забывать друг друга пора нам;

— Третий привод за одну неделю. Ты начинаешь мне надоедать. Юра самодовольно усмехается, руки вперед запястьями протягивает и в глаза заглядывает. — В этот раз даже без сопротивления. Не ожидала? Инга головой мотает, мол, невыносимый, но ничего не говорит. Только парням за его спиной бросает: — Уводите. Юра тормозит, один из лейтенантов за руку его хватает, но он все равно не сдвигается с места. — Я вот что спросить хотел, — продолжает он. Звучит до ужаса нагло, но все компенсирует почти ангельская улыбка. По одному выражению лица Гром видит, как она начинает закипать от подобного поведения. И не останавливается. Наоборот — продолжает все тем же самоуверенным тоном. — Сколько мне еще раз надо сюда заявиться, чтобы ты все же пошла со мной на свидание, товарищ майор? Она взглядом на нем останавливается на пару мгновений (а глаза у нее красивые, он давно это уже заметил) и хмыкает. — Уводите, чего встали, — чуть громче, чем в прошлый раз. Снова оставляет его без ответа. Юра идиотом себя чувствует, когда его в спину толкают, а она уходит в другую сторону, сжимая кружку с дешевым растворимым кофе в руках. В этот раз он не сопротивляется, спокойно направляется в сторону изолятора и не отпускает никакие шуточки. Можно было бы притвориться, что он специально попадается, чтобы ее увидеть; но все это пиздеж чистой воды. Просто митингов на этой неделе много, а ему надо материал нарыть, ему надо паре депутатов в лица плюнуть и вот только потом снова увидеть ее — хмурную полицейскую, закатывающую глаза при каждой их встрече и называющей его политическую позицию «выходками» и «максимализмом». Внутри что-то неприятно щекочет от осознания того, что он там наивно ведется на ту, которая как раз и является частью столь ненавистной системы. Хорошо еще, что друзья без понятия, что он запал на мента. Хорошо еще, что друзья не успели покрутить у виска и назвать его безбашенным. Потому что именно безбашенным Юра себя и ощущает, когда проводит сутки в камере, периодически открывая глаза и дергаясь, когда кто-то проходит мимо решетки. Ждать ее в изоляторе совсем уже пиздец, если честно, но он ждет. Инга, конечно же, не приходит. Вместо нее Дубина — улыбчивая блондинка, будто бы вчера закончившая академию, которая нагоняет на себя суровость, но выходит откровенно плохо. — На выход, господа, — командует Дубина, но голос у нее слишком мягкий. Юра глаза трет и из камеры вываливается последним. Тормозит рядом с ней и пальцами пару раз щелкает. — Закурить нет, — тут же отмахивается она и захлопывает папку с личным делом. Разглядеть не получается, а жаль. Могло бы для нового видоса пригодиться. — Да я не про это. — Иди уже, Юр, — советует она и дверь камеры закрывает, ключ проворачивает и убирает в задний карман брюк. — У тебя и так проблем слишком много, чтобы новые себе наживать. Он выдыхает тяжело. — Да что ж вы, менты, вечно через угрозы разговариваете, — ответа, конечно, не ждет, а поэтому тему переводит почти сразу же. — Я спросить хотел: ты не знаешь, когда Гром заканчивает? — Игорь? — Сдался он мне больно. Сестра его. На лице у Дубиной улыбка появляется хитрая, а Юре хочется провалиться сквозь землю. — Ну да, да, я придурок! Сейчас ты скажешь, что у меня нет шансов, что я только зря трачу время, да и куда мне вообще… — В десять. Он тут же прерывает свою тираду и какое-то время молча смотрит на нее, явно не понимая, что только что не ослышался. — Иногда задерживается до одиннадцати, — продолжает Дина. — Но если будешь сидеть у главного входа, то не пропустишь. Удачи. Юра толком и поблагодарить ее не успевает. Видимо, в участке все не ходят, а буквально бегают. Он затылок чешет несколько неловко, смотря ей вслед, а на губах появляется дурацкая улыбка. — В десять значит, — себе под нос. Затекшая за ночь в изоляторе шея не имеет больше никакого значения, как и отрывистый и откровенно никакой сон. Если бы кто-то сказал, что из участка можно выходить счастливым, то Юра послал бы нахер с такими приколами. Только в этот день он выходит с ощущением абсолютно идиотского счастья где-то прямо в грудине. Инга, наверное, снова смерит его недовольным взглядом и попросит не мешать работать. Но на этот раз они хотя бы встретятся не на ее работе. На этот раз он хотя бы попытается сделать все правильно. И одно это стоит ареста, ночи в изоляторе и болящей спины.