Жвачка

Каждый подросток рано или поздно задавался вопросом, какого хуя он вообще делает. Тема серьёзная, философская, требует много сноровки в мозговой активности. Суиссон лежала, по классике американских молодёжных сериалов, на крыше школы. Задрав юбку до трусов, подставляла под поцелуи солнца свои бедра, тянула крепкий косяк, закатывая холодные глаза и улыбалась идиотски. В ушах, по той же классике «писюли на отшибе», гремели боги эмо-музыки «My Chemical Romance». Гимназия для девочек, одна из старейших в стране, появилась примерно в тоже время, как и лицей для мальчиков, что находится на другом конце сити. Суиссон прогуливала уроки, показательно протестовала против современной системы образования, сексизма и гомофобии преподавателей. Открыто говорила о своей бисексуальности, считала себя творческой, тонкой натурой и с головы вырубала «сучек», которые, по её мнению, смотрят с осуждением на современного, здравомыслящего человека. Непонятая подростковая душа рвалась наружу, подальше от математики и естественных наук. Туда, где свобода слова, косяки, байкеры, рок, который никогда не мёртв и грязные, потекшие смоки-айз. Родившись в день десятой годовщины со дня смерти Курта Кобейна, считала, что является частью души короля гранжа 90-х и свою особенность несла короной на груди. Суиссон красной жвачкой заглушила терпкий запах травы, перелезла через ограждение и по перилам, на задничной тяге, со свистом, спустилась этажом ниже, в класс биологии. Залепила вишневку за ухо, поправила юбку ненавистной формы, кедом открыла дверь. Несколько опухших глаз уставились с осуждением, проводили до парты, пока миссис Ро, не обращая внимание на опоздавшую, с упоением заливала правила сдачи лабораторной. Топнув носом партнершу по лабе, обозначила себя и кивнула, мол, делай сама. MCR в ушах басами отталкивались о стены и бились обратно, глаза все также направлены в небо, которое не то чтобы манило, или очень нравилось, просто так делали все непонятые подростки. Добавляет загадочности. -Ой, девочки, Луи Виттон выпустили новую линейку сумок, они на прилавках ещё не появились, а папочка уже привёз домой, — со звонком, словно невзначай, Хэир пихнула уголком «виттона» непонятую душу Кобейна, — только не завидуйте, крошки, — прозрачный вонючий блеск ложится десятым слоем на губки, карамельные духи снова начинают душить всех на расстоянии 10 метров. -У меня уже трусы проперделись твоей помойкой, Барби, — Суиссон нос зажимает, показательно косится на одноклассницу. -Все лучше, чем твоя трава, дешёвка, — губы слипаются и чавкают, создавая образ типичной «самой красивой девочки школы» из американских фильмов 00-х, — уйди, воняешь, — лоб хмурится, каблуки туфель отбивают чечетку о паркет, когда розовая пантера ускоряется, чтобы избежать столкновения. -Сама дешёвка. Хэир. Лучшая ученица и во всем первая, из мамы первого числа августа вылезла, заговорила на двух языках в год, пошла в школу самая первая, раньше на год, машина первоклассная, маникюр «самый лучший в городе». Чудесность и приторность данной особы восхищает и вызывает омерзение одновременно. Ум и тупость воедино сплелись, влюбились и создали Хэир. Волосы её волной скатывались с плечей, красиво сверкая на солнце, бант сиял дорогим бархатом и кричал о состоянии родителей. Хэир первая и лучшая во всем. Хэир не проигрывает и не сидит в тени. Хэир звезда звезд и любимица директора Карла. Два полюса школы, что так сильно ненавидят друг друга душами Барби и Кобейна, совершенные полярности. Имея небольшую поправку, можно сказать, что они не сильно отличаются. Лидерские качества, вспыльчивый нрав, острый ум, яркость и борьба своими методами. Эта схожесть так бесит обеих. Зеркальность комплекса Наполеона. До скрежета коричной печеньки, запиваемой молоком на обеде, до разрыва булки бутерброда с сёмгой и салатом. До хлюпа колы. *** Суиссон сидела у огромного окна, которое выходило на дворовую площадь и подавилась энергетиком с тайно подмешанной водкой, когда увидела толпу неуправляемых баранов, человечеством называемую «парни». Утро не задалось еще на этапе сборов, когда Суи разбила колени, упав со скейта в лужу перед группой лицеистов, что стояли в ожидании школьного автобуса. Под ржач гиен, внутренне краснея флагом Советского Союза, сбежала через парк. Тогда, ещё тогда, ей показалось странным такое количество висящих гениталий на квадратный метр. Сейчас же, количество увеличилось раз в 30 и табуном топило в сторону ворот школы. Каждый подросток рано или поздно задавался вопросом, какого хуя они тут вообще делают. -Девочки, двигаем юбки, — мисс Лондо, классрук старшего класса влетела и двинула рукой, чтобы все сели, поправила модные очки, улыбнулась, думая, что находится одной ноге буквально с каждой из «своих детей», — лицей для мальчиков на реконструкции, обвалилась крыша, этот год старшие классы будут доучиваться с вами, все остальные распределены по другим учреждениям. -А эти особенные? — фыркнула Суиссон с задней парты, — пусть валят туда же, бараны. -Тише там, на галерке, — мисс Лондо хмурит прямые брови и сразу меняется в лице, натягивая приветливую улыбку, когда дверь с хлопком и, словно, вызовом распахивается, ловя ручкой стену класса в дубовых старинных рейках, — заходите, мальчишки, — бьет в ладоши и машет рукой, чтобы не толпились. Другая школьная форма, брюки, короткие стрижки, мускусный запах, смешанный с одеколоном и дорогим табаком, сальные улыбочки и нарастающий односторонний флирт сопровождали их. -Так, заполняемость классов у нас, естественно, не полная, — шепотом, — не многие доживают, — сама смеётся над несмешной шуткой. -Мисс Лондо, а вы знаете процентность подростковых смертей путем самоубийства, чтобы так тупо шутить? — Суиссон на стуле качается и подбородок задирает, карандашом по парте стучит, словно она учитель даже. -Дешевка, не пугай парней своей рожей, — Хэир волосы поправляет, губами чмокает и улыбается показушно, — мы с твоей помойкой смирились, а тут у ребят тонкая душевная. -Девочки, все ссоры на стрелках после школы, — учитель руками хлопает по плечам новых одноклассников и приглашает сесть. -Никто уже на стрелки не ходит, мисс, — как на глупую, свысока смотрит Суи, бровь поднимает, — сейчас все в Твиттере разборки устраивают. -Кто у вас лучший ученик? -Я, — руку поднимает высокий, очень высокий парень. Атлет, наверное. -Подальше от неё садись, она у нас девочка с характером, оценки тебе подпортит, — учитель ответственно расписывает всех и уходит, сообщая, что даёт личное пространство своим детям, потому что ультрасовременный педагог. Знакомьтесь, говорит. -Что за залупа, — схватила доску, всякой херни по мелочи и напиток, душа Кобейна ретировалась на крышу.