Конец дороги

      — Я буду приезжать, — пообещал Найтшейд. — Каждые две недели. Может быть, чаще.       — И мы пойдём смотреть джакалопов?       — Обязательно! — Найтшейд осторожно пожал руку Джо-Джо.       — Здесь не хватает зелени, — задумчиво произнёс Рэйвенвуд, сходя по ступеням.       — Сложно что-то вырастить, климат. — Кэрри говорила сухо, но уже не совсем враждебно.       — Мне доводилось разводить розы и в пустыне. Нет, Кэролайн, не делайте такое лицо. К цветам тоже нужен подход…       — Он её убедит. Я тебе говорю, — прошептал Джейд на ухо Ларри, прежде чем соскользнуть с крыльца. У самого автомобиля обернулся и лихо подмигнул.       Кэрри возвращалась к дому, хмуря брови, но Ларри заметил лёгкую тень сомнения, пробежавшую по её лицу.       — Мама говорила то же самое. Что цветам нужно внимание. Ты не представляешь, сколько хвалебных отзывов я слышала от неё о некоем мистере Холлоуэе! И… Ларри, только сейчас я поняла, что мистер Холлоуэй и Рэйвенвуд — это одно и то же лицо. Господи. Мне нужно переспать с этим…       — С кем из них?       — Не делай вид, что не понял! Найт, спасибо за то, что позаботился о Джо-Джо. Джо-Джо, милая, идём готовить ужин. И никогда не бери больше чужих лошадей без спросу…       — Пока, Най-Най! — замахала рукой Джо-Джо. Найтшейд помахал в ответ.       «Отряд спасения» упаковался по машинам и двинулся в сторону заходящего солнца.              Наконец на крыльце остался только Ларри. За его спиной Брент стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, на границе света и тьмы.       — Тридцать лет назад, — начал он, но прервался на пару секунд, давая Ларри время, чтобы осознать его присутствие. — Тридцать лет назад, весной, я стоял на крыше «Космической иглы» в Сиэтле и точно так же смотрел на закат. Рядом со мной были тогда оба моих брата. В тот день я сделал выбор… — Брент выступил из дверного проёма и встал рядом с Ларри. — Я выбрал, насколько это возможно, быть человеком. Знаешь, что изменилось за эти тридцать лет?       — Мм?       — Ничего. Мой выбор остался прежним.       Ларри покачал головой:       — «Насколько это возможно»… Брат, даже я бы не сказал лучше.       Заходящее солнце высвечивало все изменения во внешности Ночного — подкрашивало персиковым цветом его бледную восковую кожу, расплавленным золотом сияло в глазах, превращало гриву сухих длинных волос в тонкие металлические проволочки, отмечало длинные когтистые пальцы и чуть виднеющиеся из-под губ краешки острых зубов.       — Человек-лев… — пробормотал Ларри.       — Что? — тут же переспросил Брент.       — Леон. Я помню, Крейг называл тебя так. Тебе подходит. Больше, чем Брент, ты уж прости. Или если не Леон, то… Леонард, например. Ленни. Лен.       Ночной ухмыльнулся — очень по-львиному:       — Да я не в обиде. Лайонела тоже называли Король-Лев. Думаю, это семейное. Лен… мне нравится.        Ларри хмыкнул что-то неопределённое и снова покосился на Ночного. Тот словно горел в лучах заходящего солнца, улыбался, сузив глаза.       — Думал, не смогу на него больше смотреть, а вот… ты представляешь, нравится.       — С ума сойти. — Ларри покачал головой, чувствуя, как его собственные губы тоже растягиваются в улыбке.       «То, что рядом оказалась эта девочка, стало его спасением, — сказал ему Рэйвенвуд. — Возможно, их существование и направленность в гораздо большей степени зависят от любви и света… — да, именно света!.. — чем они считают».       — И фамилию сменить тоже, — уже совсем тихо сказал Лен. — Не Беран, не Старлесс, а…       — Брайт? — подсказал Ларри.       — Может быть, — кивнул Лен. — Может быть…              Ларри подумал, насколько удивительно сложилась судьба этого существа — словно всю жизнь из-под тьмы постепенно прорастали семена света. Слово «Ночной» теперь совершенно не подходило к нему. И что будет потом?       — Жизнь покажет, — сказал Ларри, обращаясь к солнцу.              Занятый каждый своими мыслями и переживаниями, мужчины так долго смотрели на закат, что Кэрри, выйдя на крыльцо, поинтересовалась, не ударились ли они оба в праноедение.       — Жизнь покажет, — улыбнулся Лен.