Страх перед волками

      Давным-давно существовала маленькая деревушка, укрытая в густом и зловещем лесу, где проживала девушка, прекрасная, как день. Глаза огромны как две бело-голубые луны, а волосы на солнце блестели словно паутинка. Губы цвета розы и алые щёки будто спелые яблоки, и все соглашались, что она без сомнений была самым прекрасным созданием, проживающим в этой крошечной деревеньке. При рождении мать назвала её Асторией в честь пурпурно-жёлтого цветка, растущего в тёплые деньки, и слова, которым давно вымершая цивилизация обозначала звёзды. Астория: прелестная, хрупкая, бледная. Она и была самой красотой, но не каждый видел яд, скрывающийся под фарфоровой кожей. Она слишком широко улыбалась деревенским мальчишкам и слишком громко смеялась над глупыми шутками. Конечно, не существовало людей, ненавидящих Асторию, — деревня была маленькой, и выражать презрение было слишком опасно, особенно в эти тёмные времена, — но они знали, что рядом с ней нужно оставаться начеку, как скот знает, что нужно опасаться голодных завываний, приносящихся по ветру.       Издалека все восхищались Асторией, но никто не любил её. Никто, кроме Гермионы. В ней, названной в честь добродетельной и прекрасной королевы из видения одного мёртвого поэта, было всё, чего не было в Астории. Её волосы облаком обрамляли личико, а глаза, хоть и были приличной формы и размера, имели грязно-коричневый оттенок. Хоть ни одна живая душа не могла сказать, что она не была по-своему хорошенькой, Гермиона была не более привлекательна и красива, чем собака, когда стояла рядом с эфирной и воздушной Асторией. Однако и это не помешало Гермионе подружиться со статной молодой девушкой.       Если тихую и милую Асторию жители деревни держали на расстоянии, то к Гермионе, наоборот, тянулись, ведь та была настолько же умна и добра, насколько прекрасна была её подруга. «Ах! — сокрушались многие жители, — если бы только у Гермионы была внешность Астории или у Астории способности и добродушие Гермионы! Что за прелестная девушка бы была!»       Девушки дружили с самого детства, и ни одну из них никогда ещё не видели без второй. Это было хорошо и для деревни; уж лучше они будут вместе, чем порознь. Странные вещи случались, когда одна из девушек была рядом, и реже, когда они вдвоём. Тем не менее, необъяснимые события, следующие за парой как тени, не обсуждались. Подобные разговоры в те дни считали ненужными — или даже опасными.       В последнее время, словно во времена чумы, в маленькую деревню вторглись несчастья, множество людей умирало. И вместо того, чтобы проводить время за разговорами, люди поскорее спешили по домам. Пришла Беда, странная Беда, из леса.       Впервые об этом сообщил фермер Вернон, прибежав утром и рассказав, что всё стадо ночью убили.       — Волки, — кивнули друг другу старейшины, смотря куда угодно, только не на разорванных в клочья овец Вернона.       Неделю спустя Беда снова дала о себе знать, когда крики Ханны Аббот разлетелись по площади, звук был слышен даже на окраинах, пугая лошадей. Группа мужчин с факелами и вилами нашли её в луже слёз на опушке леса. Мистер Грейнджер, сельский цирюльник-хирург, сказал, что на её теле не было никаких следов. Когда девушка пришла в себя, лишь покачала головой, не в силах преодолеть охватившую тело дрожь. Всё, что она могла вспомнить, — заострённые черты лиц и лающий смех.       — Нападение волков, — согласились между собой старейшины и оставили поражённую девочку настолько поспешно, что не услышали, как Ханна, заикаясь, поведала Гермионе, что волки говорили по-человечески, правда на непонятном языке.       — Круцио, — говорила она Гермионе, в голосе читался страх, — это всё, что они сказали.       Затем на деревушку опустился водянистый туман, а вместе с ним появились уныние и нищета, которые с невероятной скоростью переходили от дома к дому. Магазины закрылись, а в окна теперь можно было увидеть лишь опустевшие улочки.       Глашатай Том начал странно себя вести. Его лицо побледнело, а в глазах читалась смерть. Его жена Мэри испуганно шепталась с соседями о том, что он посреди ночи вставал с постели и шёл в чащу, скрываясь во тьме. Конечно, она не ходила за ним — она беременна, кроме того, в лесу опасно. Больше никто не ходил в лес.       И старейшины не могли это объяснить, да и не чувствовали необходимости. В конце концов, настали тёмные времена, и люди творили странные вещи.       Менее чем через две недели после того, как Мэри рассказала о своих страхах старейшинам, Том убил её. Миссис Дурсль тогда зашла на кухню Мэри и увидела сомкнутые руки Тома на уже багровом горле жены. Единственным звуком было капанье, капанье, капанье слёз Тома, беспрепятственно текущих по его щекам. Вернону и его шкафоподобному сыну Дадли пришлось сломать Тому пальцы, чтобы убрать их с горла женщины, но к тому моменту её тело уже было холодным, как каменные стены в подземелье.       Старейшины старались не смотреть друг другу в глаза, Тома повесили, жизнь в деревне продолжалась, если можно так сказать, больше никто и близко не подходил к ныне пустующему дому Тома Рэддла.       — Это, наверное, кто-то вроде нас, — прошептала Гермиона подруге, когда они водили лошадь Грейнджер к ручью. В эти дни обо всём говорили шёпотом, даже если поблизости никого не было.       — Они сказали, что это волки, — ответила Астория в своей манере.       — Но ты ведь не веришь в это, да? — Гермиона закатила глаза. — Ты не можешь думать, что все эти странные случаи, произошедшие в последнее время, — проделки глупых волков? Да здесь даже волков почти не было лет так сто!       Астория перевела взгляд огромных глаз на Гермиону.       — Я думаю, — тихо начала она, — что на нас плохо скажется, если мы скажем людям, что кто-то вроде нас совершает эти зверские преступления. Люди станут плохо к нам относиться. Кроме того, — она тряхнула платиновой головой, — мы можем только окрашивать шерсть на овцах в розовый и зажигать свет, только подумав о нём. Никто из нас не может заставить мужа убить свою жену.       Гермиона взвесила слова подруги. Астория всегда уберегала их обеих от проблем. Поэтому Гермиона решила ничего не предпринимать, доверившись острому уму подруги.       Позже, этим же днём, в город доставили письмо для Астории от её бабушки. Мать девушки умерла вскоре после рождения дочери, а чахотка унесла жизни отца и старшей сестры, оставляя малышку на попечение «Ведьмы Гринграсс». Конечно, все знали, что старшая Гринграсс не может быть ведьмой (ведь их не существует), но семейку всё равно считали странной.       Жители знали, что у Ведьмы Гринграсс всегда можно было купить снадобья или лечебные настойки, но только если вы достаточно смелы, чтобы отправиться в лесную чащу к её хижине. Учитывая нынешнюю ситуацию, число храбрых (или глупых) людей, решивших пойти к ней в лес, значительно уменьшилось. Даже Астория больше не отваживалась заходить в лес, но это никого и не удивляло. Она жила с Грейнджерами уже много лет и навещала Ведьму только тогда, когда той нужны были продукты из города.       В письме, доставленном пятнистой коричневой совой, которую Ведьма Гринграсс держала в качестве домашнего животного, было сказано, что Астории снова нужно доставить продукты бабушке. Причём срочно.       Астория невесело взглянула на Гермиону: она ненавидела свою бабушку и не скрывала этого от подруги.       — Я не хочу идти, — сообщила она. — Старая карга может помереть с голоду, мне всё равно. Ну или пусть идёт ловить живность, что там ещё делают ведьмы?       Гермиона, всегда уважавшая старушку (ведь у той была удивительно большая библиотека), улыбнулась в ответ.       — Она не так уж и плоха, — попыталась она убедить подругу.       Нижняя губа Астории задрожала.       — Но в наши дни ходить в лес опасно! Она должна это знать! О, как я её ненавижу! Ненавижу! — она прикрыла прелестный ротик изящной рукой, сдерживая всхлип.       Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось от слёз подруги.       — Наверняка это не так уж и плохо, как ты думаешь, — заискивающе сказала она, обнимая и пытаясь успокоить младшую подругу.       — Но я не знаю, как избежать этого, Гермиона! Я ничего не понимаю!       — Ну, — неохотно отозвалась она, Гермиона не считала, что то, что она собиралась предложить, было хорошей альтернативой, но разве у неё был другой выбор? Астория никогда не отличалась особой храбростью. В отличие от неё самой. — Полагаю, я могла бы отнести ей нужные вещи, — медленно проговорила она.       Взгляд Астории мгновенно изменился, и Гермиона поняла, что её так же ловко обманули, как и когда Астория попросила мальчиков нарвать для неё цветов с опушки.       — Ты правда это сделаешь? — с надеждой спросила она.       — Ну, думаю, да, — наконец признала Гермиона. Она уже предложила, к тому же могут ли глупые несуществующие волки быть столь опасны? Гермиона была уверена, что сможет защитить себя. — Кроме того, я должна вернуть ей пару книг.       — О, спасибо, Гермиона! — воскликнула Астория. — Если хочешь, я даже одолжу тебе свой плащ для верховой езды. Он такой хорошенький, ярко-красный!       Гермиона, которой всегда нравился красный цвет, сочла это своего рода компенсацией.       Через несколько часов, когда солнце достигло своей высшей точки на голубом небе, Гермиона набросила красный плащ на худые плечи и захватила корзину со стола.       — Я пошла, — сказала она, немного злясь из-за поспешности Астории, с которой та собрала подругу в путь. — Вернусь к закату, — пообещала Гермиона и ступила навстречу чаще.       Лес был прекрасен, хоть и устрашающе безмолвен, как будто все птицы и мелкие зверьки затаили дыхание в ожидании, когда девушка в красной мантии ступала по траве.       Очень скоро девушка добралась до развилки и остановилась, чтобы рассмотреть полянку цветов, освещённую тусклым лучом света, который каким-то образом проник сквозь деревья. Может, ей собрать букетик для бабушки? Конечно, она не должна была сходить с дороги, но разве пара метров и пучок белых маргариток что-то изменят? Гермиона подумала, что Ведьма Гринграсс будет рада нескольким милым цветочкам и акониту, растущему чуть поодаль от тропы.       Она собрала охапку маргариток и трав и направилась обратно к тропинке, когда тихий голос позади окликнул её:       — Добрый день, юная мисс. И что, скажите на милость, вы делаете? — сердце Гермионы бешено застучало, и она резко обернулась.       Она была сбита с толку открывшимся ей зрелищем. Прислонившись спиной к дереву, перед ней стоял красиво одетый джентльмен. Руки лениво скрещены на груди, а в пальцах он держал длинный кусочек дерева. Однако самым примечательным в этом человеке было лицо, скрытое маской, похожей на большую серую собаку.       — Добрый день, — ответила она, приседая в реверансе, звуча гораздо смелее, чем она ощущала себя.       Хорошо одетый молодой человек развёл руки в стороны и сделал шаг по направлению к ней. Она невольно отступила назад.       — Боюсь, — произнёс он протяжным голосом, подходя ближе, — что в наши дни это очень опасное место для прогулок маленьких девочек.       Она ощетинилась, несмотря на страх, окутавший её. «Маленьких девочек»? Кем этот парень себя возомнил? Она задала ему этот вопрос.       Он усмехнулся и широко развёл руки, кланяясь ей.       — Я просто мистер Волк и рад познакомиться с вами, мисс…?       — Если вы всего лишь мистер Волк, то полагаю, что я всего лишь Красная Шапочка, — слова слетели с языка, прежде чем она успела бы остановиться. В этом человеке было что-то одновременно и пугающее, и волнующее, хотя от такого ответа у неё по спине пробежали мурашки, и это придало ей сил. Она посмотрела прямо в глаза незнакомца, замечая в них что-то хищное.       — Достойный ответ, мисс Шапочка, — прошептал мистер Волк. — Но увы! Как видите, я сбился с пути. Скажите, не знаете, где я нахожусь?       Гермиона глупа не была: было очевидно, что мистер Волк лжёт, и хотя здравый смысл подсказывал ей сейчас же развернуться и бежать без оглядки, любопытство брало верх, поэтому она ответила:       — Вы в Чёрном Лесу, на развилке пути Игл и тропинки Булавок.       — И куда ведёт каждая дорога? — спросил мистер Волк, обходя её кругом. Она повернулась, не сводя с него глаз. Плащ шелестел листьями у её ног, повторяя тихий смех или шёпот.       Гермиона облизнула губы, прежде чем снова ответить:       — Они обе ведут к коттеджу Леди Гринграсс.       — И туда вы направляетесь? — слишком вежливо осведомился волк.       Ах да. Теперь Гермиона знала, чего он добивается.       — Я не скажу вам, — строго ответила она. К её удивлению, он просто усмехнулся, чем вызвал у девушки ощущение, будто над ней насмехаются.       — Очень хорошо, Красная Шапочка. Но скажи мне вот что: у Ведьмы Гринграсс есть внучка?       — Да, — медленно и озадаченно протянула она. Вопрос был, конечно, неожиданным.       Человек в маске сделал шаг вперёд, сухие ветки под его ботинками затрещали как кости.       — И проясни мне ситуацию, Красная Шапочка, ибо я слышал, что Ведьма Гринграсс — самая искусная швея.       — Это один из множества её талантов, да, — с опаской ответила девушка в плаще, отступая назад, когда он снова двинулся к ней.       — Тогда Ведьма Гринграсс наверняка задействовала бы все свои умения, чтобы сшить что-нибудь прекрасное для своей юной внучки? — предположил он, и голос был похож на рычание и мурчание одновременно. Парень сделал ещё один шаг, покручивая тонкий кусок дерева меж пальцев.       Она плотнее закуталась в плащ, защищающий её от внешнего мира.       — Вполне логично, — её голос был чётким и уверенным, несмотря на нарастающий ужас.       Парень в маске двинулся ближе, но тут сухие листья перед ним вспыхнули. Он остановился, на мгновение уставившись на выросшее столбом ярко-голубое пламя, затем незнакомец произнёс: «Агуаменти». Из конца его палочки полился поток серебристой воды, который он направил на огонь.       Пламя зашипело, заклубился пар, его холодные серые глаза вновь вернулись к её лицу.       — Так, так, так, — его голос был низким и спокойным. — Интересные у тебя трюки, маленькая Красная Шапочка. А теперь скажи мне: по какой дороге ты пойдёшь сегодня?       Слишком удивлённая, чтобы сделать хоть что-то, она ответила правду:       — По тропинке Булавок.       Он покачал головой.       — Нет, лучше было бы пойти путём Игл, скоро солнце начнёт садиться, а эта дорога короче. Больше не сбивайся с пути, — зловеще произнёс он, указывая ей на тропинку. — Этот лес кишит ужасными монстрами, которые только и хотят, что съесть такую восхитительную маленькую девочку. Беги к дому своей бабушки и молись, чтобы по дороге тебе никто не встретился.       Даже не потрудившись исправить его предположение о том, что она внучка Гринграсс, Гермиона поспешила в указанном направлении. Алый плащ развевался позади, будто страшный лесной зверь.