The dark side again

Выстрел! Не успев применить сверх-регенерацию, или как минимум отскочить в сторону, мальчик-оборотень падает навзничь на холодную, голую землю. В глазах всё плывёт, и сквозь размытую картинку Ацуши видит всё больше разгорающееся пламя, глыбы падающих камней и исчезающий из виду, скрытый под капюшоном силуэт с пушкой. «Рядом ведь никого сейчас н-нет...? Никто мне не поможет?» судорожно думает парень пытаясь приподняться хотя бы на локтях, однако силы покидают его с такой же скоростью, с которой алая кровь растекается по пыльному асфальту, находя своё начало где-то под грязной и изорванной рубашкой с левой стороны. Через полу-прикрытые веки, Ацуши видит приближающееся пятно, и когда оно садиться рядом смотря тигру в глаза, он силясь узнаёт... — Дазай... — тихо, но как можно чётче произносит мальчик-оборотень, в то время как держащий его эспер осматривает раны. — Тише, тише, всё будет хорошо, обещаю, —скороговоркой проговаривает Дазай, чувствуя как холодок пробегает по всему телу, от происходящего сейчас ужаса, и от всё больше похожей на тот случай ситуации, которая как ему казалось, больше никогда не повториться, однако все могут ошибаться. «Я всегда теряю то, что не хочу терять» с горечью вспоминает Дазай, поднимая побледневшего мальчишку на руки и пытаясь сообразить где сейчас может быть Ёсано, ведь пуля попала прямо в сердце, да и огнестрел не обычный, словно целившийся знал о способности Накаджимы и намеренно стрелял не давая шанса выжить без помощи, однако все с агенства сейчас спасали пострадавших на другом конце разгрома и... — ...С-скажи Дазай, я ведь погибну не зря..? Я же принёс людям хоть какую-то пользу? Я помог многим из них выжить...? — медленно и тихо произносит Ацуши, отрывая Дазая от мыслей и еле-еле улыбаясь бледными губами, в то время как из глаз стекают прозрачные дорожки слёз, а сам он подрагивает уже не чувствуя вечернего холода. — Конечно, ты...ты сделал очень много для людей, всё что смог, многие живы только благодаря тебе — обречённо и тихо говорит Дазай, смотря на всё вокруг и мальчишку в том числе потускневшим, лишённым красок взглядом, точно таким же, как в ту роковую ночь, осознавая, что сейчас никто уже не сможет помочь и он ничего не может сделать. Чувство безысходности пожирало изнутри, охватывая всё больше и больше, закрадываясь в глубины разума и навсегда оставляя там свой след, как клеймо на всё жизнь. — Спасибо...спасибо что подобрал меня тогда и спас мне жизнь Дазай, я так вам всем...благодарен... — прерываясь на кашель промолвил мальчик, когда из его рта потекла кровь. Дазай упал на колени, вернув Ацуши на землю и собираясь сказать что то ещё, но было слишком поздно. Глаза оборотня остановились недвижимо и смазано смотря в одно точку, слёзы подсыхали, а улыбка спала с не живого лица. Дазай прикрыл глаза Ацуши окровавленной и оцарапанной ладонью, смотря на то, как битва вокруг постепенно утихает, и тьма застилает город словно тёплым одеялом, не просвечивая и лучика света. Спустя некоторое время, к отдаленному от разгрома месту, где над телом Накаджимы всё ещё не движимо поникший сидел Дазай, подошли и некоторые из агенства. С первого взгляда смотря на представшую картину, Рампо, опустив голову и смотря растеряно, вынес вердикт, что убийство Ацуши — было главной целью происходящего хаоса, и убийца не кто иной как последователь охотников за головой мальчишки, решивший закончить войну за тигра раз и навсегда. *** «Вчера на главной улице Йокогамы произошёл теракт, как удалось выяснить, несколько из нападавших были эсперы, которые разгромив большую часть главного здания и пропали без следа. Цель их нападения не известна, погибших нет, пострадало более 12 человек. Благодаря оперативной работе наших...» Дазай сидел на мягком диване, закинув ногу на ногу, потягивая кофе и держа в руке только вышедшую из печати газету. Смотря пустым и безразличным взглядом на заголовки текстов, не вчитываясь в суть и пропуская не нужное словно через сито, он пытался выяснить хоть что-то, о том, что это за появившиеся из неоткуда, и ушедшие в никуда эсперы, один из которых с ходу расправился с Накаджимой. Было ясно, что они представляют некую угрозу, однако по ещё нескольким жертвам стало понятно, что они убивают не бездумно, а словно постепенно прокрадываются к главной цели, лишая жизни тех кто может как-то помешать, или же просто обращает на себя слишком много внимания со стороны. Всё агенство занималось поиском информации, так же как и всё агенство сохраняло печальное гробовое молчание, от злости и обиды произошедшего. Куникида, винивший во всём свою и остальных халатность, совсем поник, не в силах выдержать смерть ещё одного ребёнка. Спустя несколько дней, не добившись никаких успехов в поиске странной организации одаренных, стали замечены жертвы и среди портовой мафии. Видя такое развитие событий Фукудзава и всё агентство с большой неохотой решили прибегнуть к крайним мерам —объединиться с Мори Огаем. К соглашению боссы пришли довольно быстро, поскольку после разборок с последней вражеской организацией у мафиози и детективов в разы уменьшилось количество подчиненных, и нужно было понять цель противника, которая как казалось обоим сторонам, была где-то поблизости. Начав работать сообща с мафией, Дазай медленно но верно окунался с головой в воспоминания и глубокие раздумья, продолжая ходить с серьезным и завсегда отстранённым выражением лица, перестав даже публично отшучиваться и притворно играть беспечного человека. Больше нет, не тогда когда он потерял ещё одного столь близкого ему человека. Дазай не подпускал к себе никого, надеясь таким образом как то защитить оставшихся у него знакомых. После очередного выполненного задания, он с холоднокровным видом отбросил пушку, и собрался идти домой. Путь не близкий, но в таком виде в метро скорее всего не пустят. Сменив свой дресс код со светлых оттенков на привычный чёрный цвет, он отряхивал забрызганный кровью пыльный плащ, медленно шагая по уже тёмным улицам и закоулкам к одному из спальных районов, где находилась маленькая однокомнатная квартирка. В голове из стороны в сторону метались разные мысли, однако не за одну, так и не удавалось зацепиться. Зная о том, что боссы хотят снова воплотить в жизнь дуэт двойного чёрного, суицидник поморщился, вспоминая физиономию рыжего шляпника, и обдумывая смогут ли они снова работать вместе... Поднимаясь уже по лестнице в квартиру и остановившись прямо у двери, он заторможенно взглянул на замочную скважину. «Если это не галлюцинации от недосыпа и количества кофе, то я могу с уверенностью сказать, что кто то пытался пробраться внутрь, и ещё не известно получилось у него это или нет.» Немного повеселев от интереса и удивления, смотря округлёнными глазами на отверстие для ключа подумал Осаму, рассматривая царапины и потёртости, которых раньше не наблюдалось. Медленно но верно, он потянул за ручку двери, и почти не удивился когда тяжёлая железка со скрипом поддалась и пропустила хозяина внутрь, однако это не на долго. Не успев опомниться или хоть как то спасти положение Дазай почувствовал резкую боль в районе живота, а после оглушающий удар куда-то за затылком. Слова говоривших звучали совсем близко, набатом, но после и они исчезли, когда в глазах совсем потемнело, а чувства притупились, не давая ни малейшего понимания о происходящем. *** Медленно прокручиваясь на кресле в своём офисе, и не мигающе смотря на не большой телефон в собственной, покрытой чёрной тканью перчатки, руке, Чуя потягивал из картонного стаканчика недорогой кофе добытый в ближайшем автомате, обдумывая не только сложившуюся в Йокогаме ситуацию, но и недавнее поручение босса. Время на экране гаджета гласило, что скоро одиннадцать и пора как раз собираться к себе домой, но Мори поручил главному исполнителю вотпрямсейчас ехать на квартиру одного давно знакомого детектива, который таковым больше не являлся, но сейчас всенепременно нуждается во внимании к своей скромной персоне со стороны мафиози. Накахара не вдаваясь в глубокие размышления допил свой горький эспрессо и попутно накидывая отсутствующие ранее шляпу и плащ направился к выходу из штаба. Уже сев в такси, он быстро продиктовал водителю данные боссом координаты, предположительно держа путь к жилищу Дазая. Оказавшись на входе в еле освещаемый фонарями старый подъезд, Накахара замялся. «Нет ну почему именно я, не уж то этому суицидальному маньяку нельзя было найти жертву получше — он решительно ступил внутрь, погружаясь во мрак, и наощупь находя ступеньки, силясь вспомнить на какой ему этаж — надеюсь оно того стоит». Дойдя почти до самого верха он обнаружил, что на месте, однако радости от этого не прибавилось. Осматриваясь по сторонам, под тусклым светом луны, пробивающемся из маленьких окон, словно заглядывая и прося разрешение, он заметил что дверь нужной ему квартиры приоткрылась. — Что..? Кто здесь? В ответ ожидаемо тишина, а дверь лишь открывалась шире, маня в свои объятья. Оглянувшись назад Чуя заметил маленькое открытое окошко и расслабившись от понимания что это всего лишь ветер вошёл внутрь. Уверенности поприбавилось когда он с ходу включил свет, даже не предполагая где может быть чёртов суицидник, но обнаружив некий разгром при входе, и странно свежие капли крови можно было поставить все точки над И, что Чуя и сделал. Пройдясь на всякий случай по квартире, он собирался было уходить, но прямо на выходе в тёмном углу заметил тусклый блеск, отсвечивающий включенную люстру и нагнулся посмотреть. «Что записка? Не уж то тебя...» Перед глазами предстал маленький кусок бумажки, с написанным на нём каллиграфическим почерком текстом, очень лаконичного содержания: «Сегодня в полночь, на окраине улочки Футю в заброшенной постройке, можете прийти забрать своего дружка, если он вам нужен, если нет — вы больше с ним не увидитесь». Закипая от злости и столь предсказуемой, словно написанной по клише ситуации, Чуя смял записку, смазано выругавшись и спускаясь через ступеньки вниз. Там его поджидало никуда не уезжавшее такси, и он отчеканив куда ехать погрузился в раздумья. «Неужели Огай знал? Знал что случилось и не сказал сразу? Вот же... —промелькнуло в голове когда они подъезжали к спальным районам столь не приметной и спокойной улочки — а если не знал то зачем сказал ехать туда среди ночи? Это было бы опрометчиво не будь на то веской причины как эта». Оказавшись на месте Чуя ,подозревая что задержится, отправил машину на все четыре и пошёл к назначенному месту, смотря как минутная стрелка медленно карабкается к отметке «полночь». С первого взгляда можно было понять, что подобие не доделанного и полу-разрушенного большого дома простояло тут долго, и кажется это местечко знали многие и довольно хорошо, обходя его стороной и не заходя внутрь не при каких обстоятельствах. Судя по рассказам мирных жителей Футю, этот огромный дом начали строить очень давно, но что-то пошло не так, и в один день стройку остановили, а семья которая собиралась тут жить уехала без оглядки и не возвращалась, оставив всё как есть. Стоя прямо на входе перед заслонкой, ранее называемой дверью, Чуя пристально смотрел на порванные лоскутки жёлтой-красной ленты. Она гласила, что вход закрыт, однако исходя из теории, что там может быть Дазай, который и доставил столько проблем, Накахара резким движением руки отправил отсветившую алым светом мешающую железку в сторону, и она с грохотом отлетела на стоящее расстояние. Самодовольно хмыкнув, Чуя не оборачиваясь, быстрым шагом направился вглубь, однако увиденное его поразило как молния среди — как казалось по началу — ясного неба. Застыв на месте, Накахара округлёнными от переполняющих эмоций глазами смотрел на тех, кто стоял сейчас здесь словно и не уходив никуда все эти долгие годы. Эмоции кажется брали верх над здравым смыслом, когда очертание тела Чуи загорелось кроваво-красным, а тонкие, рыжеватые брови сдвинулись к переносице. — Чуя..! Давно не виделись. — Крикнула, стоя в самой середине, повзрослевшая, но почти не изменившаяся девушка, с бледно-розовыми волосами, говоря чётко и громко. По её лицу было видно, что настроена она враждебно, но нападать кажется вот так с ходу не собирается. — Юан. — Утвердительно, и с металлическими нотками в голосе, сквозь зубы произнёс Чуя, понижая голос. Позади девчонки, выступившей в качестве предводителя, стояло около 15 человек, готовых, видимо, по команде напасть, без толики сомнения в правильности своих возможных боевых действий. Отсутствие понятия о сложившейся ситуации давило мёртвым грузом, и вопросов в голове эспера становилось с каждой секундой всё больше. «Не уж то овцы уцелели? Решили отомстить? Это они забрали Дазая?» — Я не скажу тебе ничего Чуя, но мы знали что ты прийдешь. У тебя есть выбор: присоединиться к нашей организации и получить обратно этого полоумного, или умереть! — По началу было ощущение, что девчонка буквально прочла его мысли, но вот столь пафосно сказанная потом чушь, перечеркнула все светлые надежды, и насмешка сама собой отразилась на бледном лице. Чуе стало даже жаль бедняг, пришедших на верную смерть, и оставалось лишь надеяться, что они были готовы к своей участи. — Похоже ты забыла на что способна сила гравитации Юан? Как жаль, но из предложенного мне нужен только полоумный — Сказанная с невероятным азартом и предвкушением фраза стала последней, когда Юан опустила правую руку, и люди, одетые скорее как наёмники, начали палить из пушек. Скучное зрелище предстало перед глазами Чуи, когда град пуль, полетел с такой же траекторией в обратном направлении, оставляя после себя только голые трупы, и раненую, смотря яростно, девушку. — Скажи мне где Дазай, это приказ босса, и я оставлю тебя в живых. Чуя подошёл ближе, садясь в метре от своей старой знакомой, и не понимающе вглядываясь в её лицо, на котором появилась ядовитая усмешка. — Его тут нет. — Как можно чётче проговорила Юан, саркастически улыбаясь, тем самым давая понять: «Они просто тянули время, им нужен лишь я, а Дазай был приманкой. Если бы я согласился на их условия, всё было бы так как они и сказали, но услышав отказ они оставили Юан и остальных задержать меня и уехали прихватив Осаму, в непонятном направлении.» — Вот чёрт — В безысходности своего положения, Чуя надавил на кровоточащую рану Юан на руке, слыша как та зашипела от боли — скажи куда они уехали. — Я ничего тебе не скажу — еле проговорила девушка, однако этого было достаточно. Накахара не любил долго уговаривать, и терпения у него было далеко от железного, поэтому придавив Юан гравитацией, и заставив просто задыхаться в агонии, он с силой отшвырнул её сначала в одну сторону, потом в другую, и снова подошёл. — Этого тебе должно было хватить, для хороших размышлений. Но его старая знакомая сильно изменилась и оказалась крепче чем думал эспер. В конечном итоге, лишь доведя Юан до полу-смерти, и присев схватив за волосы, удалось выведать лишь: «это место ты хорошо знаешь Чуя, ведь это ты предал нас.» Любые последующие действия были бесполезны, ведь выхватив у одного из убитых пистолет, Юан выстрелила себе в висок, и упала навзничь. «Самоотверженно. Боялась сказать ещё чего лишнего — Чуя встал и отряхнул никуда уже не годный плащ — на что же она намекает...вот черт.» В глубочайших раздумьях, он вышел из здания, оставляя после себя лишь гору трупов, лужи крови. Даже не зная куда направляться, Накахара вызвал такси обратно, как вдруг его осенило. «Эти остолопы ведь посчитали меня предателем, когда я ушёл тогда с Дазаем, из комнаты игровых автоматов, идея конечно бредовая, но разве есть другая?» Зная ответ на свой вопрос, он сел в подъехавшую машину и приготовился к долгой дороге, путь в воспоминания не близок. Связавшись по дороге с боссом стало известно, что противостоящая им организация — Вэндикатори*. Они называют себя мстителями, но вот кому мстят? Лаконично изложив свою ситуацию, Чуя ехал дальше, получив разрешения на все последующие свои действия. *** Очнувшись далеко не сразу и медленно моргая, было ощущение что глаза выкололи в ещё бессознательном состоянии. Голова кружилась, и складывалось впечатление, что она весит около тонны. Кромешная тьма не позволяла увидеть даже собственные руки, на которые чуть повернув голову и шипя от боли, был направлен взгляд двух полу-прикрытых, вымученных глаз. Сидя, по ощущениям на старой, расколотой плитке, с прикованными чуть выше головы руками и свободно вытянутыми вперёд ногами, Дазай уже не пытаясь вглядываться в беспросветную темноту. Сил не было даже на то, чтобы двинуть рукой или ногой, однако по тихому звону цепи, при малейшем движении, стало понятно что пытаться тоже бесполезно. «Тот кто пытается понять Дазая, становиться пленником его разума» вспоминает Осаму, переданные от Ацуши слова Акутагавы. «Какие вы сообразительные детки» с ухмылкой думает он, когда громкий и резкий скрип, разрезает эту гробовую ранее тишину. Ровная полоска тусклого лунного света озаряет давно знакомое место, и Дазай улыбается ещё шире и коварней. — О-о так это вы меня поймали. И зачем же? — начинает было Осаму, хрипловатым, но очень бодрым голосом, словно не он сейчас прикован, как в итоге оказывается, к одному из игровых автоматов. — Заткнись. Ты здесь всего лишь пленник. И ты кстати мог уже быть на свободе, но твой товарищ видимо отказался. — Подходя ближе сквозь зубы говорит очень знакомый на лицо паренёк. — Ты...про Чую что ли? Так вот кто вам нужен. — Наконец озаряет Дазая — не уж то старые знакомые овечки решили напасть, так ещё и без защиты? — У нас есть защита, и вы уже во многом проигрываете нам — шипит было парень, но понимает что только что сказал, когда лицо пленника вытягивается в немом восторге, как быстро он получил желаемое, а глаза отливают коварством и превосходством. — Так это вы те самые, которые убили Ацуши. — со стальными нотками в изменившемся за долю секунды голосе, произносит Дазай — те, из за которых двум сильнейшим организациям пришлось объединиться, чтоб в итоге, это оказались пару тройку загоревшихся местью детей я полагаю. Сказать что то ещё он не успел, так как удар в челюсть пришёлся сильным и с размаху, а парень по просту вышел из себя. — теперь Вэндикатори — главная организация в Йокогаме, и не смей упоминать овец, тебя здесь даже никто не найдёт, если я убью тебя. — Боюсь этого сделать ты уже не успеешь — снова сменив голосок на слащавый, и напоминая сейчас Чешерского кота, промолвил Дазай, смотря на чёрную тень, движущуюся на отрезке лунного света за заслонками игровой. Распахнув глаза и резко повернувшись ко входу, парень отпрыгнул от Дазая как ошпаренный. — Не может быть, Юан, она выдала нас...— с немым ужасом в глазах, промямлил себе под нос парень, не отрываясь смотря на вход. Показалась тёмная фигура, которая отшвырнула загоревшийся по контуру кусок железа, и проливая уже более яркий лунный свет на помещение, вошла внутрь. — Ширасэ!? — Не веря своим глазам и нервно поглядывая на Дазая воскликнул Накахара, не видя угрозы и подходя ближе. На его лицо вдруг, трясущейся рукой, был направлен пистолет, и вот теперь стало понятно — Ты я погляжу хочешь присоединиться к своим покойным друзьям. — С нарастающей злобой, смотря прямо в глаза на против произнёс Чуя, от чего рука с пушкой затряслась сильнее. — Юан м-мертва...? — В отличии от тебя, Ширасэ, она оказалась в разы смелее когда подставила себе к виску дуло пистолета. — С искренним восторгом и отвращением ответил эспер — Сдавайся и отдай мне Дазая, а иначе... — договорить он не успел, ведь раздался выстрел, оглушающий разом всех троих, а глаза парня сковал ужас. В миллиметре от рыжей головы, охваченная красным свечением зависла пуля, словно подвешенная на невидимые нити. Она развернулась головкой вниз пронзая и кроша плитку, когда в бездонно-голубых глазах, в которых, как казалось Осаму можно было утонуть, плескалась несказанная ярость. Отбросив пистолет одним взмахом руки в соседнюю стену, Чуя достал откуда-то из недр плаща и жилетки нож, и без лишних раздумий подошёл и вонзил в живот Ширасэ. Повторяя столь запоминающуюся в жизни обоих сцену, он надеялся, что это станет последним воспоминанием парня, и хотя лично Чуе приносило мало удовольствия смотреть на страдания старых друзей, когда они так поступали, выхода не было. Задыхаясь от нахлынувшей крови, парень упал на пол, точно так же скорчившись от боли, но без шанса на спасение, и всё ещё полными злобы глазами смотрел на стоящего над ним Чую. Тот в свою очередь, не противясь подошёл ближе, и присев, нашёл в кармане куртки Ширасэ ключ от наручников, не встретив даже попытки сопротивления в свой адрес. Подойдя к улыбающемуся с прищуром Дазаю, он молчаливо отстегнул железки, борясь с желанием что-то съязвить и прикасаясь к разбитой губе напарника кончиками пальцев. — Пошли уже — поднимаясь и не оборачиваясь на еле передвигающегося Осаму, бросил Чуя, выходя быстрым шагом из комнатки. Да уж, воспоминания не очень, но что есть то есть. Потирая запястья, которые ко всем прочим травмам тоже очень болели, Дазай жалобно охая дошёл до места, где стояло такси портовых. — Почему так далеко? Нельзя было остановиться ближе? — Тогда бы этот изверг мог меня засечь и вызвать подкрепление. — Кто, Ширасэ? — А что он по твоему вообще ни на что не способен? Ответом послужил короткий кивок, и Чуя, цокнув, сел в машину, затащив туда и Дазая. — Ну и куда нам теперь? Мою квартиру засекли, туда возвращаться опасно — перевязывая пораненную руку Чуи лоскутком бинта, протяжно спросил Дазай, слыша крайне недовольное бурчание. — Мори и Фукудзава решили, что пока мы не разберёмся с членами Вэндикатори, ты пробудешь у меня в штаб-квартире, тем более что нужно не на долго залечь на дно, от тебя же одни проблемы. — Снова недовольно поморщившись и шикая от боли порезанной, но перевязанной руки, проворчал Чуя. — Так ты теперь тоже что-то знаешь об этих ребятах? — Босс сказал что они называют себя так, и что они мстители, но вот кому они мстят? — Не уж то ты ещё не понял Чуя? — видя вопросительный и хмурый взгляд напарника он усмехнулся — Ты думал я так просто дам себя поймать? Я сразу понял что мою квартиру взломали, это было заметно не вооруженным взглядом. Если бы я не позволил себя поймать, мы бы не обладали той информацией которую я добыл. Им нужен ты Чуя. Они мстят тебе и убивают мешающих им эсперов вроде Ацуши. Они ведь предлагали присоединиться к ним? — Чуя осмысленно кивнул — Теперь они видя свой успех, метят на главенствующую организацию в городе, и не понятно с кем связались твои овечки, но если они получат законное разрешение на свою деятельность, то это крах. Накахара даже пропустил мимо ушей задевающие издёвки, сосредоточившись на полученной информации. «Этот человек безумен, они ведь могли его убить, когда я отказал в помощи. Крах значит...» — И что мы будем делать? — Ничего. Пока ничего. Лишь собирать информацию, чтобы их деятельность не могли узаконить. — Ясно. — Сосредоточено и коротко ответил Чуя, но своих мыслей на счёт столь рискованных поступков Осаму, так и не высказал. Такое халатное отношение к жизни у бывшего напарника было с самого их знакомства, а сказать что-то об этом —это дать понять что ты волнуешься, чего Накахаре совершенно не хотелось делать, скорее из понимания, что до его мыслей Дазаю вряд ли есть дело. Остаток поездки прошёл в тишине и воспоминаниях минувших дней, которые Чуя так старательно забывал, чтобы сейчас это мёртвым грузом обрушилось на него. Всё снова повторялось, совместная работа с Дазаем, их неповторимый дуэт, и скрываемые под гнётом гнева и раздражения толика эмоций и чувств, которые оставались в стороне так долго, что уже почти привычно. Когда они подъехали Чуя не понял и очнулся только от настойчивых прикосновений к плечу, и без остановки говорившего что-то Осаму. Выйдя как из машины так и из своей глубокой задумчивости, Чуя начал поднимался по лестнице на нужный им этаж, поглядывая искоса за прихрамывающим Осаму, и всё больше тускнея от нахлынувшей вдруг печали. Идя где-то в нескольких метрах позади, Дазай опираясь на перилла и переставляя раненую ногу, смотрел в пол, на недвижимые бетонные ступеньки, не понимая, почему ж однако забытое прошлое, так резануло и напомнило о том, что осталось только в памяти. Неужели потеря ещё одного настолько важного ему человека, снова может повернуть жизнь по другому, позволяя увидеть ту её часть, которая была скрыта ранее. Скрыта, словно под зеркальной дымкой, что стоит лишь присмотреться, и открывается что-то совершенно новое, или же просто забытое старое, к которому хочется вернуться. Дойдя до входной двери, и чуть не врезавшись в тонкую спину перед собой, Дазай остановился, моргая. Когда оба наконец зашли внутрь, Осаму был шокирован тем современным и красивым интерьером, предоставленным в виде штаб-квартиры. Несмотря на дорогую мебель и в целом большую по площади территорию, в квартире было уютно, и не было лишнего пространства. — Чего застыл, впервые видишь что-то стоящее? — Нет, нет, я просто уже раздумываю как мы будем спать. Фраза немного смутила своим не правильным построением, но в целом то, что спальная комната одна, было довольно очевидно. — Будешь спать в гостиной на диване. — Снимая с себя грязные, окровавленные вещи буркнул Чуя. — Ну нет, там не удобно, буду спать с тобой — мурлыча и тоже снимая часть одежды, Дазай прошёл внутрь, к своему счастью не замечая, как лицо Чуи залила краска. «Ну вот, всё по новой» думал он про себя. — Я в душ — послышалось из глуби квартиры, и дверь в ванную во скрипом закрылась. «Черт, черт, черт. Вот подлиза. Выставлю за дверь, тогда будет доволен». Подумал хмурясь Накахара, и пошёл на кухню мыть руки и как минимум расправить кровать и застелить кое-кому диван, раз уж поход в душ так нелепо обломался. Зайдя в небольшое идеально чистое и уютное в своих кофейных тонах помещение, Дазай стянул остатки вещей, побросав на пол и зашёл в душевую, которая показалась ему очень опрятной. Приведя себя в полный порядок и наконец отойдя от всего произошедшего ранее, он всё так же прихрамывая, обмотал на поясе белое, взятое с полки полотенце и вышел в коридор, заворачивая к кухне, где горел свет, и встав у дверного косяка, опираясь на него телом. С кончиков каштановых волос капала вода, пробегая дорожкой по острым ключицам, плечам, и протекая дальше. Он застал Чую, готовившим что-то на скорую руку, и уже раскладывающим по небольшим тарелкам рис с какими-то незначительными овощами. «Если бы он всегда был такой спокойный и уравновешенный, можно хоть посмотреть вблизи, а то ведь и на метр не подпустит, истеричка.» подумалось Осаму, и он подошёл ближе, заведомо зная реакцию рыжего мафиози. Резко развернувшись, чтобы разложить на стол их так называемый ужин, держа в руках две глубокие фарфоровые тарелки, Чуя заторможенно поднял взгляд с чужого пресса выше, где как ему теперь могло лишь казаться, находилось лицо сильно осмелевшего придурка. — У тебя не найдётся какой нибудь одежды для меня? — спросил было Дазай, у так и не сдвинувшегося с места Накахары, вперившего взгляд прямо в карие глаза на против. Одежда Чуя. Так. Что это такое? Вспоминай. — Нет. То есть... для такого остолопа как ты у меня нет одежды, она вся будет тебе мала. — Кое-как выдавил Чуя, сведя брови к переносице, и создавая сосредоточенный вид, направляясь к своей цели, к столу, держа туда прямой курс и не сворачивая куда нибудь не туда. — Найди хоть что то пожалуйста, скоро рассвет, нам бы поспать. Стараясь не язвить и не поднимать головы выше своих ног в тапочках, Чуя прошёл в комнату, повозился с вещами в высоком шкафу и принёс широкие спальные штаны и футболку over size, положив на стул и скрывшись в душе. — Ешь без меня, я не голоден. — Бросил он напоследок, закрыв дверь на замок. «Так, нужно в холодный душ и спать, я ведь хочу спать да? Да.» Чуя осмотрелся, замечая чужую грязную одежду в предназначенном для неё ведре, и всё ещё запотевшее стекло над раковиной. Стойкий запах одного из шампуней, встретил больше в самом душе, и Накахара принялся смывать всё, что можно было смыть водой, снова думая: «И что на него нашло? Он и раньше так делал конечно, но может ли это к чему-то вести?» Пустые надежды — это всё, чем тешил себя мафиози, с наверное самой первой встречи с этим коварным, как ему казалось, человеком. Это нельзя было называть любовью конечно, скорее чувство сильной привязанности, которое не отпускает долгие годы, давая вздохнуть и позабыть о себе, когда Дазая не было, но когда он вдруг появлялся, надежда снова поселялась где-то в груди, однако как быстро он приходил, так и уходил, снова оставляя Чую ни с чем. «Больше нет. Даже думать об этом забудь. Ты ему не нужен, он уйдёт как только появиться такая возможность.» Уговаривал себя Накахара, закончив водные процедуры, и скрипя сердцем возвращаясь назад, надев уже широкие пижамные штаны, футболку и тёплые домашние тапочки, что вообще являлось чем то неотъемлемым. Прийдя, он обнаружил, что Дазай уже доедал, но никуда не спешил, надев предложенную ему одежду, чем очень облегчил жизнь Чуе, и удобно устроившись на стуле. Сев рядом и принявшись нехотя ковырять еду, Чуя пытался игнорировать смотрящую на него пару глаз. — Знаешь, после смерти Ацуши, всё сильно изменилось Чуя. Я, кажется, мне наверное нет смысла оставаться в агенстве — выпалил Дазай, и у Накахары появилось стойкое ощущение, что ему собираются изливать душу, что он не очень любил, но вдруг понял, что сказать такое для Осаму уже подвиг, и призрачные мысли о том, что именно ему Дазай может доверять, начали своё воздействие. — Я просто, знаешь я раньше не замечал тебя Чуя, считал пустоголовой машиной для убийств, но видимо ошибся. Я не могу подпускать к себе никого, ведь всегда так выходит, что люди страдают, находясь рядом со мной, но ведь ты наоборот всегда спасаешь меня, как же так? — Удивляясь кажется уже больше собственным мыслям говорит Дазай, смотря в застывшие от переполняющих эмоций бездонно-голубые глаза напротив. — Очень просто, — недовольно шипит Чуя, покраснев и опустив лицо в самый рис, так и не съев не крошки — это моя работа — говорит он строго и хмурит рыжие брови, встав из-за стола по направлению в коридор и спальню. Уже разворачиваясь спиной, его ловят за запястье и разворачивают назад, прижав к ближайшей стене. — Какой же ты хладнокровный — шепчет с толикой притворной обиды Осаму, а его горячее дыхание, опаляет шею Чуи, когда как мафиози, широко раскрыв глаза и застыв, не смея даже дышать, борется кажется с начавшейся горячкой. — Отойди...от меня Дазай. Как можно чётче произносит он, пытаясь выровнять дрогнувший голос, и хмуриться, нервно выдыхая через рот. — А что если я скажу нет — шепчет он на ухо, проводя острым носом по скуле. Вместо ответа Чуя лишь тяжело выдыхает, стараясь сохранить в себе толику здравого смысла, однако это не на долго. Тонкие, тёплые губы, ненавязчиво касаться чужих сухих губ, и Накахара судорожно хватается свободной рукой за шею Осаму, вжимаясь в стену. Проводя языком по нижней губе Чуи, Дазай сильнее стискивает одно его запястье, прижатое рядом с головой, и все ужасно-надоедливые мысли уходят на второй, а то и третий план. Медленно отстранившись, тяжело дыша, Осаму уворачивается от летящей в него пластиковой ложки, схваченной со стола, освободившейся рукой Чуи. — Какого чёрта ты творишь Дазай? — Сквозь зубы произносит Чуя, закусив губу. — Тебе не нравится такая самодеятельность? Неужели? Слащаво интересуется Дазай, всем своим видом напоминая Чеширского кота, который явно добился желаемого и теперь только облизывается. — Я спать, тебе я постелил на диване — не выдержав сказал Чуя, скрещивая руки на груди — и прибери здесь, раз лишней энергии так много. — Да вообще величество — с поклоном провожает Дазай, смерившись с участью спать на диване, и принимаясь за уборку. Ложась на большую, находящую своё место посередине комнаты кровать, и отворачивая хмурое лицо от двери, Чуя проводит кончиками пальцев по нижней губе, сворачиваясь комочком и думая как же сложно всё стало теперь, сложно, но кажется очень приятно. Оставшись убирать Дазай решил, что это хорошая плата за его действия, по крайней мере его ничем не треснули, уже не плохо. Закончив с кухней и оставив её в прекрасном состоянии, он пошёл в гостиную, которая находилась прямо рядом со входом в спальню. Заглянув в прикрытую дверь, и проливая в комнату лучик света, он посмотрел на лежащего на спине Чую. Его огненно-рыжие пряди разметались по подушке, а лицо было спокойное, и кажется таким оно было только во сне. «Ц, какая фигура» подумал было он, смотря на не прикрытое одеялом тело. Нужно было уходить, иначе столь пристальный взгляд может разбудить мафиози как никак. «Уже рассвет, надо хотя бы прилечь» но зайдя в гостиную и приложившись к расстеленному большому дивану, глаз он так и не сомкнул.