Стена

Сегодня был один из тех дней, который можно было провести не вылезая из постели, потому что сегодня у капитана кавалерии Ордо Фавониус был выходной. Многим может показаться, что Кэйа Альберих и так часто позволяет себе тратить слишком много времени на отдых, однако это не так. Наоборот, Кэйа из числа трудоголиков, практически всегда занят также, как и действующий магистр ордена. Просто так получается, что общественность встречает капитана уже поздно вечером в Доле Ангелов за кружкой крепкой Полуденной смерти, вместе с сестрой Розарией. Отсюда и такой стереотип. Но любой рыцарь Ордо Фавониус скажет вам, что капитан кавалерии пашет как вол. Просто чаще всего он работает на передовой, днем, за пределами уютного города свободы, или сидит в кабинете, помогая разбирать кучу бумаг, адресованных Джинн, а освобождается он уже поздно вечером, идя как раз-таки в бар, чтобы провести ночь в компании своих собутыльников. Спит капитан где-то 2-3 часа в день, ведь работа начинается в 5 утра, а пьянки с бардом или сестрицей Розой заканчиваются в лучшем случае в 2 ночи. Причем Кэйа сознательно ведет такой изматывающий образ жизни. Так ведь намного легче, правда? Нету времени вспоминать о всяких пустяках, и кошмары прошлого не преследуют, ведь организм после тяжелой работы и пьянки банально не способен выдавать ещё и изматывающие сны. Но не стоит забывать, что как бы Кэйа не пытался побить рекорд по своим рабочим часам, ему этого никогда не удаться сделать. Ему этого просто не позволит магистр Ордо Фавониус Джинн, которая руководствуется следующей логикой: мои подчиненные не должны работать сверх меры, но мне этого никто запретить не может, поэтому я буду буквально жить на своем рабочем месте. Так и получается, что, когда, по мнению Джинн, Кэйа берет на себя слишком много, она отстраняет его за надуманный пустяк, на день или два, иногда на неделю, и так у капитана кавалерии появляются выходные. Тратит он их в основном на полномасштабные гулянки с уже упомянутыми Розарией и Венти. Вот только иногда, не часто, но так случается, что ни бездонной сестрицы Розарии, ни хлебающего как воду алкашку Венти, нету в городе. Обычно это связано с тем, что Розария тащится на благотворительный концерт Барбары, дабы проследить, чтобы никто не тронул её чистый лучик света даже пальцем. Венти же просто обычно уходит шататься где-то как бездомный кот, на неделю или месяц, сыскать его при этом не представляется возможным. Так и получается, что капитану кавалерии Ордо Фавониус и выпить то не с кем. А пить в одиночестве никогда не доводит до добра, сразу в мысли лезет прошлое, бередя зажившие старые раны, и это отнюдь не настраивает на позитив. Как вы уже поняли сегодня был тот самый день, когда товарищей по пьянке в городе не было, а выходной и как следует повод у Кэйи был. И что спрашивается делать? Джинн отстранила его, причем не как обычно, а прям таки сжестила. Она довольно четко объяснила, что ему будет, если ближайшие три дня он не отдохнет как следует, и если она узнает, что его одноглазую физиономию видели за пределами города, то она вообще отберет у него рыцарскую лицензию на месяц, и посадит вместе с Кли куковать в темнице. Джинн редко так злилась на Кэйю, поэтому выйти с искателями приключений в рейд он не рискнул (к величайшей грусти Катерины). Однако Кэйа не мог просто сидеть дома, если место где он жил и можно было так назвать. Две маленькие комнатки на втором этаже захудалого домика на окраине Мондштата, сдаваемые ему доброй пожилой женщиной. Он не мог назвать это своим домом, это скорее было место перевести дух, но не более того. Альберих практически не бывал здесь, да и вещей его тут практически и не было: все нужное было на работе, в его личном кабинете в Ордене. Не придумав ничего лучше, Кэйа пошел шататься в надежде, что ему подвернется что-то интересное. Может разнимет уличную драку, или задержит вора, а может найдет веселую компанию, празднующую день рождения, идущую в сторону бара, кто знает. Но как только Альберих вышел на улицу он понял, что навряд ли что-то подобное произойдет. Потому что на улице шел проливной дождь. И как он только мог не заметить его из окна? Город выглядел опустевшим, все попрятались в свои дома: никто не хотел высовывать и носа под осенний ливень, предпочитая провести день в домашнем уюте. Кроме Кэйи, единственному человеку, которому домашний уют был недоступен. Время было даже не вечер, только 12 часов, и судя по совсем не проходящим тучам, дождь планировал задержаться тут до завтра. Прекрасно, просто замечательно! Что прикажите ему, Кэйе, делать эти оставшиеся часы? Под эти невесёлые размышления о несправедливости бытия, Кэйа не заметил, как пришел на городской фонтан. Недолго думая, капитан сел на лавочку неподалеку, где обычно сидела слепая девушка Глория, коей сегодня тоже не было. Досадно, она была отличным собеседником, жаль только, что непьющая. Дождь капал ему на лицо, разбиваясь холодными каплями о смуглую кожу. В голове бушевала пустота, он абсолютно не знал, что ему делать. Прикрыв свой глаз, он протяжно вздохнул. Удивительно, насколько же на самом деле пуста его жизнь, стоит убрать лишь пару вещей, и не останется ни-че-го. А ведь раньше так не было. «О нет, » — подумал Кэйа. «Я не буду думать о прошлом, в этом даже смысла нет». Действительно, что толку поминать былые дни, коль не вернуть их никогда нам вновь? Это же по-стариковски, рассуждения о том, что «раньше было лучше» бесполезное нытье. Но как бы Кэйа не пытался переубедить себя в этом, воспоминания все же смогли проломится в его разум, и завладеть им. «Эх, кажется я превратился в старика.» — была его последняя мысль перед тем, как прошлое взяло вверх. И первое, что ему вспомнилось это дом. Место, где он вырос, где провел свои самые счастливые и несчастливые дни — Винокурня Рассвет. Когда он только пришел туда, ему казалось это место таким таинственным и огромным. Первое время было непривычно, но страха не было, скорее дом его завораживал. Старые картины, вазы, мебель с её странными узорами, посуда и прочее — все это он мог бы описать с поражающей точностью, потому что каждая из этих, казалось бы, неважных вещей, была какой-то родной. И от этого становилось особенно грустно, что большей части всего того больше нет. От этих вещей хладнокровно избавились, как от ненужного хлама, и теперь они покоятся либо у других людей в домах, либо их и вовсе не существует, потому что новый хозяин винокурни сжег их, словно мусор. Ах да, мастер Дилюк, полноправный глава винокурни. Все воспоминания о доме всегда приводят к нему, какая досада. Кэйа больше не мог всерьез назвать его братом, потому что стена, стоящая между ними, была слишком велика. Стена из недоверия, ненависти, холодности, безразличия и обиды. Причем стену возвел не кто-то один, нет, это была их общая работа, каждый вложил в неё свой кирпичик. Дилюк кирпич с ненавистью, например, а Кэйа с обидой. Да, прилюдно Альберих любил поддеть хозяина таверны, назвав его «братцем», но в это слово он не вкладывал ничего кроме грустной шутки. Сначала он делал это ради реакции Рангвиндра, чтобы тот взбесился на него, и обратил внимание, но сейчас это было уже как фарс, мол раньше такой как я, был твоим братом, ну не смешно ли? Но кажется Дилюку первому это надоело, ведь сейчас он совсем не кидается на Альбериха, чтобы вдарить ему по самое не балуй, а просто игнорирует. Наверняка он воспринимает это как фоновый шум, как и все слова Кэйи впрочем. Скорее всего он в глазах Дилюка даже теперь и ненависти не заслуживает, лишь только пустого безразличия. И не сказать, чтобы Кэйа был как-то против. Альберих знал, что заслуживал пренебрежения, потому что считал себя виноватым перед бывшим братом. Он заслуживал его отношения, ведь он предал его доверие, а после того, ещё и по сути бросил разбираться во всем самому, поступил трусливо. После того как Кэйа рассказал Дилюку о том, кто он, и увидя злость и недоверие брата, он сдался. Альберих просто оставил все как есть, не делая никаких попыток оправдаться, или помочь справиться с горем. Да, Кэйе было ужасно паршиво, но ведь Дилюку наверняка было вдвойне хуже, возможно, будь он более настойчивым в своих попытках объяснится, не оставь он Дилюка, то все могло сложиться иначе. Конечно, уже ничего не стало бы как в детстве, когда они были словно два неразлучника, но, быть может, они остались бы хотя бы друзьями? Не слишком близкими, но иногда, пусть и не часто, проводившими время вместе, за бокалом вина в их общем доме. За всеми этими размышлениями, Кэйа не заметил, что его лицо больше не ощущает холодных капель дождя. Открыв глаз, Альберих поймал буравящий взгляд человека, к которому всегда приводили его назойливые воспоминания, он увидел своего «братца» Дилюка.