Страх перед волками

      Семь дней спустя Гермиона вернулась в маленький коттедж Андромеды, расположенный в лесу, но всю прошедшую неделю она далеко не бездельничала. Пусть она и не улыбалась, пусть она то и дело задумчиво смотрела в окно на застывший в холоде мир, она продолжала работать. Она нарезала травы и отмеряла нужное количество настоек, и на седьмой день зелье наконец было готово.       С тяжестью на сердце, передавшейся и в руки, Гермиона перелила его в маленькую стеклянную колбочку, а потом положила маленькую стеклянную колбочку в свою плетённую корзинку, накинула на плечи плащ и кинула горсть пороха в камин.       — Гермиона! — воскликнула Андромеда, как только Гермиона вышла из камина. — Мы уже начали волноваться.       — Мы уж было подумали, что тебе наконец-то стало с нами скучно, — послышался из-за угла холодный голос мадам Малфой.       — Нет, просто появились важные дела, — коротко ответила Гермиона, растягивая губы в слабом подобии улыбки. — Именно поэтому я не задержусь у вас надолго, — с этими словами она прошла мимо волшебниц и направилась в сад, Драко она нашла там, где предполагала, что он будет.       Как только она подошла ближе, тот вскочил на ноги.       — Так, так, так, — усмехнулся он, хотя хвост метался по земле, а уши в волнении были прижаты к макушке, — так мило с твоей стороны решить вновь меня навестить.       — Я кое-что тебе принесла, — выдохнула Гермиона, подходя ближе к нему. На этот раз она была только рада, что он не видит выражения её лица.       Драко замер, пошевелив носом, принюхиваясь.       — Ты плакала, — выдал он. Это было утверждение, не вопрос. — Что…       — Это неважно, — резко оборвала его она, засовывая дрожащую руку в корзинку и принимаясь шарить по дну. Она ни на мгновение не замялась из-за страха того, что у неё могут окончательно сдать нервы. — Я кое-что тебе принесла, — повторила она, доставая из плетёной корзинки маленькую стеклянную колбочку.       Он так и продолжал прижимать уши к макушке.       — Гермиона…       — Нет, это сюрприз, — вновь перебила его она, заставляя себя звучать как можно радостнее, хотя никакого веселья она совершенно не испытывала. Гермиона откупорила колбочку и передала ему в руку, помогая ему сжать её в ладони. — Вот, выпей.       Взгляд невидящих глаз был направлен прямо на неё, а всё в его теле — его глаза, его хвост, его рот и его уши, — всё выражало ужас и замешательство. Гермионе вдруг почему-то стало интересно, когда она научилась так хорошо считывать его эмоции. Может, ещё тогда, когда они сидели вместе взаперти в тюрьме Беллатрисы? Или за те несколько недель, проведённые ими здесь, в саду, для которого не характерно привычное течение времени, когда между ними не было ничего, кроме миллиона невысказанных слов? Или это началось ещё раньше, когда его личность для Гермионы была сплошной тайной, а она сама для него была загадкой, которая была ему не по зубам?       — Гермиона, что…       — Пей, не спрашивай, что это, — вновь выпалила она, голос дрогнул, — потому что, если спросишь, я тебе обязательно отвечу. А я просто хочу, чтобы ты мне доверился. Только в этот раз. Это всё, о чём я тебя прошу.       Неуверенно, будто бы он не знал точно, где конкретно она стояла, Драко протянул свободную от маленькой стеклянной колбочки руку. Он осторожно коснулся её щеки и произнёс:       — Не знаю, что тебя так сильно расстроило, но если тебе станет лучше, когда я это выпью, то я с радостью тебя послушаю. Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь, Гермиона. Я…       — Не надо, — вновь перебила она. Она поняла, что, что бы он сейчас ни хотел сказать, это было бы что-то доброе. Непривычно доброе. И она поняла, что не хотела этого слышать. Не тогда, когда она была готова вот-вот потерять его навсегда, потому что совсем скоро он уже не будет к ней так добр. Но Драко, похоже, был готов начать с ней спорить, поэтому пришлось исправиться: — Не сейчас. Скажешь, когда выпьешь зелье.       — Гермиона, — вновь начал он, явно начиная раздражаться, хотя по ушам было понятно, что он волновался. — Я не видел тебя целую неделю, и за это время я много чего обдумал. Поклянись, что выслушаешь меня, как только я выпью это зелье.       Гермиона не смогла сдержать дрожь в голосе:       — Что бы ты ни хотел мне сказать, когда ты выпьешь это зелье и если ты всё ещё будешь хотеть со мной разговаривать, я тебя выслушаю.       Ответ, видимо, его устроил, потому что Драко поднёс колбу к губам и в один большой глоток выпил всю жидкость.       Гермиона смогла поймать его, прежде чем тот завалился бы на розовый куст. Магия подействовала. Теперь он лежал без сознания, но дыхание было медленным и ровным, будто бы он просто заснул. Мех большими клоками спадал с лица, меняющего свои черты, а чёрные когти на кончиках пальцев вросли обратно в ладонь. Гермиона осторожно, аккуратно уложила его на траву около куста с розами, теперь он больше походил на человека, чем на чудовище.       Она ждала, пока зелье полностью не подействует, смахивая светлые прядки с его идеального лица. Кости меняли форму, возвращая прежний длинный прямой нос и пухлые губы с привычной им снисходительной улыбкой. Его мантия теперь была на несколько размеров больше, зато укутывала его, как большое одеяло. В этот момент Драко был невозможно, до спирающего дыхания привлекательным, в этом даже проявлялась его нечеловеческая красота — вот он лежал в саду у розового куста, пока весь мир снаружи утопал в снегу. В этот самый момент Гермиона для самой себя поняла, что светловолосые нравятся ей куда больше всех остальных, а острые черты его лица навсегда останутся в памяти, затмив образы всех остальных людей в её памяти. Душа молила о нём, но сердце уже разбилось — Гермиона понимала, что теперь, когда к нему вернулось былое величие, он мог выбрать любую девушку в этой стране, так зачем ему магглорождённая волшебница?       Она ненавидела его за это, но ещё больше ненавидела себя за то, что так просто вручила своё сердце тому, кто без труда спишет её со счетов по совершенно дурацким причинам. Да, они стали друзьями. Даже хорошими друзьями, и она понимала, что Драко было важно знать её мнение, но она и не смела надеяться на что-то большее. Нет, Гермиона знала, что их дружба закончится тем, что он по собственному желанию спрячется в этом коттедже. А теперь он волен идти куда только его душе угодно и встречаться со всеми с кем только ему заблагорассудится. С ней встречаться он не захочет.       Не сказав больше ни слова, с мокрыми от бегущих слёз щеками Гермиона покинула сад, ни разу не остановившись, даже когда Андромеда позвала её с кухни, пока она не отправилась через камин обратно в Нору.

***

      Из камина она вышла вся залитая слезами. Гермиона надеялась, что окажется одна в недавно вымытой до блеска Молли кухне, но, увы, за столом сидели Гарри и Джинни и играли во взрывающиеся карты. Они тут же вскочили на ноги и подбежали к ней, придерживая под руки, когда она начала заваливаться на бок.       — Гермиона, — начал Гарри, явно озадаченный её состоянием, — что случилось?       — Этот придурок что-то с тобой сделал? — рявкнула Джинни.       С момента пробуждения Джинни прошло две с половиной недели, но за это время Гермиона успела узнать её поближе и поняла, что она такая же храбрая и преданная, как и другие члены семьи Уизли. Характером она могла посоперничать с Роном, а по натуре была ещё заботливее Молли. Гермиона никогда раньше не встречала девушку настолько же замечательную, как и Джинни, — и не важно, волшебницу или же нет, — и она была рада считать Джинни своим другом.       — Н-нет, — с запинкой выдавила Гермиона, опираясь на плечо Джинни. Она была смущена таким своим проявлением эмоций, а ещё больше смущена поддержкой друзей, без вопросов бросившихся ей на помощь. — Я дала ему зе-зелье.       Гарри и Джинни удивлённо моргнули.       — Какое зелье? — спросил Гарри, слегка озадаченный таким ответом.       — То, которое уже было готово. — Гермиона шмыгнула носом, пытаясь взять свои эмоции под контроль.       — Зелье против шерсти? — уточнила Джинни, успокаивающе поглаживая её по спине.       Гермиона кивнула.       — Но всё же прошло хорошо, да? — спросил Гарри, всё ещё будучи озадаченным. — Подожди, — он слегка прищурился, — или всё было хорошо? Ты же не… э-э-э… привыкла ко всей этой шерсти?       — Гарри, — предупреждающе шикнула Джинни, но Гермиона только рассмеялась.       — Нет, — ответила она, выдавливая из себя улыбку. — Хотя, думаю, по его ушам я буду скучать. Они могли рассказать куда больше правды, чем он сам.       — Ты поэтому плакала? — переспросил Гарри, всё ещё озадачиваясь. — Скучаешь по его ушам?       — Нет, — протянула она. — Ох, как же это глупо. — Она хмыкнула.       И после этих слов у Джинни в голове всё сложилось.       — Ты же не думаешь, что он… Гермиона, он тебе нравится, да?       — Эм, — Гермиона скосила взгляд в сторону Гарри, который таращился на неё с открытым ртом, — ну, может, только чуть-чуть.       — И тебе кажется, что теперь между вами всё изменится? — надавила Джинни.       — Ну, наверное, — уклончиво ответила Гермиона, — не то чтобы у меня изначально были какие-то шансы, — пробормотала она.       Гарри закашлялся. Джинни тихо фыркнула.       — Гермиона Грейнджер, ты ведёшь себя очень глупо.       — Но его мама сказала…       — Значит, его мама повела себя очень глупо. Вот увидишь. — Ладони Джинни лежали на плечах Гермионы, она смотрела на неё с расстояния вытянутых рук. Её глаза блеснули. — Когда будет готово последнее зелье?       — Ну, — Гермиона шмыгнула носом, но на самом деле она была рада, что они перевели тему, — дней через пять. Когда оно будет готово, я просто отправлю его им совой.       Глаза Джинни загорелись озорством.       — Бьюсь об заклад, ты узнаешь правду ещё до конца этой недели. Всё хорошее возвращается бумерангом, и я уверена, что за все твои хорошие поступки тебе вернётся сполна. Уже скоро.       И Гермиона, сердце которой было разбито, но не на мелкие осколки, вытерла слёзы с щёк, вымыла руки и поднялась на верхний этаж, чтобы продолжить работу над последним зельем. Ей хотя бы есть чем заняться.

***

      На протяжении пяти дней Гермиона изо всех сил пыталась казаться как можно более весёлой, смеялась и улыбалась, но в моменты спокойствия она просто сидела, не шевелясь, и с слишком несчастным видом смотрела в окно. Даже чтение не помогло рассеять тёмные тучи её плохого настроения. Она чувствовала себя так, будто её разбросало по четырём концам земного шара. Было тяжело сосредоточиться даже на чём-то одном.       На пятый день, как по расписанию, последнее зелье было готово. Гермиона перелила ужасно пахнущую жидкость в третью маленькую стеклянную колбочку и закупорила её. Со стороны двери раздалось тактичное покашливание. Она обернулась, увидев опирающегося на дверной косяк Рона.       — Это для Малфоя? — спросил младший Уизли.       — Эм, — Гермиона замялась, прекрасно зная, что семья Уизли недолюбливала семью Малфоев, и это у них было взаимно. — Да.       Кончики ушей Рона начинали приобретать цвет садящегося солнца. Он вновь прочистил горло.       — Я так и не извинился, — начал он, говоря слишком громко. Но потом он взял себя в руки и продолжил уже куда тише: — Я так и не извинился. За то, что ушёл. Тогда, в лесу. Ну помнишь, когда мы с тобой и Гарри искали феникса.       — Оу, — выдавила она. Она уже несколько месяцев об этом не вспоминала. — Да ладно тебе. Уже много воды утекло. Всё же хорошо закончилось. Я больше не злюсь.       Кадык дёрнулся, когда Рон шумно сглотнул.       — Гарри сказал, что, э-э-э, что Малфой помог тебе найти феникса.       — Да, он помог, — ответила Гермиона, кивнув в подтверждение своих слов и задаваясь вопросом, куда их заведёт этот разговор.       — Ну, — протянул Рон. Уши его теперь были ядрёно-красными, а румянец переполз на щёки, — не могу сказать, что он мне нравится. Он скользкий хорькообразный мудак, но он помог моей сестре, так что, ну, эм, да. — Он кивнул, будто только что закончил свою речь какими-то важными и умными словами.       — Ладно, — медленно ответила Гермиона. — Что ж, мне нужно найти Эррола, чтобы тот отнёс это зельё, так что… — Она попыталась обойти Рона, стоящего посреди прохода.       — Я отправлю ему зелье.       Гермиона одарила его холодным взглядом.       — Отправлю. Обещаю, я не разобью колбу, не вылью зелье в канализацию, не… ничего, короче говоря, с ним не сделаю. Я знаю, как долго ты над ним трудилась, и я попытаюсь дать Малфою шанс. Пожалуйста, Гермиона?       Гермиона согласно кивнула в ответ только потому, что видела, что Рон и правда старается.       — Хорошо, — наконец произнесла она и протянула ему маленькую стеклянную колбочку. — Я пока приберусь здесь, но если я узнаю, что Драко Малфой не получил конкретно это зелье в конкретно нынешнем состоянии, я буду пытать тебя такими заклятиями и такими способами, о которых ты даже не слышал. Не испытывай моё в этом терпение, Рональд Уизли. — Она пригрозила ему палочкой.       Рон скосил взгляд на палочку.       — Это ведь не та палочка, которая была у тебя до этого? — уточнил он.       Гермиона молчала пару мгновений.       — Нет, — призналась она, — не та.       — Тогда получается, ты до сих пор пользуешься его палочкой?       Она попыталась выдавить улыбку, но она совершенно не коснулась её глаз.       — Получается, что так, — наконец ответила она.       Рон неловко потрепал её по голове.       — Всё получится, — пробурчал он. — Ты многое сделала для окружающих, а всё хорошее возвращается бумерангом.       — Спасибо, Рон, — ответила Гермиона, улыбаясь ему уже по-настоящему и пытаясь пригладить волосы.

***

      Как только она закончила вычищать котёл, Гермиона спустилась на первый этаж, где увидела расхаживающего по комнате туда-сюда Гарри, он палочкой постукивал по внешней стороне бедра, что выдавало его нервозность. А когда он услышал звук её шагов, обернулся на неё. Глаза его были широко распахнуты. А лицом он побледнел.       — Гарри, — медленно протянула Гермиона, — всё хорошо?       — Смотри, ты многое сделала для каждого из нас, а добро ведь возвращается бумерангом, так?       — Гарри, — повторила она, думая, может, стоит достать палочку. — Ты уже третий за эту неделю, кто мне это говорит. Я уже начинаю волноваться.       — Правильно, — ответил он, глядя куда угодно, но только не на неё. Внезапно послышался стук в дверь. Гарри наставил на Гермиону палочку и воскликнул: — Петрификус Тоталус!       К счастью, он успел поймать её до того, как она упала бы на пол. Гарри пробурчал:       — Просто пойми, это была не моя идея.       И с этими словами он отнёс её застывшее тело в дальний угол кухни.

***

      Гермиона вне себя от злости наблюдала за Джинни, которая только что выскочила на кухню, одарила Гарри и Гермиону ослепительной улыбкой и направилась открывать дверь.       Пусть заклинание и так не позволяло ей двигаться, Гермиона замерла при звуках знакомого протяжного голоса:       — Это дом семьи Уизли?       Мозг начал работать с удвоенной скоростью, пока сама она старалась дышать как можно тише, чтобы он её не заметил. Чей это был план? Определённо Джинни. Ни Гарри, ни Рон не обладали достаточной хитростью, чтобы додуматься до такого, но боже! как же Гермионе сейчас хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.       — Входите, — ответила Джинни, отступая в сторону и широко улыбаясь.       — Если не возражаешь, — скучающе протянул голос Драко Малфоя, — думаю, я лучше останусь здесь. Может я и слепой, но это не значит, что я глуп и вдруг куплюсь на твоё обманчиво дружеское ко мне отношение. — Он на мгновение замолчал, а затем добавил: — Ты, должно быть, Уизлетта.       Джинни закатила глаза, и Гермиона буквально видела, как скрипят у той зубы, что старательно пряталось за всё той же улыбкой.       — Как пожелаете, сэр, — притворно сладко ответила она.       — Хорошо, тогда давай покончим уже со всем этим. — В дверном проёме показалась бледная рука. — Я получил послание от Гермионы. По-видимому, она оставила что-то мне нужное, — он замолчал, будто бы с огромным усилием пытался подобрать какое-нибудь необидное слово, — у вас, — наконец закончил он.       — Ага, — натянуто ответила Джинни. — Слушайте, можете, пожалуйста, войти? Будет лучше, если вы сейчас всё-таки войдёте.       Не получилось бы у неё его уговорить, если бы Живоглот не подгадал бы момент и не вошёл на кухню, с счастливым мурчанием подбегая к Драко и начиная тереться о его ногу.       — Это Живоглот? — спросил он, хотя и так уже знал ответ. Он наклонился и почесал кота между ушами.       — Да, это он, — ответила Джинни.       — Она здесь? Гермиона, то есть. Гермиона тоже тут?       — Нет, — соврала Джинни, оглядываясь на них через плечо. — Но если вы войдёте и ненадолго здесь задержитесь, то, может, дождётесь её.       Многозначительное молчание.       — Ладно, — коротко согласился Драко, неуверенно переступая порог, Живоглот шёл впереди.       Гермиона твердила сама себе, что это очень хорошо, что он теперь был таким красивым. Ему ужасно шла такая хорошо скроенная мантия, а светлые волосы были подвязаны назад элегантной чёрной лентой. Единственным недостатком его в остальном идеального лица были молочно-серые глаза и невидящий взгляд. В правой руке он держал чёрную лакированную трость, которой он водил перед собой. Гермиона хотела бы сейчас быть в другом месте и не видеть этого.       — Не присядете? — предложила Джинни, проявляя нехарактерную ей вежливость.       — Уизлетта, — фыркнул Драко, приподнимая уголок губ в усмешке, — даже если бы я знал, где здесь стул, я бы не сел. Отдай мне то, что оставила мне Гермиона, и я пойду своей дорогой.       — Какой упрямый, — упрекнула его Джинни, уперев руки в боки. Она постукивала носком обуви по полу, но и без этого было понятно, что она начинает раздражаться. И когда Драко не ответил, она продолжила: — Ладно, буду максимально коротка, — пробурчала она, а затем, собравшись с духом, выдала: — Женись на мне.       Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух. Даже если бы Гермиона не была под действием заклинания, она бы продолжала стоять, как вкопанная. Она почувствовала, как хватка Гарри на плечах усилилась, но он тоже ничего не говорил.       Спустя будто бы вечность Драко, наконец, смог ответить:       — Я ухожу, — решительно заявил он и повернулся, потянувшись к дверной ручке.       — Нет, послушай, — продолжила Джинни, резко захлопывая дверь.       И тогда Драко весь напрягся. В руке появилась палочка, хотя Гермиона не видела, чтобы он лишний раз двигался. Она широко распахнула глаза, распознав светло-коричневую палочку. Она была из виноградного дерева, чуть длиннее десяти дюймов, очень гладкая.       — Уизлетта, — очень тихо начал Драко, — я сделаю тебе одолжение и предупреждение, потому что Гермиона тобой дорожит, хотя лично я совершенно не понимаю почему, она всегда хорошо отзывалась о тебе. И вот моё предупреждение: дай мне беспрепятственно уйти и я, в свою очередь, оставлю тебя в живых. Считаю до трёх. Один.       — Я чистокровная волшебница, — тут же выпалила Джинни. — И мне всё равно, что ты слеп. У меня нет денег, но у меня есть статус. Наш союз был бы довольно выгодным.       — Два.       — И я знаю, как вернуть тебе зрение.       А вот это, похоже, заинтересовало Драко — он замер и повернулся к Джинни.       — И как? — спросил он голосом едва-едва громче шёпота.       — Есть одно зелье, — всё так же быстро тараторила она, — и есть оно только у меня.       — И ты мне его не дашь, пока я не стану твоим мужем?       — Да, — согласилась Джинни.       И снова она глянула в их сторону, Гермиона знала, что смотрит она именно на Гарри. И Гермиона ещё больше запуталась. И изо всех сил попыталась сопротивляться сковывающему заклинанию. Пусть даже он поймёт, что она здесь, — не станет она больше этого слушать.       — Тогда моё предупреждение всё ещё в силе, но так и быть я начну отсчёт заново — я сегодня щедрый.       — Почему нет? — поинтересовалась Джинни. — Назови мне хотя бы одну вескую причину, и я дам тебе зелье.       — Я бы не стал верить ни единому слову такой волшебницы, как ты, но если тебе от этого станет легче: я не могу и не буду жениться ни на какой волшебницы, кроме одной-единственной, и ты не она. Один.       — И кто же она?       — Я твоё пожелание выполнил и больше не должен отвечать на твои вопросы. Два.       — Просто назови её имя. Просто хочу, чтобы ты сказал её имя. Вслух. Словами.       Драко сощурил невидящие глаза.       — Зачем тебе это?       Теперь Джинни явно нервничала. Она широко распахнутыми глазами глядела на палочку. Она так же хорошо, как и все остальные, знала, какую роль Драко играл во время правления террора Тёмного Лорда. Она знала, что за опасное оружие палочка в его руках.       — Мне просто интересно. Я от тебя отстану, если скажешь.       — Кто ещё нас слышит? — поинтересовался Драко, вращая головой из стороны в сторону, будто пытаясь расслышать какие-то звуки, которые не услышал раньше. Гермиона не была уверена, но ей даже показалось, что он попытался незаметно принюхаться, словно бы стараясь уловить чужой запах, хотя теперь он такого делать и не мог.       — Никто, — ответила Джинни, но ответила она это слишком быстро.       — Мр-р-р, — встрял Живоглот.       Драко на мгновение обернулся на кота, а затем на его лице промелькнуло выражение решительности.       — Все, кто бы меня сейчас ни слушал, знайте, — заявил он громче, чем говорил до этого, — волшебница, про которую я говорил, — Гермиона Грейнджер, которая носит красный плащ. Ни на ком другом я жениться не желаю. Ни за золото, ни за серебро, ни даже за возможность вернуть себе зрение. Я уже давно пытаюсь ей об этом сказать, но, видимо, зря её называют гениальной волшебницей.       Джинни скрестила руки на груди и самодовольно улыбнулась.       — И что, это так трудно было? — поддразнила она.       — Фините, — послышался голос Гарри позади Гермионы, и она пошатнулась вперёд из-за снятого заклинания, но успела ухватиться за край кухонного стола.       И Драко тут же повернулся на этот звук.       — Гермиона? — позвал он, невидяще глядя на них.       — Привет, Драко, — ответила она. А потом, так как она была Гермионой Грейнджер и была настолько же умна, насколько длинен день, она повернулась к Джинни и уточнила: — Твой брат не отправил ему зелье совой сегодня утром, да?       — А, нет, — Джинни деликатно кашлянула, — Но он отправил письмо.       — Ну конечно, его отправил Уизли, — усмехнулся Драко, но Гермиона прекрасно расслышала нотки холода в его голосе.       Ничего не сказав, на ватных ногах, она подошла к нему и взяла его за руку. Усмешка с его губ не исчезла, но он крепче сжал её ладонь, будто бы боясь, что она уйдет, как только он ослабит хватку.       — Где тогда зелье? — Спросила Гермиона у Джинни, выгнув одну бровь.       Джинни хватило порядочности изобразить сконфуженность.       — Мы знали, что ты не поверишь, если не услышишь всё своими ушами, — тут же пояснила она. Джинни полезла рукой в карман и достала маленькую колбочку, в которую Гермиона ранее этим же днём осторожно перелила зелье.       — Спасибо, Джинни, — ответила Гермиона. — Обсудим это позже. А сейчас нам с Драко нужно поговорить. На улице. С глазу на глаз, — добавила она на случай, если вдруг возникнут какие-то недоразумения.

***

      Снег под ногами хрустел, Гермиона вела Драко к скамейке под можжевеловым деревом. Где-то в раскидистых ветвях дерева пела маленькая птичка.       — Гермиона…       — Выпив зелье, ты потеряешь сознание на пару дней, а когда проснёшься, у тебя будет зверски болеть голова, — непринуждённо пояснила она. — Головная боль может длиться дня три-четыре, но полное восстановление наступит где-то через неделю.       — Я о…       — Ладно, скажу это сейчас. Перед тем, как ты выпьешь зелье. Потому что я, как мне кажется, и так слишком долго ждала, чтобы это сказать.       Драко замер.       Где-то высоко над ними послышалась трель птицы. Почему-то Гермионе показалось, что та так её подбадривает.       — Мадам Гринграсс — не моя бабушка, — начала она. — Её внучкой — настоящей внучкой — была моя лучшая подруга. Её звали Астория Гринграсс, и тот красный плащ принадлежал именно ей. Она дала мне его поносить, потому что я согласилась отнести продукты её бабушке в лес. В день нашей первой встречи на моём месте должна была быть она. Но так получилось, что тогда в лес пошла именно я. Асторию вместе с моей семьёй и другими жителями деревни убили. Я даже думала, как бы всё случилось, если бы в тот день тебя в лесу встретила Астория, а не я. Она была очень красива, ты не представляешь насколько, и она была по-своему очень одарённой волшебницей.       — Гермиона, ты…       — Нет, дай мне закончить, потом скажешь. Я не сравниваю нас. Если я говорю, что она красивая, это не значит, что я не думаю так же о себе. Если я называю её одарённой волшебницей, это не значит, что я бездарность. Я просто говорю, что мне интересно, что случилось бы, если бы в тот день в лес отправилась она, а не я. Сделала бы она то же самое, что сделала я? Встретилась ли она бы тогда с тобой в лесу? Подумала бы она пойти искать феникса? Поймала ли бы её Беллатриса? Может, она тоже влюбилась бы в тебя?       Молчание натянулось между ними тетивой лука.       И наконец:       — Теперь можно мне сказать? — сдавленно и немного отстранённо спросил Драко.       Гермиона нервно усмехнулась и отпустила его руку.       Не желая ни на мгновение терять тактильный контакт с выбранной им волшебницей, Драко потянулся вперёд и обхватил её лицо ладонями.       — Я ничего не знаю о твоей мёртвой подруге, но я даже представить не могу, что встретил бы другую Красную Шапочку, не тебя, и я даже представить не могу, что тот красный плащ, который так тебе идёт, принадлежал бы кому-то другому. Гермиона Грейнджер, ты самая упрямая, сложная и прекрасная волшебница, которую я когда-либо знал. Именно ты была той волшебницей, которую я тогда встретил в лесу, и я был бессилен против твоей власти надо мной. Ты изменила мой мир и переписала мои звёзды. Для меня не существует другого будущего, кроме того, что я могу провести с тобой. Я понятия не имею, как мне научиться жить с тобой, но последние две недели показали мне, что я ещё больше понятия не имею, как мне жить без тебя. Если ты сейчас не согласишься выйти за меня, не думаю, что я смогу это пережить. Поэтому я спрошу тебя. Теперь по-настоящему. Гермиона Грейнджер, ты выйдешь за меня?       Гермиона улыбнулась так ярко, каким ярким бывает рассвет, разгорающийся на неспокойном небе.       — Да, — ответила она.       И потом Драко наклонился ниже, подхватывая её губы своими, и мир взорвался светом и звуком. Его губы были холодными и мягкими, но дарили тепло, сам он целовал её с небывалой уверенностью. Он запустил пальцы ей в волосы и как можно сильнее вжал Гермиону в своё тело. Она поразилась тому, что он был таким сильным, таким настоящим, что он был сейчас здесь.       А когда они разорвали поцелуй, Драко вновь прижал её к своему торсу.       — Гермиона, — прошептал он ей в макушку, — моя маленькая Красная Шапочка.       Она рассмеялась на выдохе, ухо прижато прямо к бьющемуся в груди сердцу.       — Драко, — так же тихо ответила она и услышала, как его сердце застучало быстрее при звуках собственного имени, — мой Серый Волк.       Где-то над головой маленькая птичка весело защебетала и улетела далеко-далеко.

***

      Две недели спустя, когда головная боль после зелья Гермионы прошла, Драко вернулся в Нору, принеся с собой подарки для Гермионы, Живоглота, Гарри и всех Уизли.       Мадам Уизли и Джинни охали и ахали над красивым зелёным шёлком.       — Я пришёл просить благословения, — пробормотал Драко, низко наклоняясь к мистеру Уизли.       — Её отца больше нет в живых, — с такой же серьёзностью в голосе ответил мистер Уизли, — так что можешь просить благословения у меня.       — Я требую следующего: в качестве приданного руку и сердце Гермионы, кота Живоглота, те книги и вещи, которые Гермиона считает своими собственными и её красный плащ. В обмен ваша же семья не будет ни в чём нуждаться до конца своих дней.       Пусть мистер Уизли согласно кивнул, Гермиона, которая не была знакома с обычаями магического мира и которая не знала, что невеста обычно в подобного рода разговорах участия не принимает, вставила:       — Красного плаща уже нет. Беллатриса его забрала, и, я уверена, его уже уничтожили.       Глаза Драко зажглись весельем, он взял один из завёрнутых в бумагу свёртков из кучи таких же и протянул его Гермионе.       — Я надеялся, что ты это скажешь.       Она открыла крышку коробки, и внутри лежало ничто иное как слегка потрёпанный красный дорожный плащ Астории, скрываемый такой тонкой бумагой, что его было видно и через неё.       — Моя мама сохранила его ещё с того дня, — пояснил он. — Она, похоже, думала, что когда-нибудь он сможет пригодиться.       Гермиона тут же помрачнела.       — И что она думает насчёт твоего предложения руки и сердца?       Драко запустил пальцы в волосы и вздохнул.       — Она не в восторге, но она смирится. Как только у неё появятся внуки, для неё ничего другого уже значения иметь не будет.       — Внуки? — повторила Гермиона, выгнув бровь. — Кто говорил о внуках?       — Ты говорила, что хочешь детей, — возразил Драко, явно начиная раздражаться.       — Говорила, но когда мы были заперты в замке твоей тёти! Я вообще не думала, что у меня будет будущее! И, конечно, я хочу детей. Просто не хочу их вот прямо сейчас.       Волосы даже наэлектрилизовались на кончиках из-за переполняющего её гнева.       — Завтра, через десять лет — мне всё равно, — ответил Драко, взмахнув рукой. — Но моей маме…       — Я не буду делать что-то, только чтобы порадовать твою маму. Я ещё столько всего хочу сделать до беременности. Столькому научиться. И мы ещё даже не говорили о школе, которую я хочу открыть, и…       — Школе?! Какой школе?       — Школе для волшебников и волшебниц всех слоёв общества, где они могли бы обучаться вместе. Мне казалось, я об этом говорила.       — А вот мне кажется, что нет! И где ты хочешь её построить?       — Я думала, замок Блэков может стать…       — Ещё раз: что ты хочешь?!       А потом, больше с целью прервать надвигающуюся перепалку:       — Давайте лучше обсудим церемонию, — встрял мистер Уизли.

***

      Так и жили.       Через год они поженились, а через два уже ждали первенца. Гермиона жила в Малфой-Меноре, как королева, а вся семья Уизли и Гарри Поттер, как и говорил Драко, до конца своих дней ни в чём не нуждались. Чаще всего они жили в счастье и покое. Иногда случались времена, когда всё было иначе. Но они всегда оставались рядом друг с другом, и это компенсировало все плохие моменты в их отношениях.       Конец.