Жива и то хорошо

Утром я проснулась одна. В комнате витал сладкий запах вафель. Я потянулась, встала с кровати и направилась в ванную. Там в зеркале я увидела себя впервые за долгое время. Синяки под глазами были, но не такие большие как раньше, тело было похоже на скелет, обтянутый кожей. Я понимала, что это ни есть хорошо, но ничего не могла с этим сделать. Мне просто не хотелось есть, а если я пыталась это сделать, кусок в горло не лез, как ни пытайся. Я умылась, почистила зубы и вернулась в комнату. Там переоделась в чёрную футболку Криса и серые шорты, затем пошла на кухню, где начал шуметь чайник. Эванс стоял ко мне спиной, поэтому я тихо подошла к нему и обняла за спину. — Уже проснулась, милая? — Да. Спасибо, что ночью пришёл ко мне, — сказал я ему куда-то в область лопаток. — Я всегда готов прийти тебе на помощь. А теперь садись и кушай, — ответил Крис поворачиваясь ко мне лицом. — Спасибо за завтрак. Мы сидели пили чай, как Крис сказал, что ему нужно будет до обеда съездить в офис, уладить кое-какие дела по работе, а вечером мы с ним пойдём на приём к психологу и потом прогуляемся. Я согласилась с условием, что подожду Эванса дома. Когда чай был выпит, Крис собрался и уехал, я принялась мыть посуду. С уборкой было покончено, поэтому я отправилась в спальню, захватив по пути ноутбук. Я занялась работой, начала переводить пару текстов. Так пролетело часа три. Я решила отвлечься и посмотреть какие-нибудь видео. Так открыв YouTube, я потратила ещё час. Отвлеклась я только тогда, когда услышала хлопок входной двери, который оповещал о возвращении Кристофера. Застала я его в гостиной. Оповестив Эванса, что через полчаса мы можем выдвигаться, ушла переодеваться. Всю дорогу до центра мы ехали, слушая музыку и подпевая песням. Путь занял, примерно, минут двадцать. Когда мы подъехали, Крис помог мне выйти из машины, и мы направились в здание. Поднявшись на нужный этаж, я начала искать нужный кабинет. Когда дверь была найдена, я постучалась и, заглянув туда, спросила можно ли заходить. Получив положительный ответ и подозвав Эванса, я прошла вовнутрь. Когда зашёл Кристофер, мы сели перед столом, за которым сидела женщина средних лет довольно милая на первый взгляд. Она поздоровалась с нами и попросила меня рассказать о себе. Я немного поведала о себе, о причине, по которой я захотела обратиться за помощью, о том, почему я попросила Криса присутствовать со мной на сеансах. Психолог выслушала меня, и мы приступили к более подробному обсуждению моей ситуации. Так пролетело около двух часов. За это время мне стало немного легче, воспоминания о маме отзывались не с такой болью в сердце. Мы договорились встретиться с ней через два дня, на этом нас с Крисом отпустили. По дороге домой мы не разговаривали, пока мы ехали в машине все мои мысли были заняты воспоминаниями, связанных с мамой. Эванс время от времени поглядывал на меня, но разговор заводить не торопился. По приезде домой я сказала ему, что устала, и ушла в спальню. Даже когда я легла в кровать, моменты, всплывающие в голове, не покидали её. То чувство лёгкости, которое было внутри меня после выхода из кабинета, его будто и не было. Меня накрыло, я начала плакать. Безудержно. Как маленькая девочка, оставшаяся без защиты. Всё лицо было мокрое, нос хлюпал, губы дрожали. Всхлипы, переходящие в крик, я старалась заглушить подушкой. Но спустя время я даже не старалась быть тихой. Хотя тот факт, что Кристофер до сих пор не ворвался в комнату, говорил о том, что я не была особо громкой. В таком состоянии я провела довольно долгое время. Даже не помню, как я заснула.

***

Так пролетел месяц. За походами к психологу днём и срывами ночью. Но судя по тому, что никто ничего не говорил и не задавал вопросов, мои истерики остались незамеченными, что играло мне на руку. На одном из очередных сеансов психолог попросила меня со следующего посещения приходить одну, Крис согласился, понимая, что есть моменты, которые я не готова даже при нём обсуждать. Так начались мои одиночные посещения. На которых мой психолог уже заметила, что мне легче не становится. Она пыталась со мной об этом поговорить, но я всегда уходила от этой темы, в свою очередь психолог не продолжала эту тему. После очередной ночи «воспоминаний» в мою голову стали приходить мысли о том, чтобы перестать ходить на терапию, потому что она мне просто не помогала, а наоборот, мне становилось с каждым разом всё хуже. Так в один день, когда Крис привёз меня на сеанс и уехал, чтобы решить какие-то проблемы, которые возникли у него на работе, что мне было только на руку, потому как в прошлые разы он всегда ждал меня в машине, я решила сбежать. Глупо? Возможно, но другого выхода я не видела. После того, как машина Эванса скрылась за поворотом, я повернулась в противоположную сторону и довольно быстрым шагом начала удаляться от здания. Так я оказалась в парке, где провела около трёх часов. Мой телефон разрывался от звонков и сообщений от моего психолога и от Криса. Ближе к восьми часам вечера я пошла домой. Там меня встретил мой друг, на лице которого были разнообразные эмоции от удивления до страха. Он набросился на меня с вопросами, которые я благополучно проигнорировала. Кинув ему фразу о том, что мы всё обсудим завтра, я скрылась за дверью ванной. Утро следующего дня встретило меня головной болью и ознобом. Я направилась на кухню, для того чтобы заварить себе горячий чай, потому как меня пробирала крупная дрожь и я просто тряслась, как осиновый лист, что не укрылось от внимательных глаз Эванса. Он сходил в ванную за аптечкой, вручил мне градусник и сам принялся наливать чай. Спустя пять минут я отдала градусник, на котором виднелась отметка в 38,9°С, Крису. Он сразу начал искать жаропонижающее, дал его мне. Выпив таблетку, я ушла обратно в постель. Так пролетел весь день. Кристофер заходил ко мне каждые два часа, чтобы проверить температуру, которая к концу дня немного спала. Оставшись совсем без сил, я забылась беспокойным сном.