что на него подозрительно обернулись десяток человек в радиусе трех метров. — Ты не разбрасывайся тут такими желаниями, не при всех хотя бы. — Да какая разница, держу пари, многие бы хотели того же. Худшее позади, а это значит можно идти собираться домой. — У меня нет сил с тобой спорить. — Значит, я выиграл. Дима не нашел, что ответить и решил гордо промолчать. Друзья направились в комнату собирать вещи. Разговаривая обо всем, путь от холодных и противных Антону слизеринских подземелий до 7 этажа показался им необычно коротким, хоть вроде и все было на месте: от перемещающихся лестниц и пропадающих ступенек вплоть до снующих туда-сюда учениц Когтеврана. Они даже не заметили, как подошли к гостиной Гриффиндора, вероятно по той причине, что Шастун каким-то чудом не провалился в дыру, появившейся из-за пропавшей ступеньки, как он это делает обычно. Зайдя в гостиную, им пришлось уделить пару минут внимания гриффиндорцам с других курсов из-за младшекурсника, остановившего их прямо посередине комнаты. Антон точно не знает, как его зовут и на каком он курсе. Может, второй. Но Шастун являлся знаменитостью уже и среди малышей. Они как раз-таки и передавали все самые свежие сплетни замка, постоянно бегая вверх-вниз, и были осведомлены во всех происшествиях даже лучше некоторых старшекурсников. Скомканно со всеми поздоровавшись, ребята быстро поднялись по лестницам на второй этаж, чтобы не отвечать на ежедневные и нудные вопросы по типу «Что там с Поповым?» или «Ты же надрал ему задницу?», зашли в комнату и принялись собирать разбросанные повсюду вещи. — Что будешь делать на каникулах? — поинтересовался Поз, пыхтя и вытаскивая из-под кровати завалявшиеся носки. — Спать,— честно ответил Шаст,— планирую все 2 недели отсыпаться, смотреть новогодние фильмы и есть имбирное печенье. Скорее всего ещё в книжный забегу, как раз новую часть нужно купить. А ты как собираешься провести каникулы?

***

Шастун, один из главных хулиганов школы на вид, являлся настоящим книголюбом. Настолько, что дома у него находилась, по его очень скромному мнению, маленькая личная библиотека, состоящая из 3 огромных книжных шкафов, размеры которого превышали в 2 раза больше Антона в ширину. Он научился читать очень рано, примерно лет в 5, и полюбил простые маггловские, как ни странно, фэнтези. Да, он живет в волшебном мире. Да, он волшебник. Самый настоящий, никак не выдуманный, но ведь это не мешает ему любить маггловское творчество о магии. Но знали бы магглы, что одно из самых популярных и всеми любимых фэнтези о мальчике, который выжил, на самом деле не вымысел, а известная всем волшебникам и волшебницам величайшая история, никогда бы ни за что не поверили, а сочли бы поехавшими фанатиками, живущими сказкой. Несомненно история о Гарри Потере не обошла стороной никого, ни магов, ни обычных людей, но кто бы мог подумать, что со временем фанатов этой «книги» станет больше в огромное количество раз. А вот парадокс в том, что Шастун, являясь частью волшебного мира, одновременно являлся как раз таки одним из этих фанатов, как ее прозвали магглы, поттерианы. Дома у него даже была школьная форма всех, кроме Слизерина конечно, факультетов, заказанная в интернет-магазине и пару постеров на стене с Гарри, Роном и Гермионой. Ну а что, не нравился ему Слизерин, зачем иметь у себя дома то что тебя раздражает и напоминает о самом неприятном человеке из всех, кого Антон знает? Мерлин, это даже не Филч. Тот конечно тоже не самый милый и добрый, к тому же неопрятный и скверно пахнущий, но Попов хуже. Определённо. Хоть и когда заканчивалась очередная перепалка, Шаст всегда чувствовал, что после Попова на месте всегда остаётся одурманивающий запах крепкого чёрного кофе без сахара. Так пахнет только от Арсения, и Антон узнает этот запах из тысячи других, как бы сильно он этого не хотел. Антон пропитан этим запахом с головы до пальцев ног так же, как пропитан неприязнью к Арсению.

***

Поначалу Антон слушал Диму и увлекательный рассказ о планах его семьи на рождество, но спустя несколько минут улетел в свои мысли, включив заинтересованный вид и кивая в знак согласия, когда Позов на него посмотрит. Сам Шастун размышлял обо всем, что происходит в этих стенах и мечтал скорее оказаться в любимом кресле в углу библиотеки в компании новой книги и кружки какао. — Эй, Шаст, ты где? Хогвартс вызывает Шастуна! — А?— резко оторвавшись от своих мыслей переспросил Антон. Мда, нередко он застревает в прострациях, — Бля, Дим, извини, я половину прослушал. — Да понял уже, я спросил, целовались ли вы с Поповым, ну и ты кивнул,— как ни в чем не бывало, Поз пожал плечами и отвернулся к окну. — ЧТО?— громко спросил Антон, резко поднявшись с корточек и ударившись затылком о край стола, из-под которого он вытаскивал свой чемодан, — ай сука, совсем больной? Когда разгневанный Антон метнул взгляд на друга, Позов уже от души ржал, сгибаясь пополам от смеха и колотя ладонью несчастную тумбочку. Смотря на это, Шастун не сдерживается и тоже начинает смеяться вместе с Димой. Звонкий смех ребят мигом заменил собой подступающий гнев. Через пару минут они все-таки смогли успокоиться и принялись искать свои вещи дальше. — Завтра уже уезжаем. — Ага. — Не знаешь, кто остается здесь на каникулы? Дима призадумался, вспоминая имена тех, кто должен был провести рождество в Хогвартсе. — Точно не знаю, но вроде как Окс должна была, Макар...ну короче еще дохрена ребят с нашего курса. А, и еще Сережа. Антон скривил губы при упоминании хотя бы кого-то или чего-то, касающегося змеиного факультета. — Это этот твой слизеринец-коротышка? Дима небольно стукнул Шаста по руке. — Во-первых, он не мой, во-вторых, ты же его даже не знаешь, он клевый парень и совсем не такой, как ты думаешь. — Но он же со Слизерина! Позов тяжело вздохнул, поправляя очки. — Какой же ты глупый, мыслишь как ребенок. — Я и есть ребенок. — Ладно, познакомлю вас после каникул.

***

Антон проводил Диму с грустной улыбкой, он знал и понимал, что через две недели, а может даже и раньше, их команда снова воссоединиться. Но все равно необъяснимое чувство легкой грусти обнимало Шастуна своими лапками. Стоя около парковки и ожидая родителей, Антон задумался. Позова забрали раньше, на месте он давно стоит, не потеряется, почему бы не улететь за пределы разума. Конечно, Димины родители могли бы прихватить и Антона заодно, но им нужно было ехать в другой конец Лондона, то ли по магазинам, то ли к бабушкам. В общем, им было не по пути, а Шаст все прослушал. На улице тепло, валит пухлый снег, вечереет. На небе расплылся ало-оранжевый закат с легкими и приятными розовыми оттенками необыкновенной красоты. Вот на него этот высокий несмышленыш и засмотрелся. Он смотрит на него, не отрываясь, и наслаждается, а закат отвечает взаимностью, отражаясь всеми красками в ярко-изумрудных глазах. Внезапно кто-то кладёт руку Антону на плечо. Секундная паника. БЛЯТЬ. Кто это? Все уже разъехались. Меня убьют? Так. Спокойно. Шастун осторожно поворачивает голову в сторону плеча, но которое так неожиданно примостилась чужая ладонь. — Ты? — глаза округлились от ужаса, шока и удивления одновременно.— хули здесь забыл? — Родителей жду,— безучастно ответил Арсений. Он убрал руку в карман. Темные клетчатые брюки, черная водолазка, темно-коричневое пальто и прозрачные очки, подчеркивающие сияющую и притягивающую к себе синеву глаз. Все по последним законам моды. Шастун отвернулся, не желая смотреть на скользкий объект. Слишком спокойно, слишком легко. В чем подвох, слизеринская гадюка? — Чего хотел? Надоело грязное и ядовитое змеиное гнездо? — Антон едко усехнулся. А вот так. Что, не ожидал? Арсений не отреагировал. — Нет. В смысле нет? Почему никакой реакции? Блять что происходит? В целях интереса юный провокатор, наблюдавший до этого за уже уходящим шедевром природы, даже скосил на Попова глаза. Тот стоял с абсолютно нечитаемым выражением лица и смотрел на медленно выходящие сумерки. — А что тогда? Антону не на шутку стало страшно. Откуда он может знать, что задумал этот слизеринец? Больно он подозрительный. На парковке они практически одни, людей вокруг катастрофически мало. Если вдруг Арсений решит действовать, то гриффиндорцу помогут только тогда, когда он будет пожимать руку Дамблдору. Попов резко поворачивает голову в сторону Антона, но ничего не делает. Стоит также, руки в карманах. Остатки закатного солнца играют забавными бликами в голубых радужках. Он лишь произносит: — Поздравить с Рождеством. У Шастуна челюсть упала, кажется, под землю. Не успел он моргнуть, Попова уже и след простыл, будто и не было его здесь. Может, показалось? Антон опустил голову вниз. Тщетно. Рядом со следами его ботинок виднелись другие, чуть меньше, направленные сначала к нему, а затем в сторону парковочных мест. А в воздухе, окутывая Шастуна с ног до головы и впитываясь в одежду и волосы еще сильнее, летал все тот же аромат крепкого кофе. Блять — И тебя...наверное,— неуверенно произнес он в пустоту, подходя будто в трансе к только что подъехавшей родительской машине.

***

— Ебаный батон, Дима. Это пиздец. Антон. 18:37 — Я оставил тебя одного на 20 минут! Что уже успело произойти? Поз 18:38