Часть 1
17 октября 2021 г., 00:27
I'm wasting my time when it was always you, always you Chasing the high but it was always you, always you. Louis Tomlinson «Always you».
Это утро выходного дня выдалось на удивление свежим, теплым и ясным, и, когда Луи Томлинсон успешно, но не без приключений, наконец преодолел путь от здания аэропорта Хитроу до автомобиля своего охранника, тот сразу же двинулся с места, а уже через пятнадцать минут вез молодого человека по знакомым проспектам и улицам оживленного города, улыбающегося золотом листвы и пестротой поздней живой изгороди. И, глядя на эти вкрапления ярких красок в живом море шумной столицы, Луи не мог невольно не улыбнуться в ответ, в какой-то момент вдруг ощутив себя ребенком, тем самым щуплым и смешливым мальчишкой из Саут-Йоркшира. Ему вдруг вспомнились те беззаботные деньки, когда ему, официально старшему брату, уже было позволено самостоятельно ходить в школу и возвращаться с занятий без сопровождения, пока мама оставалась с малышками Лотти и Физзи. Их озорная компания друзей частенько заявлялась домой с часовым опозданием, норовив пойти длинным путем через парк, где точно такое же яркое золото Донкастера так и манило к себе юных мальчишек, подначивая толкнуть друг дружку в охапку свежих, еще не тронутых дождями осенних листьев. И мама часто с улыбкой качала головой, когда Луи наконец появлялся на пороге совершенно растрепанным, с зарумянившимися от ветра щеками и безгранично счастливой улыбкой на лице. Обязательно укоряла за расстегнутый воротник куртки, напоминая о том, как обманчиво может быть это короткое октябрьское тепло, приглаживала спутавшиеся волосы и шла разогревать обед, пока он, сбросив видавшие виды кроссовки и оставив верхнюю одежду на вешалке, первым делом бежал в гостиную, где Лотти старательно пыталась научить крошку Физзи тому, как правильно собирать разноцветные паззлы. Короткие воспоминания из детства, словно обрывки киноленты, стремительно промелькнули перед глазами, оставив уже хорошо знакомое щемящее горько-сладкое чувство в груди, и Луи, оторвавшись от вида за окном стремительно мчащегося автомобиля, бросил взгляд на телефон, призывно вспыхнувший экраном в руке. Мессенджер взывал к вниманию новым сообщением, его владелец проверил имя отправителя — и вот уже другая, радостная, воодушевленная и почти нетерпеливая улыбка растянулась на губах, отражаясь искорками в глазах. Его любимая девушка была дома и, кажется, уже не спала несмотря на довольно ранний час. И хотя вчера по телефону она обещала этого не делать, Луи прекрасно знал, что в минувшую ночь Элеанор так и не удалось как следует выспаться. Как было всегда накануне его возвращения после временной разлуки. Пальцы проворно, с готовностью набрали ответ, но за секунду до отправки парень вдруг заговорщицки ухмыльнулся и стер написанный текст. Так было гораздо интереснее. Оставался призрачный шанс на то, что мисс Колдер не успеет вовремя заметить приближение знакомой машины к дому, и у Томлинсона будет несколько минут в запасе, чтобы превратить свое появление в маленький непредсказуемый сюрприз. Который, впрочем, легко и быстро рассекретят хотя бы потому, что Клиффорда и Брюса обмануть гораздо сложнее, чем кого-либо из близких людей. Даже без озвученных просьб прекрасно знавший Луи охранник остановился еще до подъездной дорожки к дому, и тот, не без определенных усилий вытянув тяжелый чемодан, по-дружески открыто улыбнулся, пожав руку на прощание и произнеся напоследок: — Спасибо, Джонни. Не хочешь заглянуть к нам сегодня на ланч? Эль будет рада. Или вечером, мы как раз должны увидеться с Олли. — Спасибо! Тогда и я лучше заеду к вам вечером, — радушно согласился тот, вновь возвращаясь за руль, пока Луи, уже на ходу бросив «До встречи, парень!», скрылся за изгородью собственного дома. Всего нескольких минут нахождения в компании этого удивительно приземленного и открытого, несмотря на всю его известность, человека хватало, чтобы убедиться в абсолютной правоте армии его верных поклонников. Луи Томлинсон всегда обладал удивительным талантом дарить солнечный свет всем, кто его окружает. Он не возвестил о своем приходе звонком в дверь и даже постарался повернуть ключ в замке как можно тише, словно крадучись в собственный дом. Огляделся в прихожей, но не встретил ни одного из троих заждавшихся обитателей дома. Ясный свет октябрьского утра уже вовсю заливал просторную гостиную, и Луи, невольно улыбаясь шире и позабыв о чемодане и о так и оставшейся на плечах толстовке, прошел в том направлении, почти уверенный в том, что Элеанор с нетерпением поджидает его где-то там, за дверью или в одном из кресел. Эта была еще одна из старая, но оттого не менее любимая маленькая игра. Эдакое оттягивание счастливого момента, стремление сделать его как можно более неожиданным, внезапным и ярким. И не так важно, уезжал ли он на две недели, месяц или долгий, как вечность, полугодовой тур. Каждый раз общий сценарий напоминал привычный, и все-таки никогда не повторялся в точности. Они оба сгорали от нетерпения, оба мчались друг к другу как безоглядно влюбленные подростки, и так же оба шутливо прятались, словно соревнуясь в мастерстве внезапности. Но торопливые шажки, стремительный легкий топот босых ног со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, снова выдали Элеанор с головой, и, еще не видя свою возлюбленную, Луи уже с готовностью обернулся и приготовился поймать ее на лету — так же, как делал всегда. Все-таки, при всех прекрасных качествах и талантах мисс Колдер, непредсказуемость — явно не ее конек. Здесь обычно неподражаемым оставался именно он, и это была еще одна пара замечательных черт, которыми они так изящно дополняли друг друга. Контрастная и все-таки схожая, такая яркая, но удивительно гармоничная пара, прошедшая через немалую череду испытаний. Торопливые шаги переходят на бег, раздаются все отчетливее и ближе, а пару мгновений спустя она наконец появляется на пороге гостиной. Сияющая улыбкой, дышащая нетерпеливым возбуждением, искренней радостью и восторгом, и этот удивительно трогательный, горячий и бесконечно влюбленный блеск в родных карих глазах отзывается трепетом в его собственном сердце. Кажется, на секунду даже сам Луи не может поверить, что она действительно не снится ему. Но это ощущение нереальности происходящего рушится в тот же миг, когда ее голос, счастливый и звонкий, рассыпается брызгами солнца в просторной комнате: — Луи! Милый, я так соскучилась! Она снова срывается с места, бросаясь к нему навстречу, и, когда сильные руки подхватывают ее на лету, так знакомо обвивает его в ответ, крепко держась за плечи, смыкая лодыжки стройных ножек за поясом, осыпая лицо короткими, торопливыми и нежными поцелуями. Смеется чистым и искренним смехом, а сердце оглушительно громко грохочет в часто поднимающейся и опадающей груди, тесно прижатой к его торсу. И, чувствуя, как так же возбужденно и гулко бьется его собственное сердце, Луи сильнее сжимает ладони на бедрах девушки, первым наконец ловя ее губы глубоким и долгим поцелуем. В эти ослепительно яркие мгновения совершенно искреннего восторга и согревающего счастья Луи Томлинсон просто не может поверить, что когда-то позволил себе отпустить ее. Что на долгих два года потерял свою милую, нежную, солнечную и озорную Элеанор Колдер, о любви к которой однажды прокричал с самой высокой смотровой площадки Эйфелевой башни. Утратил частичку себя самого, совершенно потерявшись без своего путеводного света, который ушел следом за ней. Неужели тогда он действительно мог быть настолько наивным и опрометчивым? Словно и не знал, что, однажды коснувшись его души, эта девушка навсегда завладела им всем без остатка. И может быть, пройдет еще немало времени, прежде чем чувство вины навсегда оставит в покое его сердце, он все же ощущает себя таким же бесконечно счастливым, как и несколько лет назад, когда встретил ее впервые. И каждый раз, когда любимая попадает в его объятия, понимает, что смысл его жизни всегда был именно в ней. Глубокий, наполненный нежностью поцелуй стремительно превращается в страстный и нетерпеливый, сбивая дыхание обоих, и руки Луи еще сильнее сжимаются на хрупкой фигурке, но он прекрасно знает, что Эль нисколько не осудит его за эту захлестнувшую бурю эмоций — ведь сама она ощущает сейчас то же самое. А когда, начисто сбив дыхание и уже ощущая легкое головокружение от родного, любимого, самого уютного на свете аромата, от прикосновений, согревающего восхищением и лаской взгляда напротив, они наконец отрываются друг от друга, Луи отвечает ей искренним, самым нежным и опьяненно счастливым голосом: — Малышка… Я чертовски скучал по тебе. Даже не представляешь, насколько долго тянулись эти последние часы! — Очень хорошо представляю, — не соглашается она, улыбаясь чуть припухшими от долгого поцелуя губами и этой улыбкой заставляя и без того трепещущее в груди сердце забиться еще быстрее. — Целую вечность. Дольше, чем остальные три недели. — Я надеюсь, что прямо сейчас не проснусь от очередного приятного сна в очередном гостиничном номере, — усмехается в ответ он, только теперь наконец опуская любимую на пол, но так же крепко сжимая руки на тонкой талии. Трогательно и игриво, мимолетным движением касается кончиком носа ее шеи, полной грудью вдыхая знакомый тонкий аромат духов и шампуня, целует у самой мочки и почти заговорщицки шепчет на ушко: — Нет, это совершенно точно реальность. Ни в одном самом приятном сне ты не можешь быть настолько же сладкой… — Лу, — смеется Элеанор, шутливо отстраняя его от собственной шеи, но, видя озорных чертиков, уже начавших горячую пляску в любимых голубых глазах, как всегда смягчается, сдаваясь перед его обаянием. И, как всегда, принимает знакомые правила игры. — Ты минуту назад переступил порог дома. Может, хотя бы зайдешь дальше гостиной? — Успеется, все успеется, — тут же раздается не менее заговорщицкий ответ, и три коротких, легких поцелуя вновь касаются нежной кожи ее шеи. И, словно сдавшись под напором стремительно разгорающихся чувств, вспыхнув от нарастающего в крови возбуждения, он снова ловит мягкие губы девушки своими, увлекая в новый страстный поцелуй. А сама Элеанор даже не успевает опомниться, как вновь оказывается в его руках. Тонкие пальчики приятно зарываются в волосы, медленно пробегают по четкой линии скул, очерчивая каждый миллиметр. Они уже оказываются у самой лестницы, ведущей на второй этаж, когда Луи вновь на секунду разрывает поцелуй, чтобы, одарив ее горящим взглядом, многообещающе добавить: — Для начала мне нужен теплый душ, и я решительно отказываюсь идти в ванную в одиночестве. А потом я докажу тебе, как же сильно по тебе скучал. — Может быть, ты хотя бы поздороваешься с Клиффом и Брюсом? Они на заднем дворе, — с легким смешком спрашивает вновь Эль, впрочем, прекрасно зная его ответ. Ведь он написан в этих пронзительных голубых глазах, в этой согревающей улыбке, в каждом его движении и ударе сердца в груди. Они слишком долго не видели друг друга, чтобы разжать объятия так скоро. И, поставив ее на первую ступеньку лестницы только лишь затем, чтобы легко и уверенно подхватить на руки, начиная осторожный путь наверх, Луи произносит именно то, что она и ожидала услышать: — О, я уверен, что ребята меня простят. Их хозяйка слишком прекрасна, чтобы я мог так легко устоять. А если честно, я даже и не собираюсь сопротивляться…***
Они немного придут в себя лишь час спустя, медленно и так приятно возвращаясь из океана эйфории и опьянения друг другом, пока будут лежать вместе на совершенно смятой и сбитой постели, тесно переплетенные, обнаженные и бесконечно влюбленные. Его теплые пальцы будут как всегда ласково перебирать темные, приятно пахнущие пряди ее волос, пока она, устало прильнув к сильной груди и прислушиваясь к стуку сердца, будет почти невесомо вырисовывать причудливые узоры на его коже. И, пересекаясь наполненными любовью и нежностью взглядами, все еще слегка затуманенными, но безгранично счастливыми, они будут так же мягко улыбаться друг другу, раз за разом подаваясь ближе, чтобы оставить на губах новый короткий, мягкий и теплый поцелуй. И что бы ни случилось и через какие испытания им ни пришлось пройти вместе, Луи больше не позволит ей уйти. Потому что в ней — весь смысл его жизни.
