Слепота котенка

Все началось с того, что братья Хайтани вернулись из исправительной колонии для несовершеннолетних. Риндо стал ее одноклассником, и Иори как ответственная староста обязана была проконтролировать его успеваемость. Сказать, что Риндо очаровал ее, было бы преувеличением. Она просто нашла его симпатичным, а на этом его плюсы заканчивались. Он был способным, но ленивым; учеба в полном охвате не занимала его ни капли, и лишь на уроках литературы да географии он преуспевал. В отличие от его старшего брата. К Рану Иори принюхивалась, как котенок — неуловимая и игривая опасность исходила от него, и она честно не понимала, как остальные люди, окружавшие его, не замечают этой специфической ауры. Рану все удавалось без труда — он учился на отлично, пусть и много прогуливал, участвовал в олимпиадах и побеждал. Иори завидовала и гадала: где зарыта собака? Казалось, он был одаренным, но даже у одаренности должны быть основания. Если он так хорош в учебе, то почему выбрал жизнь бандитскую вместо приличной? Он мог бы стать профессиональным судьей, полицейским или даже бизнесменом. Честным бизнесменом — поправила себя Иори. Она видела, что творилось с братьями и не могла оставить все как есть. Она наблюдала за ними из тени, делала пометки и негодовала, что свои таланты они вкладывают в пустоту. Однажды после школы она опоздала на автобус и, сердясь, решила дойти пешком. По пути она набрала номер Риндо. Сегодня он прогуливал, не известив ее. А она, между прочим, прикрыла его: сказала учителям, что он заболел. На удивление он ответил с первого раза. — Да? — Хайтани, где ты пропадал сегодня? — Ох, ты искала меня, — с хриплым придыханием промурлыкал Риндо. Иори отчего-то ускорила шаг. Помотала головой и приказала себе не обольщаться. Голос красивый, ума мало. Пошел к черту. — Это моя обязанность, представляешь? — Не вообразить, — она буквально представила чеширскую улыбку, заигравшую на его устах. — Я переезжаю, Иори, не злись. — С чего ты взял, что я злюсь? — девушка поймала себя на мысли, что задала этот вопрос, чтобы подольше послушать голос Риндо. Ей нравилось, когда они разговаривали; нравилось, как он неприлично произносил ее имя, а ведь они были не настолько близки! — Не знаю, может потому, что я вижу выражение твоего лица? — Что? Иори инстинктивно посмотрела на другую часть улицы и едва ли не хлопнулась в обморок. Приложив телефон к уху, Риндо держал в руках коробку, а рядом с ним его брат доставал сумки из грузовика. Пазл сложился. Они переезжали в дом по соседству. Она вежливо улыбнулась братьям Хайтани и как можно скорее забежала в дом. Сердце билось пулей, навылет. Что-то подсказывало ей, что спокойные деньки подошли к концу.

***

Она действительно ненавидела рождество. Вернее, ее обязанности старосты, потому что в них входила организация мероприятий. Она вернулась домой только ближе к восьми, поговорила по душам с папой и отправилась делать уроки. Сонная и рассеянная, она не могла сконцентрироваться на предмете. Душно. Иори свернула лист А-4 в форме веера и помахала на себя — не помогло. Раздраженная, решила открыть окно. Уселась на подоконник, вдохнула свежий морозный воздух и… замерла, изумленная увиденным. Ей открывался чудесный вид на квартиру Хайтани: в их не зашторенных окнах горел свет. Ран обрабатывал раны младшего брата, а они были поистине ужасными. Зрение у Иори было соколиным, поэтому она, не щурясь, разглядела внушающий кровоподтек под левым глазом, разбитую нижнюю губу и светло-синий синяк на скуле. Аханье. Иори знала, что братья Хайтани не последние люди в преступном мире; знала, что у них есть грешки, но когда впервые столкнулась с последствиями такой жизни — далекой от ее собственной — то испытала ужас неподдельный. Ноги с трудом удерживали вес тела. Пока она, завороженная, не отрывала взора, Ран Хайтани, будто ощутив пристальное наблюдение кожей, посмотрел в ее сторону. Его глаза нашли ее в считанные секунды. К щекам прилила кровь: Иори, наверное, должна была отвернуться, но ей нравился зрительный контакт, что они установили. Разве будет у нее еще такая возможность полюбоваться старшим Хайтани? Когда нет подлиз, вечно ошивающихся возле него. Когда нет сплетниц, которые могли любой жест растолковать по-своему. И вдруг — он подмигнул ей. Вдруг — она потеряла равновесие и больно ушибла голову. Вдруг — сердце в ней остановилось и забилось с новой силой. Чувства раздвоились: Иори перестала понимать себя.

***

Мимо Иори пролетела стая девятиклассниц. Они громко кричали и вздыхали. Устроили шоу. Но когда до девушки донеслись обрывки их разговоров, она насторожилась. — Ками-сама, он же убьет его! — Ну и поделом! Я хочу это видеть. Иори остановилась возле подоконника. Пробегая, ее толкнул какой-то парень, но она успела схватить его за локоть. — Не бегай по коридору. Этим ты подвергаешь опасности не только себя, но и… — Вы не понимаете, староста! Там же драка! — он яро зажестикулировал и в конце махнул на нее, словно ей не понять всю грандиозность события. — Я учту ваше замечание, но мне правда пора. — Постой! — она окликнула его, когда он ускорил шаг. — Кто хоть дерется? Ей действительно стало интересно, чья драка так переполошила общественность. — Ран Хайтани и вице-президент студсовета. Невозможно! Иори похлопала ресницами и как в тумане добралась до заднего двора школы. С трудом она, придерживая бейджик старосты, пробила себе путь через толпу учеников. Застав драку воочию, она забыла, как всю неделю избегала Рана Хайтани. Ей делалось тошно при мысли, что он припомнит ей любопытство — тогда она умрет от смущения. Но сейчас, когда он безжалостно колотил вице-президента, она понимала, что должна остановить это безумие во чтобы то ни стало. Навстречу с ней одновременно ринулся Риндо. У нее не было времени удивляться: она кивнула ему на Рана. Он схватил брата за плечи и что-то заговорил, а Иори, воспользовавшись заминкой старшего Хайтани, оттащила полумертвого вице-президента за плечи. Ее ладони и рукава рубашки испачкались в крови, но все, что она видела — лицо вице-президента, которое не могла узнать. Она осторожно коснулась его губ, приоткрыла их силой и заплакала — даже рот у него был наполнен кровью. Господи, какая мерзость. Разве возможно сотворить такое с человеком? Неудивительно, почему Ран сидел в тюрьме. Учителя поспешили к ним. Странно, что они не явились раньше. Сейчас Рана отведут к директору. Возможно, поднимут вопрос о его исключении. Иори бесстрашно подошла к старшему Хайтани и попросила его проследовать за ней. Когда по пути она натолкнулась на зама, то уверила, что сама проведет зачинщика драки до директора, но вместо этого они благополучно вышли за пределы учебного заведения, даже не забрав вещи. — Куда мы идем? — прервал, наконец, молчание Ран. Он выглядел беззаботным и, что самое интересное, совершенно отдохнувшим. Словно драки для него — способ освежиться, а не способ решения проблем. Кто-то применяет грубую силу, а кто-то искусство дипломатии. Иори считала, что и то, и другое имеет место быть, но, когда человек получает удовольствие от избиения других — это уже ненормально. Такие люди опасны для общества. И сегодня Иори поняла: тот самый старший Хайтани, который хорошо учился, который ее очаровал, который подмигнул ей неделю назад — на самом деле садист. — Подальше от школы, чтобы ты не избил еще какого-нибудь невинного ученика, или не дай боже директора. — Вице-президент не такой невинный, как ты думаешь. — А что он натворил, чтобы ты… — она резко остановилась и ткнула ему в грудь. Перед глазами встал образ окровавленного лица. — Ты… избил его до полусмерти?! — Скажу, когда мы дойдем до пункта назначения, — весело пропел он, ничуть не задетый упреком и отвращением в ее взгляде. Иори подавила в горле рыдания. Нельзя перед ним плакать — она это чувствовала. Они перешли пешеходный переход, свернули на северо-запад и дошли до одинокого заброшенного сквера. Она знала о существовании этого места, но никогда не была здесь лично — лишь иногда проезжала на велосипеде. Девушка села на скамейку и, притянув колени к груди, бесшумно заплакала. Она нарушила свой запрет «не плакать при Хайтани», но не чувствовала себя преступницей. В конце концов, она его не боялась. Она никогда не видела, чтобы он конфликтовал с девочками; ей казалось, любовь к женщинам — часть его натуры. — Значит, ты боишься, что я ударю директора, но не боишься, что ударю тебя? — Ты меня не тронешь. — Самоуверенно, — он усмехнулся и приземлился рядом. — Мне нравится. Переведя дух, Иори села как подобает и отняла руки от лица. Ей уже было плевать, заплаканные у нее глаза или нет — она хочет знать причину страшного поступка. — Я слушаю твое оправдание. — Вице-президент продавал героин. Губы задрожали. Перья раздражения щекотали грудную клетку. Иори взорвалась, как фейерверк. — Господи, Хайтани, не прикидывайся святым! — она встала перед ним, сжимая и разжимая кулаки. — Я же знаю, что вы тоже курили травку, мне на вас доносили. — Марихуана не убивает, — он встал следом. Казалось, в нем тоже закипала злость, но она была сдержанной и холодной, как лезвие. — Героин — да. Чувствуешь разницу, староста? Он произнес ее звание с ласковой угрозой. «Игры со смертью» — так бы она это охарактеризовала. — Юбку поправь. Иори потупила взгляд. Похоже, юбка задралась, когда она сидела. Черт-черт-черт. Она немедленно разгладила складки и жестко прокомментировала: — В следующий раз придумай оправдание получше. — Следующего раза не будет. Тлеющие угольки надежды вспыхнули неярким пламенем. То есть, он больше никого не изобьет до полусмерти? По крайней мере в пределах школы? — Ты мне обещаешь? — ей хотелось схватить его за руку. — Нет, — одно слово разрушило все. — Но ты больше не будешь злиться на меня, староста. Гарантирую. — Твои гарантии проверит на прочность время, Хайтани. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. — Это зависит от того, как часто ты будешь заглядывать в чужие окна. Проклятие! Он ей все-таки это припомнил.

***

Иори точно сумасшедшая. Она навязалась Риндо и каждый день сопровождала его до квартиры, чтобы передать задания Рану, которого освободили от занятий на месяц. Однажды, по пути домой, Риндо прямо поинтересовался: — Ты втрескалась в него, что ли? Она пожала плечами и, не краснея, честно ответила: — Кто знает? Может да, а может — нет. — Советую тебе определиться в ближайшие сроки. — А то что? — она кокетливо заправила прядь волос за ухо и смущенно улыбнулась. Иори не знала, кто из братьев Хайтани нравился ей больше — честно говоря, в последнее время она задумывалась, что была бы не против встречаться с ними обоими. А потом кривила губы: ну что за полиамория? Она не такая, верно ведь? — Я не хочу, чтобы ты пудрила ему мозги. Она оскорбленно приосанилась. Так значит, он говорил серьезно, а не шутливо, как она истолковала поначалу. — Я не из таких, я бы ни за что… — Ненавижу женщин, которые не могут непредвзято смотреть на ситуацию. — Риндо, почему ты… — И которые оправдывают себя до последнего. До завтра. Он хлопнул дверью перед ее лицом. Иори давно не чувствовала себя настолько опустошенной после диалога. Риндо предъявил ей неаргументированные обвинения и ушел, не дав ей и слово вставить в свою защиту. Просто унизил, разбил морально. И, в конце концов, какая разница, каких женщин он ненавидит? Ей-то что? Девушка злостно топнула ногой и направилась вниз по лестнице. Когда она злилась, ей хотелось двигаться — терпения ждать лифт не оставалось. Но она застыла как каменное изваяние, когда ее кирпичом по затылку ударила выстроившаяся логическая цепочка. Риндо ревнует ее к брату?! Какие еще могут быть причины у его агрессии? Обычно он общался с ней нормально, но с тех пор, как она «сблизилась» со старшим Хайтани, младший начал вести себя подозрительно недовольно. Как гавкающая шавка. Она едва ли не завизжала от счастья. Если ее теория верна, то почему бы ей не взять ситуацию под свой контроль? Она могла бы предложить ему встречаться, и они, и он… Поток ее мыслей прервал щелкнувший замок. Она посмотрела через плечо и ошалела: Ран Хайтани — настоящий! — выглядывал из приоткрытой двери и улыбался ей. Ей! — Староста, может, на чай? На этот раз «староста» было произнесено без угрозы — чистое проявление ласки. Лед в сердце Иори оттаял, и она совершенно позабыла о своих переживаниях. — Не откажусь.