Страх перед волками

      Три дня и три ночи Гермиона спала, и три дня и три ночи все Уизли приглядывали за своей пациенткой.       — Она проснётся, когда сама будет готова проснуться, — говорил мистер Уизли, складывая руки за спиной в замок.       — Но что, если с ней что-то случилось, а мы даже об этом не подозреваем? — беспокоилась мадам Уизли.       — Ага, — поддакнул Билл, старший сын. — Мы залечили сломанные кости всего за десять минут, а после крововосполняющего зелья она должна была уже прийти в себя.       — Действительно, — вторил Чарли, второй по старшинству, — и она единственная, кто знает, как сварить зелье, которое поможет Джинни.       — Может, нужно просто ещё немного подождать, — предположил Перси, третий по старшинству.       — Может, — в один голос согласились Фред и Джордж, пятый и четвёртый по старшинству.       — Нет, она уже должна была проснуться, — настаивал Рон, шестой по старшинству.       — Скоро и проснётся, — заверил его Гарри, он сыном Уизли не был, но любили его все, как родного.       Именно в этот момент, когда вокруг столпились Уизли и один Поттер, Гермиона распахнула глаза. Она подняла руку, потирая веки и избавляясь от пелены, оставшейся после сна.       — А? — невразумительно пробормотала она. — Что происходит? — прокряхтела она хриплым от долгого молчания голосом. — Мы победили? — А затем на неё волной нахлынули воспоминания, и она поняла, где находится. — А где Драко?       Гермиона всё ещё была слаба, но даже в таком состоянии, когда она не могла встать с кушетки, она принялась за зелье, способное пробудить Джинни Уизли.       — Нет, Гарри Поттер, нарежь те, что поменьше, — указала она, крикнув другу, стоящему в другой части комнаты, где был установлен котёл. — Я сказала: те, что поменьше! А ты просто режешь то, что попадётся под… ай, ладно. Принеси мне доску, я сама всё сделаю.       Гарри и Рон обменялись взглядами, но первый послушался и принёс разделочную доску Гермионе, принявшейся заново нарезать абиссинскую смоковницу, которую Гарри только испортил.       — Мы тут узнать хотели, — осторожно начал он, пока Гермиона продолжала разбираться со смоковницей, — ты пойдёшь к Малфою, когда, э-э-э, тебе станет лучше, да?       Нож ритмично продолжал резкие движения по доске.       — Ну конечно пойду, Гарри Поттер. Что за глупые вопросы?       — Но… почему?       Гермиона не стала говорить, что скучает по его тонкому чувству юмора или что разрывается между желанием на него накричать и желанием поблагодарить его за спасение. Гермиона не стала говорить, что волновалась, потому что Драко всё ещё был слеп и потому что никто так наверняка и не снял с него проклятие волка. Гермиона не стала говорить, что ей нестерпимо хотелось обсудить с кем-нибудь умным книги, которыми она, как изголодавшаяся, зачитывалась, как и раньше. Но она всё же ответила:       — Он задолжал мне ответы на некоторые вопросы, — больше ничего говорить не стала.       Когда, наконец, она смогла встать с постели, Гермиона одолжила у мадам Уизли плащ, собрала плетённую корзинку и убедила мистера Уизли аппарировать её в дом Андромеды Тонкс — матери теперь уже мёртвой волшебницы, которую Гермионе знать не довелось, и сестры матери Драко. Именно в том доме, запрятанном глубоко в лесу, сейчас жил Драко, вдали от любопытных глаз и вопрошающих взглядов.       У двери Гермиону встретили две женщины. Они были так похожи, что и сомнений не оставалось в том, что они сёстры. Ни одна из них даже не улыбнулась, но на лицах обеих читалось одинаковое выражение вежливой скуки, что она уже привыкла видеть и у Драко.       Гермиона не сильно низко поклонилась, переводя взгляд с одной женщины на другую, всё продолжая перебирать пальцами ручку плетёной корзинки.       — Ты, должно быть, Гермиона, — начала женщина, что повыше и чьи волосы были каштанового цвета. — Молли предупредила, что ты должна прийти. Проходи на кухню, пожалуйста.       Волшебница, что была пониже и чьи волосы были пепельно-светлыми, ничего не сказала, но она даже на мгновение не сводила взгляда голубо-ледяных глаз с лица Гермионы, пока волшебница повыше засуетилась, заваривая чай. Гермиона присела, поставив корзинку на колени и всё также перебирая ручку пальцами. Когда волшебница с каштановыми волосами поставила на стол перед ними три одинаковые чашки, светловолосая волшебница спросила:       — Ты пришла к моему сыну?       Теперь Гермиона поняла, кто из этих волшебниц кто, и согласно кивнула.       — Да, мадам Малфой. Я пришла навестить Драко.       — А не убежишь ли ты с криком, как только его увидишь? — продолжала Нарцисса Малфой настолько величественным тоном, будто бы она была королевой.       — Нет, мадам Малфой, — ответила Гермиона, посчитав вопрос довольно грубым, но не решившись опускаться до оскорблений. — Я уже видела его и считаю и не вполовину таким ужасным, какими бывают некоторые другие люди.       — А будешь ли ты насмехаться над его слепотой? — безжалостно, как солдат, поинтересовалась Нарцисса Малфой.       — Нет, мадам Малфой, — повторила Гермиона, уже начиная раздражаться, но решив, что в этой ситуации как серьёзный человек поведёт себя именно она. — Это довольно жестоко — насмехаться над недостатками того, кого считаешь своим другом.       — А будешь ли ты…       Но не успела мадам Малфой закончить свой третий вопрос, как Гермиона произнесла:       — Я правда просто хочу с ним встретиться. — Она резко встала, не сделав ни глотка чая, и взяла с собой корзинку. — Знаете, у меня ещё куча дел, так что, если не возражаете, я пойду — не хочу просидеть здесь весь день, объясняя вам свои мотивы, — она на пару мгновений замолчала, а потом с недовольством в голосе добавила: — Мадам.       Мадам Малфой выглядела сейчас так, будто её только что ударили, но мадам Тонкс, старшая сестра Нарциссы, лишь звонко рассмеялась. Вытерев выступившие в уголках глаз слёзы, она ответила:       — Он где-то на заднем дворе. Думаю, в саду. Пойдём, — она встала на ноги, — я тебя провожу.       И Гермиона прошла за мадам Тонкс по всему дому, к задней двери.       — Думаю, будет лучше, если ты сама его найдёшь, — произнесла волшебница, раскрывая двери и жестом указывая Гермионе пройти на задний двор. — Пусть мы с ним и родственники, отношения у нас всё ещё на уровне незнакомцев. Не хочу вам мешать.       Быстро поблагодарив мадам Тонкс, Гермиона вышла в сад. Перед ней открылось буйство цветущих клумб. Андромеда ухаживала за садом, отчего он был вечно живым и цветущим, будто лето в мире магии. Даже сейчас, когда воздух снаружи был ломким от осенней прохлады, а тучи были тёмными и тяжёлыми от снега, в саду Андромеды было тепло и ярко, как в самые летние деньки.       Решив, что сейчас подходящий момент, Гермиона щёлкнула замком на плетёной корзинке. Из неё выпрыгнул Живоглот и потянулся, наслаждаясь искусственным послеполуденным светом. Он кинул короткий взгляд на Гермиону и принялся петлять между клумбами.       Вскоре Гермиона с Живоглотом нашли Драко Малфоя спящим возле розового куста.       Он дёрнул ушами, расслышав шаги Гермионы, пусть она и пыталась быть как можно более тихой, чтобы не разбудить его.       — Кто это крадётся по кустам? — спросил он, пытаясь унюхать какие-нибудь знакомые запахи. Он открыл глаза — молочно-белые — и невидяще уставился вперёд.       — Это я, — еле слышно ответила Гермиона, хотя сердце набатом колотилось где-то в ушах.       — Мяу, — откликнулся кот.       — И Живоглот, — добавила она и присела неподалёку от Драко.       На его лице, пока она говорила, отражалась лишь скука, какую она видела и у его матери и тёти, но уши, вставшие торчком на макушке, выдавали его замешательство.       — Цветы просто прелестны, — так же тихо продолжила она.       — Почему ты пришла? — вдруг спросил он. Голос был спокойным, но хвост, мотавшийся туда-сюда по траве, выдавал его нервозность.       — Я хотела поблагодарить тебя.       — Оу, — выдавил он. И пусть ему удалось хорошо это скрыть, поникшие плечи выдавали разочарование, как ей показалось. — За что?       — За спасение моей жизни, — ответила Гермиона, не желая, чтобы что-то отвлекло её от изначальной цели. — В замке Блэков. Я бы наверняка умерла, если бы не ты.       — Ничего особенного, — рыкнул Драко, махнув когтистой лапой. — Ты мне ничего не должна.       Живоглот прижался головой к боку Драко, мурча. Будто бы даже не замечая этого, он опустил лапу и погладил кота по голове.       Рвано вздохнув, Гермиона продолжила:       — И ты сказал, что, когда всё закончится, ты расскажешь мне обо всём, что сделал.       Воздух между ними будто бы загустел от ожидания.       — А, — выдохнул Драко, — да, сказал. Получается, всё закончилось? И теперь я должен всё тебе рассказать?       И пусть Гермиона была уверена, что ответ ей не понравится, она была настолько же храбра и настолько же любопытна, насколько длинен день.       — Да.       — И что он тебе рассказал? — спросил её Гарри этим же вечером, когда Гермиона вернулась обратно в Нору.       — Всё, — ответила она и выпустила Живоглота из корзинки.       И после такого ответа Гарри не стал выпытывать подробности. Он знал, что Гермиона в итоге поняла, каким всё же монстром являлся Драко Малфой. И в глубине души он испытывал огромное облегчение. Гарри был обеспокоен такой озабоченностью подруги другим волшебником, но пока Гермиона знает о нём всю правду, сердце Гарри спокойно — потому что кто вообще может полюбить это чудовище?       — И что будешь теперь делать? — спросил он.       Она глубоко вздохнула, испустив дрожащий выдох, и ответила:       — Сейчас мне нужно помешать зелье для Джинни тридцать три раза против часовой стрелки. — Она расстегнула пуговицы на одолженном у Молли плаще и повесила его на крючок у входной двери. — А потом мне нужно будет собрать и отнести пару книг Андромеде.       — Что? — пролепетал Гарри, не веря своим ушам. — Зачем?       Гермиона вынужденно и слабо ему улыбнулась.       — Потому что Драко сейчас не может читать, и мне кажется, что ему скучно.       Удивление Гарри решением Гермионы было ничем по сравнению с реакцией Драко.       Когда она пришла в тот особняк на следующий день, Андромеда снова проводила её в сад, и она снова нашла Драко у куста с розами.       — Я вчера уже рассказал тебе всю правду, — рявкнул он, вскочив на ноги. Взгляд невидящих глаз бегал по её лицу, будто бы он даже сейчас пытался найти в его чертах правду.       — И я тебе верю, — ответила Гермиона, поставив корзинку на землю. Затем она и сама присела и открыла её.       — Я был немногим больше декоративной собачки для Т… Лорда Волдеморта, — воскликнул он.       Она с мгновение обдумывала его слова, а затем ответила:       — Скорее, охотничьей собаки, как мне кажется.       — Я убил многих людей, — сказал это так, словно языком коснулся больного зуба.       — Ну да, убил.       — Я не стану вымаливать прощения, — фыркнул он, выпрямляясь — рост и правда впечатляющий.       Гермиона посерьезнела.       — Не мне тебя прощать, — наконец ответила она. — Но если бы это и было в моей власти и даже если бы ты умолял меня о прощении сотни, сотни дней, я бы тебя не простила.       — Я слишком многое сотворил — не заслужу я себе искупления.       — Я пришла не для этого.       Воздух между ними будто бы загустел от ожидания.       — А, — наконец произнёс Драко, — зачем тогда ты пришла?       И пусть Гермиона была уверена, что ответ ему не понравится, она была настолько же дружелюбна и настолько же добра, насколько длинен день, поэтому она достала из корзинки книгу.       — Я тут подумала, что тебе здесь скучновато.       Так и проходили дни: старательно, кропотливо Гермиона варила зелье, которое пробудило бы Джинни Уизли. Она собрала слёзы феникса, который теперь не отлетал от Гарри. Она помешивала зелье, нарезала ингредиенты и следила за фазами луны.       А когда она не варила зелье, которое пробудило бы Джинни Уизли, Гермиона летела на метле или использовала портключ, чтобы добраться до маленького коттеджа Андромеды, расположенного в лесу, где она навещала Драко Малфоя. Она читала ему множество книг, которые приносила из библиотеки Уизли, но иногда он не без смущения предлагал ей прочитать ему те, что нашёл в семейном поместье. Они болтали и смеялись, и обсуждали всё подряд — от чего-то незамысловатого до глобального.       А когда Гермиона не навещала Драко Малфоя в маленьком коттедже Андромеды, расположенном в лесу, она что-то искала. Поначалу она не знала, с чего начать, поэтому начала сразу отовсюду. Она брала книги с полок и подолгу листала страницы, и наконец нашла, что искала.       И потом она начала варить второе зелье. А затем и третье.       — Ты меня вообще слушаешь? — спросила Гермиона, глядя на Драко поверх книги.       Они сидели плечом к плечу у своего любимого розового куста. Снаружи снежная буря выжала все краски из деревенской местности, оставив лишь неумолимые серый и белый. А в саду лето продолжало своё вечное господство и пестрело буйством красок и покоем в жизни Гермионы.       — Естественно, — ответил он, ни на секунду не переставая поглаживать шёрстку на спине Живоглота. Сам кот блаженно прикрыл глаза, лениво развалившись по другую сторону от Драко.       — Нет, не слушаешь, — хмыкнула Гермиона и захлопнула книгу. — У тебя уши были в другую сторону повёрнуты. — Она указала на сад позади них.       — Мурлокомль происходит из Скандинавии, но сейчас он широко распространён и на севере Европы. Он напоминает мясистый, розоватый гриб, покрытый редкими, жёсткими чёрными щетинками. Великолепный селекционер — Мурлокомль за несколько дней может разрастись по среднего размера саду, — с идеальной точностью повторил за ней Драко.       — Ладно-ладно, — хмыкнула она. — Но ты как будто заскучал.       Он настороженно дёрнул ушами.       — Предположим, что так и есть. Как ты будешь меня развлекать?       — Но я уже пытаюсь развлечь тебя, — ответила Гермиона, тыча указательным пальцем ему в плечо.       Быстро, со скоростью вспышки, его большая лапа схватила её за руку и осторожно потянула на себя.       — Ой, — воскликнула Гермиона, попытавшись встать, но огромная лапа удержала её на месте.       — Сегодня у тебя как-то не очень получается меня развлечь. Мы уже дважды читали «Фантастических тварей», и у меня нет особого желания в третий раз слушать о Мурлокомлях, Клаббертах или Акромантулах, — признался Драко. — Я же не виноват, что ты ведёшь себя не как всегда.       — Ну простите, ваше высочество, — пробурчала Гермиона и вновь попыталась встать, но вновь почувствовала сильную хватку лапы и едва ощутимое касание когтей на коже.       — Ты прощена, — высокомерно заявил он, проводя когтями ей по волосам.       Гермиона улеглась поудобнее, укладывая голову ему на колени. Тонкие когти продолжали медленно проводить вниз по волосам, изредка задевая кожу головы. Гермиона удовлетворённо вздохнула и прикрыла глаза.       — И как ты предлагаешь это исправить? — наконец поинтересовалась она.       — Сегодня я буду тебя развлекать, — спокойно ответил он.       Гермиона фыркнула.       — Нет, — настоял он, продолжая успокаивающие движения когтями, распутывая в некоторых местах волосы и рассеянно накручивая прядки на пальцы. — Я буду тебя развлекать. И покажу, как развлекается настоящий мастер развлечений.       — И как же, позволь спросить? — спросила она, лениво улыбаясь.       — Буду рассказывать тебе истории, — предложил он.       — Какие, например?       — Ну, — протянул Драко, — ты же ничего против сказок не имеешь?       Гермиона махнула рукой, а потом вспомнила, что он этого не видит, и ответила:       — Не-а, не имею. Отношусь нейтрально, меня просто немного бесят все эти принцессы и феи-крёстные.       Он в недоумении приподнял уши.       — Феи-крёстные? — переспросил он. — Я таких не знаю.       — Ну понимаешь, — попыталась объяснить она, — как, например, в «Золушке» или в «Сказке о девочке-пастушке».       — «Золушке»? «Девочке-пастушке»? — Драко покачал головой.       — Полагаю, — ответила Гермиона, — сказки волшебников отличаются от маггловских.       На его зверином, с заострёнными чертами лице, появилась насмешливая ухмылка. На долю мгновения ей показалось, что он скажет что-то плохое о магглах. Гермиона, затаив дыхание, ждала язвительного смеха, издёвки, нелестного комментария о том, откуда магглы вообще могут знать что-то о феях. Но затем Драко ответил:       — Тогда ты, наверное, не возражаешь послушать о «Зайчихе Шутихе и Пне-Зубоскале». А теперь будь тише, потому что я сейчас буду тебя развлекать.       Наконец, зелье было готово, и Гарри, Гермиона и все Уизли собрались в маленькой комнатке, где, как живой мертвец, спала Джинни.       Гермиона повернулась к собравшейся толпе и объявила:       — Кто хочет дать зелье Джинни?       — Молли, не хочешь? — спросил мистер Уизли, осторожно беря пузырёк из рук Гермионы и протягивая его своей жене.       — Чур не я, — забеспокоилась мадам Уизли. — Пусть такую честь окажет её старший брат. — И она передала колбу Биллу, стоящему рядом с ней.       — Чур не я, — повторил за ней Билл. — С Чарли она всегда общалась больше. — И он передал зелье Чарли, стоящему рядом с ним.       — Действительно, — добавил Чарли, второй по старшинству. — Но она уже так давно не видела Перси. Пусть, как проснётся, увидит его первым. — И он передал склянку Перси, стоящему в стороне от семейства и выглядящему обеспокоенным.       — Увидь она меня первым, наверняка будет пребывать в глубочайшем шоке, — отмазывался Перси с нерешительной улыбкой на губах. — Близнецы всегда ей нравились больше остальных. — И он передал пузырёк близнецам, стоящим впереди.       — Может и так, — в унисон согласились Фред и Джордж. — Но Рон ближе ей по возрасту, поэтому честь разбудить её должна достаться именно ему. — Вместе они передали зелье Рону, стоящему в изножье кровати, прямо рядом с Гермионой.       — Нет, — настоял Рон, который всегда понимал больше, чем того выказывал. — Разбудить её должен Гарри. Он больше всех по ней скучает. — И, серьёзно на него взглянув, он передал маленькую стеклянную колбу Гарри Поттеру.       Стоящие позади него остальные Уизли и Гермиона активно выразили своё согласие с таким заявлением.       — Спасибо, — ответил на это Гарри, у которого своей семьи не было, но который любил всех собравшихся, как родных.       — Трёх капель должно хватить, — проинструктировала Гермиона, когда Гарри достал пробку.       Он понятливо кивнул и одной рукой осторожно приоткрыл Джинни рот, придерживая её лицо за подбородок, не слишком сильно, просто чтобы зелье смогло пройти между губ и зубов в горло. Один, два, три — Гарри капнул раствор ей на язык, не смея сделать и вдоха.       Не раньше, чем третья капля пропала меж её губ, Джинни медленно распахнула глаза, а к щёкам вернулся естественный цвет. Она зевнула и потянулась, будто бы только что проснулась, а затем улыбнулась и произнесла:       — Привет, Гарри.       И все возликовали.       Одним днём, когда Гермиона вернулась в маленький коттедж Андромеды после проведённого с Драко за чтением времени, ей выпал шанс услышать голоса, доносящиеся из кухни.       — Он очень хорошо о ней отзывается, — послышался голос мадам Тонкс.       — Действительно, — ответил ей голос мадам Малфой, хрупкий, как иней, покрывавший окна.       — На самом деле, он сейчас мало о чём ещё говорит, — выдала Андромеда в своей обычной манере, со смешком. — У него солнце встаёт и садится с именем Гермионы Грейнджер на устах.       Всё ещё прячась в коридоре, Гермиона почувствовала, как заалели щёки и как участилось сердцебиение. Она помнила их разговор, произошедший так давно, ещё в темнице Беллатрисы. Они и не смела надеяться на что-то большее, чем дружба с Драко.       — Действительно, — хмыкнула Нарцисса. — Но, учитывая его нынешнее состояние, ему больше не о чем говорить.       — Что, так сложно принять тот факт, что он неравнодушен к этой девочке? — в голосе Андромеды послышались опасные нотки.       — Конечно, он неравнодушен. Она его друг.       — Друг? — фыркнула Андромеда. — Даже ты видишь, что они…       — Мой сын не женится на маггле. В нём достаточно здравого смысла, и он имеет прекрасный вкус в девушках.       Гермиона почувствовала себя так, будто весь воздух в одно мгновение выкачали из лёгких. Андромеда и сама некоторое время молчала.       — Ты такая дура, Нарцисса Малфой.       — Я знаю своего сына, — последовал резкий ответ. — И знаю, что он не станет жениться на маггле, даже если только она и захочет выйти за него.       Гермиона уже достаточно услышала, поэтому, пока непролитые слёзы жгли глаза, постаралась издать как можно больше шума, имитируя свой приход, прежде чем войти на кухню. Она поспешно попрощалась и ушла по каминной сети, так и не рискнув взглянуть ни одной из волшебниц в глаза. Не проронив не единой слезинки, Гермиона оказалась в Норе, только там позволив себе зарыдать навзрыд. А когда слёзы закончились, она вытерла запястьем глаза и вымыла руки, продолжив готовить зелья.