Страх перед волками

      Гермиона бежала по тропинке: красная ткань плаща тянулась за ней, а корзинка свободно качалась в руках. Пусть холодный воздух и раздирал горло, она не останавливалась и даже не сбавляла темп, пока не добралась до дома Ведьмы Гринграсс. Её коттедж в лесу не имел ничего общего с обычным домом. Большое и внушительное здание, окружённое тянущимся вдаль высоким, кованным забором, тёмные окна и калитка.       Здесь Гермионе пришлось остановиться: никто не мог войти на территорию Ведьмы Гринграсс без её на то позволения. Девушка обхватила пальцами ледяной металл, и сразу же послышался довольно громкий и властный голос:       — Кто это у моих дверей? — эхо затерялось между многовековыми деревьями, и Гермионе оставалось надеяться, что больше никто его не услышит.       — Это я, Гермиона, — ответила она дрожащим от срывающегося дыхания голосом.       — Гермиона, — прошептала старушка, — отопри щеколду и входи.       Она послушно приподняла тяжёлый замок, и ворота с тяжёлым грохотом отворились. По мощёной дорожке она прошла вглубь участка. Особняк перед ней был так высок, что тянулся высоко над голыми, похожими на костлявые пальцы, деревьями, окружавшими его. Закат окрашивал силуэты здания и растений в ярко-алый — Гермиона подавила дрожь, ведь она не хотела задерживаться, потому что не была уверена, кого или что встретит на пути домой.       Она подошла к входной двери и снова постучала.       — Входи, — прокряхтел хриплый голос бабушки Гринграсс. Гермиона повернула ручку и перешагнула порог. — Я в гостиной, — позвала пожилая женщина, и Гермиона последовала на этот звук, крадясь по неосвещённым комнатам.       Она остановилась в проёме, сутулая старушка стояла напротив окна спиной к двери, через грязное стекло просачивался свет, обрамляющий её фигуру. Гринграсс ступила в сторону Гермионы, половицы заскрипели под её ногами. Девушка не двигалась и ничего не говорила. Волосы на затылке встали дыбом.       — Инсендио, — гаркнула старуха, и пламя в очаге вспыхнуло, ещё больше осветив мадам Гринграсс.       Гермиона выдохнула, даже не замечая до этого, что задерживала дыхание. Ни одна душа не знала секрета волшебного слова, призывающего огонь. И обычно её не пугала магия, просто Гермиона до сих пор была потрясена после встречи с мистером Волком, вот и всё. Ей не нужно бояться мадам Гринграсс.       — Сними свой плащ, дитя, — попросила бабушка Астории. Её ледяной взгляд следил за каждым движением, впиваясь в разметавшиеся на ветру кудри и раскрасневшееся лицо.       Гермиона развязала верёвочки, держащие мантию на плечах, и аккуратно перекинула её через локоть.       — Где я могу его оставить? — вежливо спросила она. Хоть коттедж и был наполнен различными книжными полками и стульями с высокими спинками и резными ножками, изображающими лапы зверей, оставить верхнюю одежду было негде. Плащ принадлежал Астории, и Гермионе не хотелось небрежно обращаться с такой прекрасной вещью.       Старушка повернулась и зашаркала к другой двери, пол под ней опасно, хоть и немного, прогибался. Бабушка кинула через плечо:       — Просто брось его в огонь; плащ тебе больше не понадобится.       Гермиона была в замешательстве, но она слишком сильно привязалась к вещице, поэтому ослушалась, свернула её и положила в свою корзину, следуя за женщиной. Соседняя комната была библиотекой, со стеллажами, возвышающимися до самого потолка, маленьким круглым столиком и стулом из тёмного дерева. На него и опустилась Ведьма Гринграсс, властно положив руки на подлокотники. Когда Гермиона вошла, губы старушки скривились в холодной улыбке.       — Ты, должно быть, голодна, дорогая, — голос был похож на топот крошечных крысиных лапок по полу подвала. — Пойди на кухню. Там найдёшь горбушку хлеба и немного вина. Поешь и возвращайся, нам нужно многое обсудить.       — О, нет, — слишком быстро ответила Гермиона, не желая навязываться. — Я пришла, только чтобы отдать вам продукты. Мне, правда, уже пора обратно в город.       — Нет, нет, — женщина замахала морщинистыми руками, — я настаиваю, останься хотя бы ненадолго. Я стара и ужасно одинока. Ты же не откажешь пожилой ведьме в кратких минутах счастья?       Гермиона воззрилась на неё. Раньше Гринграсс не была столь заинтересована в её скромной персоне. Конечно, она вежливо относилась к ней, когда Астория навещала её с лучшей подругой, но всегда смотрела на неё с безошибочно определяемым отвращением. К тому же, насколько Гермиона была осведомлена, мадам Гринграсс никогда не называла саму себя ведьмой.       Но Гермиона была доброй девочкой и решила, что бабушка действительно довольно одинока, поэтому не посмела отказаться во второй раз. Девушка шагала по широкому коридору в кромешной тьме и тишине, через несколько минут она уже входила в огромную кухню. Лишь оглядев помещение, она увидела корочку золотисто-коричневого хлеба и бутыль тёмно-красного вина. Она села за полированный дубовый стол и уже хотела вонзить зубы в горбушку, но тут на стол перед ней вскочил рыжий кот, его хвост, больше похожий на щётку для обуви, распушился, выдавая раздражение животного.       Гермиона тут же узнала плоскомордого домашнего питомца мадам Гринграсс — Живоглота.       — Привет, Глотик, — прошептала она, протягивая руку. Кот зашипел и замахнулся лапой. Гермиона тут же отдёрнула ладонь, избегая царапин; очень странно, ведь с ним она всегда ладила и была единственной, кого он терпел. — Что с тобой, Живоглот? — спросила она, а ответом послужил протяжный горловой вой животного.       Решив больше не обращать внимания на обезумевшего кота, Гермиона снова поднесла кусок хлеба к губам. Но как только она хотела откусить корочку, Живоглот с воинственным криком набросился на её руку и выбил еду, от чего хлеб упал на пол.       — Живоглот! Что, бога ради… — но она не смогла закончить вопрос, потому что кот спрыгнул с кухонного стола и выскочил в открытое окно.       С нескончаемым сожалением (есть всё ещё хотелось) она подняла испорченный хлеб с пола и выбросила его в ведро, прежде чем перевести взгляд на вино и облизнуть губы от нестерпимой жажды. Гермиона откупорила бутылку и уже поднесла горлышко к пересохшим губам, как тут послышался «Ух»; она обернулась и увидела белоснежную сову, влетевшую в до сих пор открытое окно. Птица приземлилась рядом и протянула Гермионе лапу с привязанным к ней письмом. Свиток пергамента был скреплён кроваво-алой печатью. Сова терпеливо ждала, пока девушка отвяжет послание, и как только она это сделала, птица взмахнула алебастровыми крыльями и выпорхнула опять же в окно.       Гермиона поднялась со стула и захлопнула ставки, чтобы больше никто её не потревожил, затем она осторожно развернула пергамент. Четыре слова и никакой подписи: «Волки рядом. Будь осторожна». Ледяной страх сомкнул тонкие пальцы вокруг её шеи. Отправитель имел в виду настоящих волков? Они могли проникнуть в особняк? Нужно предупредить мадам Гринграсс!       — Внучка? — послушался голос старушки. — Внучка, ты где?       — Иду, — крикнула Гермиона, сжимая письмо в руке; она была слишком ошеломлена, чтобы заметить оговорку мадам Гринграсс. Девушка вскочила и побежала в сторону библиотеки.       Женщина всё ещё сидела на стуле, смотря на неё, но что-то, казалось, изменилось. Возможно, дело было лишь в огне, бросавшем тени и танцевавшем на лице старушки, но её лицо будто покрылось волдырями.       — Что не так, дитя моё? — спросила женщина, словно прочитав мысли Гермионы.       — Мадам Гринграсс…       — Прошу тебя, зови меня бабушкой, — перебила её ведьма, сладкая улыбка искривила её губы. Что-то точно было не так. Она никогда не просила Асторию называть её бабушкой, про Гермиону и речи не шло.       Может, мадам Гринграсс вела себя так из-за страха перед волками? Раз дело только в этом… Гермиона начала снова:       — Бабушка, прости, я просто всегда думала, что ты носишь очки.       — Да, ношу, но сейчас ты достаточно близко, чтобы я смогла видеть тебя и без них. Подойди ближе, дорогая. — «Бабушка» Гринграсс поманила её пальцем.       Ноги сами подвели Гермиону на пару шагов по направлению к стулу, стук бешено колотящегося сердца отдавался в ушах. Что-то определённо было не так, и это «что-то» было бабушкой. И Гермиона лишь могла рассуждать на эту тему, бездействуя.       — Бабушка, — продолжила она, — какие у тебя гладкие руки. — Ибо действительно, ладони старухи теперь были похожи на ладони более молодой женщины, а ногти, сжимающие дерево подлокотников, были окрашены в тёмно-красный цвет.       — Тем лучше обнимать тебя, моя дорогая, — промурлыкала женщина, но теперь её голос вовсе не скрипел, как до этого.       Гермиона хотела отступить назад, но какая-то невидимая сила не дала ей сдвинуться с места.       — Бабушка, какой у тебя чистый голос, — выдавила Гермиона. Неужели Ведьма Гринграсс использовала какое-то заклятие? Но она же и слова не сказала?       — Тем лучше учить тебя магии, моя дорогая, — тёмные волосы старухи блестели в свете огня, так же как и глаза.       — Бабушка, — голос Гермионы дрожал, отчаяние накрывало её. Волосы Ведьмы Гринграсс до этого были седы. — Какие у тебя красивые тёмные волосы.       — Тем лучше тебе смотреть на меня и видеть перед собой не старуху, — медленно проговорила женщина.       Бабушка играла с ней? Злость подавила уже укоренившийся страх. Она принимала её за дуру?       — Бабушка, — произнесла Гермиона со всей ненавистью, на которую была способна, — какая же ты противная и надоедливая.       Теперь перед ней сидела молодая женщина и разглядывала Гермиону, скривив губы в усмешке.       — Как такое необразованное маленькое маггловское отродье, как ты, смеет так говорить со мной? — прошипела она, вскакивая на ноги и наставляя палочку на Гермиону, которая всё ещё не была в состоянии ступить и шага. — Ну, хорошо, моя дорогая, тем лучше убивать тебя! Авада Ке…       Но что бы незнакомка ни пыталась сказать, закончить ей не дала вышедшая из камина, вспыхнувшего зелёным, фигура, крикнувшая: «Ступефай!» Вспышка красного пролетела перед глазами, и брюнетка навзничь повалилась на пол.       — Ты в порядке? — спросил новоприбывший, бросаясь к Гермионе.       Только сейчас она поняла, что перед ней два молодых человека одного с ней возраста, держащих такие же как и у женщины без сознания палочки, кончики которых направлены на неё. Прежде чем она успела ответить на вопрос, заданный первым мужчиной — растрёпанным темноволосым парнем с болотно-зелёными глазами, — второй — рыжеволосый, чуть выше первого, с недоверчивым блеском голубых глаз — рявкнул:       — Ты кто такая? — свирепости через край.       Она возмущённо уставилась на него.       — Гермиона Грейнджер, — выплюнула она, снова посмотрев на мужчину с огненными волосами. — А вы кто такие? — вернула Гермиона.       Они синхронно моргнули, похоже, рассчитывая не на такой ответ. Парни не сказали ни слова, поэтому Гермиона задала следующий вопрос:       — Женщина на полу полностью обездвижена? Может, проверите.       Оба незнакомца разинули рты, но темноволосый последовал совету и подошёл к женщине, пока второй всё с тем же подозрением сверлил Гермиону взглядом. Но она не обратила на него внимания, а следила за движениями первого, который, сидя на корточках, прошептал какие-то слова, и толстые верёвки обвили тело бессознательно лежащей. Затем он встал и поднял палочку повыше, произнося незнакомое Гермионе заклинание. После нескольких секунд тишины и бездействия со стороны Гермионы, зеленоглазый повернулся к своему напарнику.       — Пройдём на кухню, — предложил он, — поговорим о случившемся.       — Хочешь поговорить? — пролепетал рыжеволосый. — С ней? Мы ведь даже не знаем, кто она. Она может быть одной из них.       — Мы не узнаем, пока не поговорим с ней, Рон, — устало ответил другой.       Очевидно-что-Рон что-то пробурчал в ответ, и до-сих-пор-незнакомый-парень обернулся и довольно вежливо проговорил:       — Можешь пройти на кухню и немного побеседовать с нами?       — Не могу, — просто ответила она.       После пары секунд молчания тот парень, что повежливее, спросил:       — Почему нет?       — Я не могу пошевелить ногами, — честность была лучшим выходом из данной ситуации.       Парни обменялись понимающими взглядами.       — Всё ясно, — заявил Рон.       Второй указал палочкой на ноги Гермионы и произнёс:       — Фините Инкантатем.       Колени девушки подогнулись, и она, дрожа, рухнула на пол. Чувствовала себя Гермиона так, будто только что пробежала многокилометровый марафон. Она с опаской подняла глаза на незнакомцев.       — Что происходит?       — Всё в порядке, — успокаивающе сказал темноволосый, — это естественная реакция. А теперь вставай. — Он приподнял её за руки. — Поговорим об этом на кухне, хорошо?