Слепота котенка

И о чем она, черт возьми, думала, принимая предложение Хайтани?! Сейчас неловко елозила под проницательным взглядом одного и скучающим другого. Ран вдруг предложил саке, и Иори, черт бы ее побрал, согласилась. Сегодня она слишком податливая — и это пугало: очарование братьев затуманило разум. Бутылка предстала перед ней. Ран откупорил крышку и разлил алкоголь по керамическим очоко*. Иори отхлебнула, подержала жидкость во рту и глотнула. Приятное тепло опалило живот. Она не могла не отметить, что все чашечки из одного набора. Эстетично и создает иллюзию единства. Словно они с парнями — семья. Иори испустила истерический смешок. Алкоголь от непривычки в голову ударил, что ли? Заметив на себе косые взгляды, пояснила, обращаясь к самому старшему, а значит — ответственному: — Ты, вообще-то, спаиваешь несовершеннолетнюю. — Ты ведь никому об этом не расскажешь, — Ран погладил ее словами; девушка встрепенулась — он сказал это так, словно она была щеночком. Собаки отличаются преданностью. Только что Иори получила одобрение, а какой человек не хочет быть признанным? Но, получая любовь, не следует забывать, что от нее легко можно впасть в зависимость. Ран, что, ее приручает? Она покачала головой. Абсурд. — Не то чтобы ты была против, — цинично вставил Риндо: она с удивлением заметила, что его очоко уже пуста, и он поспешил налить себе еще, но брат хлопнул его по руке. — Сегодня тебе не следует напиваться. Иори резко ощутила, что от нее что-то ускользает. Что-то важное. Братья смотрели друг на друга так, будто о чем-то безмолвно переговаривались. — Как знаешь, — Риндо отступил, но не потому, что они пришли к компромиссу, а потому, что Ран подавил его своей волей. Иори неловко улыбнулась, привлекая к себе внимание запоздалым ответом: — Почему ты так уверен, что я никому не настучу? — Потому что ты наша гостья, — Ран посмотрел на нее с тем самым выражением на лице — ласка и угроза в одном флаконе. Девушка осушила чашку, и Хайтани старший подлил еще. От нее не ускользнуло, с какой медлительностью он это сделал. Что задумал? Риндо ведь остановил. Специально оставил ей? Ее шутка была не такой уж и шуткой? Они собираются споить ее? — Это большая честь. Риндо, как часто у нас бывают гости? — Дай подумать: как правило, никогда. А если и бывают, то после этого их никто не видит. На ватных ногах Иори встала из-за стола — Ран следом за ней, словно только этого и ждал. — Это что, угроза? — она прямо взглянула на Риндо: до ушей его будто расползалась поистине дьявольская ухмылка. — Ну что ты, — она не заметила приближение Рана: только когда он загородил младшего брата и небрежно потрепал ее по щеке, пришлось признать и его пугающие присутствие. — Этим мы хотели выразить благодарность. — За что? — недоуменное хлопанье ресниц. — Уже забыла? За неоднократное прикрытие. Братья Хайтани не остаются в долгу. Чего ты хочешь за свою помощь? — Что? — Иори попятилась, чувствуя себя окруженной со всех сторон. Хайтани заманили ее в свое логово, овили паутиной, а она, дуреха, и рада была, что они высосут из нее все соки, как из безвольной мошки. — Да ничего. Я делала это по своей воле. «И добровольно приняла предложение врага», — с досадой подумала она, понимая, что отступать некуда. Сама виновата в том, что так легко поддалась их обаянию. — Она не лжет, — Риндо бросил это, пройдя мимо, но неожиданно остановился в дверях и одарил ее снисхождением: — Посмотри на нее — она же слепа как котенок. Ран вдруг стукнул себя по лбу и рассмеялся — жуткие нотки угадывались в этом смехе. — Точно. Братец дело говорит. Староста, может, в карты? Он вновь ласкал ее и жестом, и взглядом. Она ненавидела, что это срабатывало каждый проклятый раз. Либо она безнадежная дура, либо он восхитительный манипулятор. Либо все сразу — поистине взрывная смесь. — А… мне точно м-можно? — уточнила она на всякий случай, не привыкшая к его перепадам настроения по отношению к ней. Вверх-вниз. Когда качели покачнуться — не предугадать. — Обижаешь. Поразительная невинность! Невероятная беззаботность. Точно той угрозы не было и в помине. Это она придумала и убедила себя в этом. Иори приняла его шутливо подставленное плечо. Если уж сходить с ума, то полностью.

***

Они поиграли в богача, попили чай и поболтали о философии древнего Рима до восьми вечера. Пораженная тем, что может обсудить с гопниками интересующие ее темы из раздела мировой истории, Иори не могла заставить себя уйти, а после ее поклонило в сон. Братья предложили остаться на ночевку, и она согласилась. — Куда ты? — зевнув, спросила она у переобувающегося Риндо. — За щеткой, герой. Или у тебя фетиш на нечищеные зубы? Она покраснела, виня Риндо в тупой шутке. Прежде, чем успела упрекнуть его, захлопнулась дверь. Она долго отнекивалась от футболки Рана, но по итогу пришлось согласиться. Странно она себя чувствовала в мужской одежде. Футболка была чистой и не пахла ни потом, ни одеколоном Рана, но сам факт, что на Иори вещь, принадлежащая ему, будоражил до неприличия. Риндо вернулся, и она спокойно приняла водные процедуры, с приятным удивлением отметив аккуратность расставленных гелей, шампуней и ватных палочек на полках. Они расстелили ей футон, и она, наспех написав папе, что переночует у подруги, погрузилась в дремоту. Когда Иори раскрыла глаза, то ей показалось, что прошло несколько часов, но стрелки продвинулись лишь на четырнадцать минут. Она тихо простонала и перевернулась набок. Из кухни доносились приглушенные голоса парней: — Думал, споить ее будет достаточно? — Ужасно, что ты меня в чем-то подозреваешь, братишка. Я воплощение невинности. — Как же, — Риндо щелкнул зубами. Судя по интонации, у него не было намерения продолжать разговор. — Какой бы ни была твоя идея, она провалилась. Оставь девчонку в покое. Твои подозрения беспочвенны. — Откуда ты знаешь, что она чиста? Ты проверял лично? — ласковая ирония, с которой смаковал слова Ран, уколола Иори. Ей казалось, что брат — единственный человек, с которым он не позволяет себе разговаривать с таким жалостливым снисхождением. Оказывается, делать скидки родственникам — не в характере старшего Хайтани. — С ней проверки необязательны. Такая, как она, не станет ввязываться в грязные делишки. Слишком совестливая. Слишком правильная. Иори сжала зубами наволочку, чтобы не расхныкаться. Так вот что Риндо думает о ней на самом деле. К Рану она никогда не питала каких-то надежд — он всегда казался беспроглядно опасным парнем, но Риндо… трепет, рокочущий в животе Иори по отношению к нему, не угасал до сих пор. Даже после всего услышанного. Хотя не похоже, что он ее недолюбливал. Напротив, пытался… защитить? Ах, Риндо! Как она могла быть слепа и не замечать его молчаливой, осторожной заботы? И правда, как новорожденный котенок! — А ты ее хорошо знаешь, не так ли? Вот и проследи за ней. — Ты не наемник, а я не работодатель, — в тоне Риндо проскользнули нотки непонятного отчаяния. — У тебя нет выбора. Мурашки прокатились вдоль позвоночника. Крупные слезы камушками выкатились из глаз. Память стала подкидывать неудобные ситуации и разговоры. В каких грязных делишках ее мог заподозрить Ран? Думай, Иори, думай… Единственное, что приходит в голову — наркота. Это оно! Она зря проболталась, что знает про марихуану — она могла доставить неприятности людям, что настучали, а ведь они хотели как лучше! Проклятие. Иори будет более осмотрительной. Будет держать язык за зубами. И еще очень много чего «будет». Потому что пока подозрения Рана не рассеются окончательно, она под прицелом.. Ран — жестокий человек, в этом она убедилась неоднократно. Он не пощадит ее, если она встанет на его пути. Нужно доказать ему непричастность к преступным группировкам и прочему. Беспокойные мысли и сны одолевали ее долго. Она переворачивалась из стороны в сторону, слыша шаги, шуршание одежды. Какофония иллюзорности и реальности переплеталась до тех пор, пока она не коснулась чего-то теплого, живого. Потушила в горле крик и распахнула глаза. Боги! Ран расстелил футон рядом с ней. Какого… Он что, решил следить за ней даже ночью?! А что, если он так же рылся в ее портфеле, в карманах ее одежды в поисках наркотиков или бог знает чего?! Терзаемая предположениями, она перекатилась на бок и вскрикнула, обнаружив Риндо. Оба брата хороши. Значит, какое-то время она спала между двумя огнями. И, кажется, будет спать до утра. Риндо проснулся и промычал недовольное: — Че орешь над ухом? Кошмар, что ли? — Да, — икнула Иори, — в твоем лице. Затем спрятала лицо под одеялом и зажала рот руками. Пугливость — не в ее характере. Если Ран прав, и младший Хайтани знает ее достаточно хорошо, то ему не составит труда догадаться, что в ее реакции что-то не так. Если она даст понять, что слышала их разговор… ой, мамочки, что будет? Одно ясно — ничего хорошего! По крайней мере они дали ей отличный повод спасти положение. Иори вынырнула из-под одеяла и, изо всех сил притворяясь пьяной, развязно хихикнула: — Вы мне оба страшно нравитесь. Давайте встречаться, а? — Мы тоже об этом думали, — послышалось сзади. Ран. Всего неделю назад она не рассматривала его кандидатуру любовника на полном серьезе, а сегодня этот жуткий тип отвечает ей, что… что? — Правда? — она старалась не выдавать смущения, ведь пьяные не смущаются. — Мы не против, — добавил Риндо, добив ее. Они что, серьезно? Разве такое вообще возможно?! Иори прикусила нижнюю губу, когда услышала, как Ран встал, подвинул футон к ней, и обнял со спины. Несмотря на червячок страха, точащий ее изнутри, ощущать тяжесть мужского тела было приятно. Риндо в свою очередь провернул то же самое. Кончик его носа касался ее, и она почти рассмеялась. Какая абсурдная ситуация. И ей, черт бы побрал, это нравилось. Как же она устала быть паинькой. Прилежная ученица, ответственная староста, добрая дочь. В конце концов, она хочет позволить себе что-то не вписывающиеся в рамки «послушности». Ее отдушина — братья Хайтани. Она хочет быть с этими опасными мужчинами. На все риски она идет сознательно. Она предполагает, чем это может обернуться — они попросту могут втянуть ее в свои разборки. Ну и плевать. И это чувство пьянит, она в нем забывается и тонет. О последствиях она подумает завтра. А сегодня есть лишь руки, обнимающие ее со всех сторон и дарящие ей сладкую иллюзию того, что она не одинока.

***

Сплетни никогда не раздражали Иори. Это — неотъемлемая часть социума. Без них никуда. Пока есть победители, есть и проигравшие. Пока есть разные точки зрения, есть и не согласные. Лояльность Иори не знала предела. До тех пор, пока не коснулись ее лично. Буквально на следующий день кто-то из среднего класса растрепал, что видел, как Иори выходила из дома в сопровождении братьев Хайтани. Иори позволила себе прогулять первые уроки, чего не делала очень давно, и явилась только после обеда. К этому времени вся школа знала, что она встречается с кем-то из Хайтани. Сначала Иори веселилась. Ах, если бы они только знали, что не с кем-то, а с двумя сразу! Уж так бы ее осудили, что, мама, не горюй! Она не сомневалась. Но это перестало смешить, когда просьбы рассказать подробности из ее личной жизни усилились. Если бы это были парни, она бы просто могла пожаловаться Хайтани, но девочки… Иори не хотела, чтобы им угрожали. Любопытство — не порок. Она их жалела страстно, потому что сама когда-то была ничуть не лучше — навязчивая, легко влюбляющаяся и полная веры в собственную исключительность. Через все подростковые загоны она прошла лет в четырнадцать, а эти девочки — отражение нее. Она старалась быть мягкой, но всякое терпение рано или поздно заканчивается. Хлопок. Иори отвесила хлесткую пощечину обнаглевшей девчонке, что наступала на нее настолько упорно, что Иори едва ли не упала с лестницы. Она понимала, что девочка не преследовала злого умысла, но это не отменяло тяжести несостоявшегося преступления. — Прекращайте, — Иори обратилась и к остальным зевакам, — вам здесь нечего вынюхивать. Устраивайте свою личную жизнь, а не суйте нос в чужую. Увидев, что предупреждение не возымело должного эффекта, Иори склонилась к уху девочки, что едва ли не стала виновницей трагедии, и нарочито громко зашептала: — В противном случае, вы же знаете, что мои парни не брезгует любыми методами ради того, чтобы очистить мой путь. — Ну ты и шлюха, — скривилась одна из них. — Мне тебя даже жаль. Иори гаденько улыбнулась. Надо же, а она и не заметила, как сказала «мои парни». Это казалось таким естественным. — Мы поняли, — процедила виновница торжества. — Не нужно угрожать нам своими Хайтани. Знаешь, лучше тебе быть осторожной. Никто не знает, на что они способны. — Ага, — Иори держалась изо всех сил, чтобы не прыгнуть в окно. Проклятие, как они ее все достали! Какой мерзкий диалог и какие мерзкие вещи она говорила. — Именно поэтому вы хотели оказаться на моем месте и узнать, на что же они способны. Особенно в постели, а? И кто из нас шлюха? — Чокнутая, — фыркнула та, что обозвала ее шлюхой. — По себе людей не судят. — Это говоришь мне ты? Смешно. А теперь — брысь. И чтобы я вас больше не видела. Иори отвернулась, медленно спускаясь с лестницы и вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Она приподняла голову, чтобы удержать слезы, уже промочившие глаза. Настроение безнадежно испорчено, но нельзя давать слабину в школе. — Миленько, — Риндо подкараулил ее в коридоре. Похоже, он был свидетелем постыдной сцены. — Становишься сукой. — Тебя это не устраивает? — заносчиво спросила Иори, чувствуя себя липкой и злобной жабой. Плохая девчонка — это не ее натура. Она не считает, что унижать и властвовать — это круто. Она за порядок в самом жестком его проявлении, но то, что творилось в ее жизни последние дни — сущий хаос. — Напротив, — неожиданно похвалил парень. — Это было правильно. Иначе они тебя заклевали бы. — Значит, ты знал о том, что они меня достают, но и не думал вмешаться? Надеюсь, ты позабавился, наблюдая за моими страданиями. — Отличное шоу, Иори. Но это представление — лишь твоя вина. Ты могла бы остановить это раньше, если бы не боялась задеть чувства бедняжек. Раздражение всколыхнулось волнами, но Иори уняла его. Сил спорить не было, поэтому она просто скептически вскинула бровь: — И что, по-твоему, я должна была бить их с самого начала? — Если бы ты не была мазохисткой, то да. Знаешь, Пушкин говорил, что первый признак умного человека — это понимать, с кем имеешь дело с первого взгляда. Порода этих девочек проста — розовые пони и мальчики. Их даже разгадывать не нужно. Они в таком возрасте, что признают лишь грубое слово. Остальное для них — не авторитет. У кого-то это с возрастом пройдет, у кого-то — нет. В любом случае, ты должна ориентироваться на большинство, а большинство по-хорошему не понимает. Иори остановилась на полпути в учительскую и рассмеялась, чудом не валяясь на полу. Характерная дрожь пронзила до костей. — Философ, ты меня просто поражаешь. Гигант мысли! И русскую классику читаешь, и о возрасте ты у нас рассуждаешь. Молодец, погладь себя по головке. — Тебе не идет язвительность! — возмутился Риндо, кривя губы. — А тебе — умные мысли! Еще б бороду отрастил. Интересно, она была бы у тебя густой, как у Аристотеля, или жидкой, как у Достоевского? А может усы? А-ля мушкетер. — Дешевая провокация. Не могу поверить, что ты до такого опустилась. — А я не могу поверить, что ты купился. Купи-ился! — пропела она, поравнявшись с ним. — Подожди меня, мне нужно занести бланк отсутствующих. — Обойдешься. — Ну, не обижайся. Ты у нас самы-ый умный. Честно-пречестно.

***

Иори почти съехалась с братьями Хайтани. Все ее учебники, тетрадки и канцелярия поселились у них. Более того, она оставила у них два комплекта постельного белья и даже некоторые домашние вещи. Она приходила к ним после школы, делала уроки и убеждалась в правоте своей теории: Рану все давалось просто — он открывал учебники, читал нужную информацию и запоминал ее без особого труда. Риндо же почти не учился, но при ответе на уроках все равно выезжал. Тесты писал хоть и нередко ниже шестидесяти баллов, но все равно умудрялся справляться настолько, чтобы не быть исключенным. Затем они готовили, приятно проводили время за непринужденной беседой, а по вечерам дискутировали на религиозные и исторические темы. Она удивлялась, сколь различаются взгляды братьев, но они все равно ухитряются сосуществовать под одной крышей. И очень даже мирно. Все равно что поселить вместе либерала и нациста. Единственное, что ее не устраивало — треклятые новости. Кто бы мог подумать, что братья Хайтани ждут их, как дети — сказки на ночь. Они дружно усаживались на футоны перед телевизором и раскрывали рты — раскрывали, потому что критика политиков не переставала сочиться из их ртов. Они уличали рекламу в пропаганде всего на свете; Иори на это лишь оставалось выходить на кухню и грустить с посредственной книжкой в руке. Однажды Ран вышел на рекламе, (иначе бы не отлип от экрана!) чтобы сварить кофе, и уселся рядом. Кормить ее лакомыми кусочками не собирался, поэтому начал достаточно резко: — Если обижаешься, говори, на что. Риндо все видит и места себе не находит. «И все-таки за брата ты любого порвешь. Даже меня», — уныло подумала Иори, откладывая роман. — Кто сказал, что я обижаюсь? Ваши додумки — ваши проблемы. — Староста. Одно слово — цунами волнений в ее животе. После того, как они начали встречаться, он называл ее так лишь когда злился. А злился Ран страшно. — Ну, я ни черта не смыслю в политике, а вы выглядите такими увлеченными. — И в чем проблема? — Я чувствую себя глупой по сравнению с вами. Ран вдруг хохотнул и приобнял ее. Она ожидала осуждения, но он поцеловал ее в висок со словами: — Больше никогда не сравнивай себя с другими, тем более — с нами. Если будешь так делать, рано или поздно впадешь в отчаяние. Всегда будет кто-то умнее, здоровее, лучше. Это нормально. Ненормально упрекать себя за несоответствие стандартам, существующим лишь в твоей голове. Найдите мне еще одного человека, который с таким же увлечением будет обсуждать значимость риса в становлении японского менталитета? — Ну, перестань, — отнекивалась Иори, чувствуя себя странно: то ли дуться ей, то ли радоваться, — невелика заслуга. — Довольна? «Ты даешь мне то, что я хочу, а не искренне поддерживаешь? — хмыкнула девушка. Все-таки вопрос, что задал Ран, предполагал задабривание. Зачем ему угождать ей? Что он задумал опять? — Буду знать». — Не знаю, но мне полегчало. Спасибо. И почему Риндо не подошел к ней сам, раз так беспокоился? Стеснялся, что ли? Нет, это не в его характере… Тогда она прикусила внутреннюю сторону щеки и подумала: а что, если Риндо не хочет демонстрировать свою привязанность? При таком раскладе все становится на круги своя. Кто играет с ней, так это Ран. Ей следует больше доверять младшему Хайтани. Это он вступался за нее перед старшим, он поддерживал как мог. Если его забота неочевидна, это не значит, что ее нет.