Жвачка

-Это что за хуета на моей крыше? — Суи стоит с косяком закуренным и смотрит в четыре испуганных, оленьих глаза, которые дымили одну яблочную парилку на двоих, — предательница. -Чим, я забыл сказать, что нужно… — следом залезает десятый и тормозит лицом в чужие лопатки, разгибаясь. -Еще один, — Суи поворачивается, — хули вы все тут забыли? -Я тут это, того, просто, это, — Хэир пальцы мнет, придумать что-то даже не может, почему-то. -Я её сюда затащил и заставил курить, — четвёртый гордо принимает удар на себя. -Ага, это все он, я не причём, — выдыхает сладкий яблочный дым. -Чо ты доебалась, проблемы только у тебя тут с принятием, — Чон встает рядом и косяк забирает, — хватит уже траву курить, дай сюда, — делает несколько тяжек, — пол школы скурила. -Так вы это, сами все, того, — Суи не знает, что чувствует и очень сложно приложить к губам косяк, который трогали эти, — сам докуривай, — пихает скрутку в чужие пальцы, касаясь своими и осекается, как от тока. -Ебнулась совсем? Они чистые же, — одноклассник ладони осматривает ищет пыль несуществующую, — колючая проволока. -Член вялый, — хмыкает и носом дёргает. -Мужики, вы чо, встречаетесь реально и нам не сказали? — Пак парилку забирает и в карман кидает, — я буквально вижу ваши феромоны. -Это нереально в данном мире, — Суи руки на талию ставит и как курица непутевая встает. -Реально курица, — Чон косяк тушит и нос морщит в улыбке. -Петух. -Ебитесь, — четвертый в ладони шлепает, — петухи топчут куриц, раз такая умная, то шаришь, полюбас. -Эй ты, раб, да мы никогда к вам на десять метров по своему желанию не приблизимся, понял меня? — Хэир губы поправляет блеском, шлепает и дует. -Ты только что со мной по своему желанию курить пошла, госпожа, — хмыкает и по карману, где парилка, пальцем стучит. Суиссон вишневку в рот кидает и пузыри надувает. Яркий запах ударяется в ноздри Чонгука. -Поделись. -У меня последняя, — небрежно бросает и вылезает с крыши, направляясь к классу. -Так поделись своей, — десятый в закуток дёргает подругу и от лишних глаз прячется, придавливая к стене. -Изо рта в рот — получается микроб, — Суи дергается, но её оставляют на месте. -У нас уже есть один общий микроб, помнишь? — проводит большим пальцем по своей нижней губе. -В страшных снах снится этот микроб, — Суиссон закипает и раздражается, сердце ладонями ловит выпрыгивающее и потеет. -Но снится же, — лыбится. -Чо тебе надо? -Нравится тебя бесить. Ты слух распустила, что я импотент. Теперь не отмоюсь никогда, как компенсируешь? М? — облокачивается на стену перед девушкой. -Компенсирую тем, что не оторву твой член и, в другой стране, где никто не будет знать твою проблемку, может и самку себе найдёшь, животное, — фыркает. -А сейчас что делать? У меня гормоны, я растущий молодой организм, — улыбается и вновь нос морщит свой большой. -Не мои проблемы, — Суи глаза закатывает и оборонительную позу принимает, скрещивая руки на груди. -Твои, — Чон, наглым образом два пальца в рот чужой пихает, смотрит не моргая, чуть пугаясь самого себя будто, жвачку выхватывает и в свой отправляет, слюну сладкую слизывая, — и только твои, — носом по щеке ее проводит, — курица противная. Когда десятый ушёл, словно господь бог этого заведения, Суи могла выдохнуть. Схватилась за грудки и не понимала, что за дичь творится. И почему она не посмела откусить к черту эти грязные, наглые пальцы. И почему сердце до сих пор в трусах ладонями ловит. И почему он раздражает с каждым днем все больше, заставляя клокотать ненависть и варить бульон гнева. -Ты чо тут стоишь? — Хэир подошла к подруге, — подрались опять? -Он жвачку спиздил, — язык показывает и вслед уже прошедший смотрит. -У тебя? Как? Засосал опять? Я ЕГО СЕЙЧАС, — Барби, было, дернулась на каблуках суету наводить, но Суи остановила. -Пальцами. -Как? -В рот засунул и забрал. -В рот?! Тебе?! Пальцы?! Засунул?! — Хэир кричит все громче с каждым словом, все больше округляясь и становясь схожей с щенком померанского шпица. -Еще громче, — Суи смотрит остро и в глазах будто слезы стоят, — чтобы все знали о моем унижении. -Да я это… Схватив сумку, Суиссон побежала из школы домой, прогуляв любимый обед в столовой и большую часть уроков. Упала на кровать и ревела в голос, даже без музыки, с открытым окном, в которое, раздувая газовую тюль, аккуратно, словно стесняясь, проникал ветер с легкими каплями дождя. Конец осени славится своим запахом сырой матушки — земли, прелых листьев, поздних вечеров перед телевизором, промозглостью, тёплыми колючими свитерами, редким чувством лёгкого одиночества и свободы. Осень не время упадка, но время подготовки природы для долгого сна, чтобы та весной воспряла и заставила весь мир множиться в экстазе брачного периода. Суи была слишком молода, чтобы понять одну важную и так сильно необходимую сейчас вещь. Суи влюбилась в носатого противного одноклассника, с которым война миров длилась несколько месяцев к ряду. Сейчас же, Суи впервые, не стесняясь себя, своих эмоций, отдавала соленую воду подушке, периодически ударяя кулаками от безысходности. Мама на кухне улыбалась, делая дочери любимые бутерброды и немного нервничала перед первым и самым трогательным разговором в жизни. В тот вечер Суи уснула, так и не доев, в кольце маминых рук и поняла для себя одно. Не будет любить этого придурка ни разу. Не нужен ей такой вялый член. И нос его большой, красивый, тоже не нужен. За такие носы только дёргать, как быка. Тупые мужики. Утром кофе не помог, ледяной душ не смыл опухшее лицо. Злая, расстроенная, осознавшая тупую херню бренного мира, в разных носках и растрепанной головой Суиссон плюхнулась на стул за парту, врубая в наушниках любимый мотив, который выбивает все идиотские мысли.