Меньше знаешь -- хуже спишь

...После утомительного путешествия они наконец добрались в заброшенный поселок сборщиков трав в горах недалеко от Облачных Глубин. Лань Ванцзи и Вэй Усянь возвели мощные магические барьеры, защищающие не только от нечисти, но также способные сбить с пути и незваных гостей в людском обличье. Вэй Усянь все время украдкой поглядывал на сосредоточен ного Лань Ванцзи, но, как и всегда, по нему нельзя было понять, что он чувствует на самом деле. На Вэй Усяня напала совершенно не свойственная ему робость и он не решался спрашивать о чем-либо личном, да и обстановка была не слишком подходящая. И еще ему надо было побыстрее вернуться в Ланьлин. Прощание было кратким и почти безмолвным Вэй Ин только и смог беспомощно пробормотать очередные слова благодарности, на что Лань Чжань ответил очередным "мгм". И все. Вэй Усянь мысленно возмутился. Поцеловал, растревожил всю душу, сбежал, не объяснившись, а теперь прикидывается, что ничего не было. Уу, бревно гусуланьское. Нет, не бревно, слишком красивый, истукан нефритовый вот ты кто. А нефритовый истукан, как ни в чем не бывало, только пристально смотрел на него своими непроницаемыми глазищами, и не говорил ни слова. Вэй Ин обиженно надулся. Ну и я в ответ промолчу. Вэй Усянь вернулся в Башню Золотого Карпа, рассчитывая, что и шицзе и Цзян Чэн все еще там. Так и оказалось. Шицзе была рада его видеть и ни о чем не расспрашивала, но Цзян Чэн встретил его руганью. -- Где ты пропадал целых два дня? -- Не два дня, а день и две ночи. -- Ты еще споришь, совесть совсем потерял. Ушел среди ночи,не предупредив и пропадал неизвестно где. А тут такой переполох. Цзинь Цзисюнь погиб на ночной охоте, тебя нигде нет. Хорошо еще, что не подумали, что это ты его убил. -- С какой стати так могли подумать? -- Репутация у тебя хуже некуда. Пришлось солгать, что я послал тебя в Юньмэнь с поручением. А ты где был столько времени? -- Потом расскажу. -- Да больно надо. Пил и распутничал небось. По лицу видно. Уу, глаза твои бесстыжие. Вэй Усянь задумался. Последние дни у него было полно дел, правда вовсе не тех, о которых говорил Цзян Чэн. И еще он практически без перерыва думал о Лань Ванцзи. Что же из этих мыслей так отразилось на его лице. Ой, лучше не вникать. Вроде ничего особо неприличного не было. Ну разве что чуть-чуть, в порядке эксперимента. Должен же он понять, что чувствует на самом деле и как ему себя вести. Потому что ситуация сложилась непонятней некуда. Они все трое, включая шицзе, вернулись в Юньмэн. Время перед свадьбой пролетело в разнообразных хлопотах. Вэй Усянь, Яньли и Цзян Чэн старались побольше времени проводить вместе. Катались на лодке по озеру, гуляли по своим любимым местам, продолжали понемногу восстанавливать Пристань Лотоса. Вместе плакали в храме предков, вспоминая погибших родителей. Вэй Усянь старался лишний раз не подначивать Цзян Чэна, а тот, в свою очередь, старался не орать на него за то, что он отказывается обучать новых адептов навыкам владения мечом. Днем все было более менее неплохо, но ночи Вэй Усяня превратились в непрерывную цепь сомнений. Он не находил себе места от жары, выходил на улицу, шел на дальнюю заброшенную пристань и сидел там, свесив босые ноги в прохладную воду. Луна освещала цветущие лотосы, вода тихо плескалась, легкий ветерок играл его волосами. Идиллия... Какое там. Сначала свежий ночной воздух ненадолго успокаивал его, но потом Лань Чжань опять нахально прокрадывался в его мысли. Вместо озерной глади Вэй Ин видел Холодный Источник и полураздетого Лань Чжаня -- капли воды стекают по безупречному телу, Вэй Ин даже руки протягивал, пытаясь коснуться этих воображаемых капель. Тут же приходил в себя, щипал с за руки, чтобы опомниться и бормотал. -- Вэй Ин, да ты никак спятил. Что это картины у тебя перед глазами и куда ты ручонки свои загребущие тянешь. А Лань Чжань, провокатор, что это ты являешься в мои мысли в таком виде. Хоть бы оделся сначала. Да уж, в тихом омуте черти водятся и в бурном тоже. Все, пропал бедный Вэй Усянь. Теперь я не пойми кто. Полуобрезанный рукав. Свадьба Цзян Яньли и Цзин Цзисюаня прошла со всей подобающей роскошью и торжественностью. Новобрачные сияли, глядя друг на друга и их счастье передавалось всем окружающим. Пожалуй, только Вэй Усянь был исключением. Нет, он был очень-очень рад за свою шицзе, да и к ее павлину стал относиться намного дружелюбнее, видя его искреннюю любовь к Яньли. Но вместе с радостью за сестру, он испытывал острое чувство утраты. Они же теперь будут видеться намного реже и некому будет утешать его и защищать от нападок Цзян Чэна. И еще больше его угнетало то, что Лань Ванцзи, который тоже присутствовал на торжествах, почти не разговаривал с ним и даже не смотрел в его сторону. "Мы что, теперь уже и не друзья, что ли?" Внутренний голос тут же ехидно подначил. "А вы что, раньше были не разлей вода? Вспомни, сколько раз он тебя игнорировал или читал нотации" "А в пещере Сюань У и во время Аннигиляции Солнца?" "Ну там были экстремальные ситуации, надо было выжить и победить. Вы были братьями по оружию." " А это теперь не считается? Тогда чего он полез целоваться. И вовсе не по-братски". "Ой, ну мало ли. Крыша поехала. Потерял самообладание" "Потерял чего? Это он-то... Это у меня крыша поехала, раз я постоянно об этом думаю. И как же мне не думать, если я не понимаю ни его, ни себя. Я что, влюбился в Лань Чжаня? Вот надо наброситься на него при всем честном народе, чтобы и он помучился. Ой, нет, шицзе расстроится. Вот зачем я столько выпил". И все в том же духе. И все без результата. Вэй Усянь сумел заткнуть назойливый внутренний голос, но так и не осмелился поговорить с Ванцзи. К тому же Лань Ванцзи с братом уехали гораздо раньше. После окончания празднеств, Вэй Усянь, так и не получив ответа ни на один из своих вопросов, вернулся вместе с Цзян Чэном в Юньмэн. Там, в отсутствие шицзе, он совсем пал духом. Цзян Чэн трепал ему нервы днем, ругая за то, что он бездельничает и не учит адептов фехтованию, а только теории заклинательства и стрельбе из лука, а ночью ему терзал душу Лань Чжань, появляясь во сне или вообще не давая уснуть. Да еще эти запоздалые сожаления, нет, не сожаления, а переживания об утраченном Золотом Ядре. Почему-то они вернулись вместе с мыслями о Лань Чжане. Вэй Усянь завел привычку плавать в озере по ночам, доводя себя до изнеможения. Только тогда ему становилось полегче. Днем он был сонный, вяло пререкался с Цзян Чэном, похудел, побледнел. Почти перестал улыбаться. Несколько раз напился до полной отключки. В конце концов, Цзян Чэн забеспокоился и предложил ему сходить к лекарю. Вэй Усянь отмахнулся. -- Какой еще лекарь. Устал, само пройдет. Но ничего не проходило. И когда через месяц в Пристань Лотоса приехал Лань Ванцзи, Вэй Ин был уже бледной тенью самого себя. Ванцзи нашел его на дальней безлюдной пристани, тихо сидящего у воды, с потухшим взором и без тени улыбки на лице. В первое мгновение Лань Чжань застыл, не веря своим глазам, и лицо его стало белее его "траурных" одежд. Даже после сражений Вэй Ин выглядел намного лучше. Когда он подошел поближе, Вэй Ин только безучастно поднял на него глаза. -- А, Лань Чжань, что ты тут делаешь средь бела дня. Прекращай мне всюду мерещиться. Последние слова он пробормотал уже еле слышно и голова его упала на грудь. Лань Ванцзи подхватил его и усадил так чтобы он мог на него опереться. -- Тебе нужен лекарь. И побыстрее. Вэй Усянь тут же распахнул глаза. -- Нет, не хочу. -- Ты плохо выглядишь. -- Плевать. -- Что-то случилось? -- Это ты у МЕНЯ спрашиваешь?.. Он сказал это вслух? -- Нет, не случилось. Лань Чжань решительно поднялся, подхватив Вэй Усяня на руки. -- Тебе немедленно нужно в кровать. -- Что- что? Это ты о чем? Вэй Ин дернулся на руках Лань Чжаня и даже слегка порозовел. Ванцзи не обращая внимания на странные слова, время от времени слетающие с губ Вэй Усяня, отнес его в комнату, уложил в постель и дал поддерживающие силы лекарства. Отослал сбежавшихся служанок и остался сидеть возле него. Вэй Ин время от времени выныривал из беспамятства, судорожно вцеплялся в его одежду и бормотал. -- Лань Чжань, это правда ты? Где ты был так долго. Пень бесчувственный. Не уходи. Помоги мне. Потом выпускал ткань из ослабевших пальцев, отпихивал руку, что смачивала его лицо прохладной водой и заводил другую песню. -- Проваливай. Это ты виноват, что мне плохо. У меня и без тебя проблем полно. У Лань Чжаня глаза наполнились слезами от вида Вэй Ина и таких его речей. -- Прости. На это Вэй Ин ничего не ответил. Через некоторое время ему стало получше и взгляд стал осмысленным. Ванцзи спросил. -- Как я могу помочь? Тебе нужно лечение. -- Здесь нет. Вэнь Цин, я хочу к Вэнь Цин. Уголок рта Лань Ванцзи едва заметно опустился. -- Я отнесу тебя к ней. Полетим на моем мече. Я буду тебя держать. Из всего полета Вэй Усянь запомнил только крепкие надежные руки Лань Чжаня и его горячее дыхание на своей шее. Сквозь сомкнутые веки просачивался слабый мерцающий свет. Вэй Усянь открыл глаза, не понимая, где он находится. На Облачные Глубины не похоже. Темновато, бедновато. -- Где это я? Голос прозвучал как писк котенка, но его услышали. Тут же в поле его зрения появилось страдальческое лицо Лань Чжаня и послышалось сердитое шипение Вэнь Цин. -- Как ты умудрился довести себя до такого состояния? Мечтал стать лютым призраком? Еще немного и вообще развоплотился бы. Лютый дурак, вот ты кто. Вэй Усянь ухмыльнулся. -- Ага.Ты угадала. Хотел стать Властелином Призрачного Мира. Ай, ой, что это? Он попытался привстать, но не тут то было. Он был весь утыкан иголками, как разъяренный дикообраз, и это очень затрудняло любые движения. Лань Чжань придержал его за запястье. -- Тебе пока нельзя вставать. -- Да я уж и так понял. Он еще раз украдкой посмотрел на Ванцзи, тот был еще печальней обычного, волосы слегка растрепались и о чудо! лобная лента заметно перекосилась. Бичэнь валялся на полу, всеми забытый, а его владелец сидел на краю кровати, продолжал держать Вэй Ина за руку и судя по всему, не собирался отпускать. Вэнь Цин протянула ему чашу с резко пахнущим полынью лекарственным отваром. -- Ханьгуан-цзюнь, заставьте его выпить все до капли. Потом проследите, чтобы он поел. Не захочет, накормите насильно. И, -- она многозначительно подняла брови, -- не забывайте, ему нельзя волноваться. Лань Ванцзи кивнул. Вэй Усянь возмутился. --- Это кому ему? Я, между прочим, здесь и все слышу. Вэнь Цин метнула в его сторону грозный взгляд и вышла. Лань Ванцзи придвинулся поближе и поднес чашку с отваром к губам Вэй Усяня. Тот жалобно посмотрел на него. -- А обязательно пить эту гадость? -- Обязательно. -- А нет тут у вас "Улыбки императора"? -- Мгм. -- Что мгм? Неужели есть? -- Пей лекарство. -- Ну хорошо, хорошо, пью уже. Ой, какая же гадость. Лань Чжань сразу же протянул ему маленькую ягодку личи заесть лечебную гадость. Вэй Ин открыл рот пошире и с удовольствием заметил, как задрожала рука, держащая ягодку. Лань Чжань с трудом сглотнул и положил ее между приоткрытых бледно-розовых губ. Вэй Ин мгновенным движением языка запихнул личи за щеку и успел таки лизнуть пальцы Лань Чжаня. Сам себе удивился. Залюбовался тем, как Лань Чжань испуганно отдернул руку и нежный румянец залил его прекрасное лицо, точеную шею и уши. Уши аж зарделись. -- Интересно, он везде так покраснел, -- подумал Вэй Усянь, снова удивляясь сам себе. Ой, Вэнь Цин меня чем-то опоила. Лань Чжань отвернулся, не в силах смотреть на это осунувшееся лицо, на котором в данный момент расцветала невыразимо двусмысленная улыбка. Шкодливая, но такая нежная. Сплошной соблазн. Он покрепче сжал палочки для еды. Те в ответ жалобно хрустнули. -- Вэй Ин, -- его голос звучал немного хрипло, -- тебе надо поесть. -- Ты собрался меня с рук кормить? Я тебе что, маленький ребенок и должен тебя слушаться? -- Мгм. -- Размечтался. Хотя, если я ребенок, то могу капризничать сколько угодно. Он для виду сердито посмотрел на Лань Чжаня, но у того был такой виноватый и расстроенный вид, что Вэй Усяню расхотелось его дразнить. -- Ладно, ладно, поем я, давай корми. Странное это было ощущение. Бедная хижина, тишина и Лань Чжань, совсем рядом, который кормил его осторожно, как младенца. Душу наполнило невыразимое тепло, сердце билось немного учащенно и радость поднималась из него к глазам. Он с удивлением почувствовал, что они наполняются слезами. Лань Чжань встрепенулся. -- Вэй Ин, что с тобой? Тебе больно? Вэй Ин только всхлипнул в ответ. -- Нет, мне очень хорошо. Так хорошо, как никогда и не было. Лань Чжань отложил чашку, палочки и медленно склонился к нему. Тихо-тихо коснулся поцелуем заплаканных глаз. Вэй Ин моргнул удивленно, щекоча ресницами губы Лань Чжаня, на секунду отстранился, пробормотал. -- Мне нельзя волноваться, -- и прильнул к его губам. Поцелуй был долгим, жадным, и нестерпимо нежным. Во всем теле Вэй Ина как будто искорки вспыхивали, разгораясь все жарче от прикосновений Лань Чжаня и он сам, не осознавая, льнул к нему все ближе и ближе. Сердце его таяло в груди. Он забыл все свои сомнения, страхи, потери. Он обрел, нако нец, свою единственную родную душу, свою единственную любовь. Лань Чжань держал его лицо в ладонях, самозабвено целуя эти мягкие горячие губы. Сколько же времени он жаждал этого, не смея даже надеяться. Он так испугался тогда после того первого поцелуя на горе Байфэн. Изумление в глазах Вэй Ина заставило его позорно сбежать. Он боялся, что тот теперь не захочет даже смотреть в его сторону. Сочтет грязным, сумасшедшим, в лучшем случае лицемером. В глубине души он чувствовал, что Вэй Усянь никому не расскажет о случившемся и не будет насмехаться над ним, но может просто навсегда от него отвернуться. А это хуже любых насмешек, любых обвинений... И сейчас огромная тяжесть спала с его души. Его, казалось навсегда, потерянный Вэй Ин с ним, целует его, трепещет в его руках, влюбленно смотрит своими оленьими глазами, ласково зовет. -- Лань Чжань, ах, Лань Чжань. А потом, -- Ой, осторожней, я весь в иголках. Лань Чжань опомнился, виновато заглянул в любимые глаза. -- Прости. Больно? -- Не-а. Я на всякий случай. Вдруг ты решишь продолжить. Глаза Лань Чжаня заволокло дымкой. -- А ты этого хочешь? -- Не сейчас, конечно. Заниматься любовью с ежом... немного того... странно. -- Вэй Ин.. Вэй Ин закивал, покрывая его лицо легкими, как крылья бабочки, поцелуями. -- Хочу. Это же ты. Вдруг встрепенулись остатки разума, которые так долго боролись с когнитивным диссонансом. -- Лань Чжань, а как же правила ордена Гусу Лань? -- Такого правила нет. -- Ну да, не догадались. А ...а как же дети? -- Усыновим А-Юаня. -- Лань Чжань, а Лань Чжань, я же мужчина. -- У каждого свои недостатки. Остатки когнитивного диссонанса вкупе со здравым смыслом сдались под напором счастья. Вэй Ин умиротворенно вздохнул. -- Спать хочется и хочется все время смотреть на тебя. Я так долго не мог спать спокойно, все думал о тебе. -- Шш, отдохни, поспи. Я буду рядом. -- Спой мне ту песню, что ты пел для меня в пещере Сюань-У. -- Хорошо. Лань Чжань тихо запел нежную, щемящую, чуть печальную мелодию. Вэй Ин устроился у него на груди, закрыл глаза и уснул таким безмятежным сном, каким не спал никогда в жизни. Мелодия эта и они, прильнувшие друг к другу в тишине этого вечера, медленно, но верно обретали бессмертие. ...Я -- тень твоя. Не знаю дня и века. Пройдем сквозь время, Не встревожив никого. Поклонимся согласно ритуалу. И будем вместе в вымысле и снах. И многие сердца внимать той песне будут, Забыв о сожаленьях, помня лишь любовь.