Терпение

      Кингсли и Люциус аппарировали прямо посреди гостиной маггловской части дома министра. Жалюзи на окнах колыхались от порывов вечернего ветра. Лондон наполнялся новыми звуками. Офисные работники спешили домой, к друзьям, в бары… Люциус отошёл от своего жениха и будущего зятя по совместительству и нервной, дрогнувшей рукой дёрнул шнурок жалюзи, заставляя те подскочить почти к потолку. Он без интереса разглядывал спальную улочку Лондона, скамейки и эту брусчатку… Тучи собирались над городом, наверное, скоро грянет гроза.       — Люциус?       — Кингсли, будьте так добры, помолчите, — Люциус не обернулся. Голос его был ровным, спокойным и холодным. Таким, словно кубик льда, выпавший из морозильника. Его прямая гордая спина как глыба льда перекрывала собой обзор на улицу.       Кингсли не обиделся на грубость. После случившегося сложно обвинять Люциуса хоть в чем-то. Он в ярости и совсем неспокоен. Наверное, сейчас он пытается совладать со своими чувствами.       — Кингсли, а я ведь чуть не потерял его сегодня, — Люциус обернулся и каким-то рассеянным взглядом пробежался по мебели, полу, министру. Наверное, сейчас всё равно на что смотреть.       — Мы, Люциус. Мы его чуть не потеряли, потому что не смогли изловить крысу. Имея все карты на руках у нас ничего не вышло. Эта история показала мне полную импотенцию существующих органов безопасности, это моя вина, — Кингсли тяжело опустился в низенькое кресло у кофейного столика и обхватил лысую голову руками. — Я не представляю как мне жить с тем, что я могу потерять его или тебя в любую секунду. Как жить с этим?       — С этим не нужно будет жить, на самом деле, шанс один на миллион, что где-то ещё скрывается такая пара идентичных близнецов, один из которых Пожиратель Смерти, а второй — душевнобольной. О таком просто невозможно было догадаться, — Люциус отошёл от окна и встал за креслом Кингсли. — Не кори себя. Ты не мог этого предугадать.       — Я должен был его защищать, понимаешь? А я нихрена не смог. Он даже сбежал сам, вызвав домовика. Умный, сильный парень. А мы? Мы только в ужасе и были…       — Знаешь, я думаю, об этом разговоре нельзя рассказывать Драко, иначе он нас за уши подвесит, — Люциус усмехнулся. — Он очень чувствителен и терпеть не может, когда его жалеют. Это оскорбит его до глубины души.       — Да, я понимаю, — Кингсли наконец-то улыбнулся. — Ладно, наверное, нам нужно идти к нему. Хочу наконец-то его обнять крепко-крепко.       Кингсли встал, намереваясь аппарировать к воротам уилтшерского особняка Малфоев.       — Знаешь, я, наверное, уже стал привыкать к вашему особняку, может быть, когда-нибудь смогу считать его своим домом, Кингсли протянул руку Люциусу.       — Подожди немного, — Люциус за руку взялся, но ловко закинул её к себе на талию. — Это должно остаться между нами, Драко не обрадуется.       Люциус крепко прижал ладони к челюсти Кингсли и потянул его на себя. Никогда гордый наследник чистокровного рода не будет вставать на цыпочки ради поцелуя. Кингсли от смеха фыркнул, но игру поддержал, припадая к губам своего жениха. Мягкий, мокрый и немного нервный поцелуй оборвался от тактичного покашливания сбоку.       — Чего тебе? — поинтересовался Кингсли у домовика, который от смущения принялся выкручивать собственные лопухи-уши. Люциус на это лишь усмехнулся и прижался щекой к широкой груди Кингсли. Обниматься иногда… можно. И не слишком стыдно.       — Эм… Господин Северус Снейп просил передать, что юные господа уже проснулись самостоятельно… и они… жаждут крови. Кажется, так. Простите, если не так, — домовик развел руками, а затем, снова схватившись за свои уши, исчез с тихим хлопком.       — Так-так, чей же крови они желают испить?       — Говоришь так, словно, тебе действительно нужен ответ, — Люциус усмехнулся. — Ладно, пошли, пока они не обескровили Снейпа.       — И не отравились от его яда.