забывать друг друга пора нам;

Кнопочный телефон еще никогда не был так кстати. Выдержать дурацкое «у вас новое воспоминание!» сейчас она бы точно не смогла. Только от памяти все равно избавиться не получается. Как и от календарей, которые буквально кричат, что сегодня — если бы у них еще было это сегодня — они бы отмечали годовщину. Ровно год с того дня, как этот придурок потратил шестьсот тысяч на кольцо, которое до сих пор валяется в комоде, напоминая о жизни, которая могла бы быть у Инги, если бы не Разумовский. Ровно год с того дня, как Юра сделал ей предложение, к которому она не была готова. «Мне бы подумать». Подумала, умница. Инга курит прямо в квартире, даже окно не открывает. Достает пачку из заднего кармана джинсов, усаживается на диван и наконец-то не сдерживает слезы. После рабочего дня отпустить эмоции даже приятно. Если бы еще они не были такими погаными. Звенящая тишина давит прямо на уши, буквально выдавливает что-то в мозгу. Она в тумбочке роется, зажимая сигарету губами, и ищет совершенно не то, но натыкается на старые фотографии. Сначала на общие, а уже там — на самом дне — на его. Ком в горле дышать мешает, она тыльной стороной руки пытается вытереть слезы, но они никуда не исчезают. Не должны люди так быстро уходить из жизни. Особенно такие — светлые, искренние и полные диких надежд сделать мир лучше. Пепел с кончика сигареты падает на фотографию, Инга моментально трясет ей, смаргивает слезы. Некрупные прожженные точки остаются прямо на лице, которое она больше никогда не увидит. Даже так она не способна его уберечь. Это злит настолько, что она сжимает руку в кулак, мнет край фотографии и на мгновение — всего на мгновение — думает о том, чтобы скомкать, порвать и выкинуть. Избавиться от боли. Перестать жить тем прошлым, в котором Юра все еще жив и заявится под вечер в отделение в наручниках и в сопровождении пары сержантов, потому что снова не хотел по хорошему уходить с митинга. Потому что свободную прессу не заткнуть! Придурок ты, Пчелкин. Оказалось, что заткнуть и правда можно, но слишком высокой ценой. Инга край фотографии расправляет и ноги подтягивает к груди. В прихожей кто-то ключ в дверь вставляет, а она вжимается в диван и затягивается сигаретным дымом. На мгновение удается даже прикрыть глаза и поверить, что это он. А потом жестокая реальность в виде уставшего брата усаживается рядом на диван, и разрыдаться уже можно во весь голос.