Жвачка

Зима дала по костям сухим огнем холода, куртка нараспашку тепла не делала, но создавала образ. Суи ловила носками гриндерсов хрупкий, сыпкий снег, наверное, радовалась, что она сама не снег. Хэир рассказала, что уже давно встречается с зубочисткой, грозно смотрела своими красивыми глазами с нежно-розовыми тенями и готова была давать отпор. А отпора не надо. Суи сглотнула и просто приняла ситуацию. Она давно заметила, просто не до этого вовсе было, много проблем (одна носатая) свалилось на плечи и тот факт, что Барби неожиданно счастлива таким необычным способом и с таким странным парнем — только радовал. Хэир не изменилась, просто глаза сияли ярче блеска и щеки краснели, когда телефон проверяла. Суи только чуть улыбалась, издалека наблюдая. Неизменная музыка перестала дарить успокоение, лишь напоминала. Напоминала о десятом, который все также рядом сидел, стал пользоваться парфюмом, убирать патлы свои резинкой, изредка смотрел, когда думал, что никто вокруг не замечает. В наушниках Coldplay дарили атмосферу своей личной тоске и окрашивали в желтый цвет эмоцию. Слухи про импотенцию капитана утихли, как и разговоры о том, что душа Кобейна имела компромат, угрожала тому, чтобы встречался с ней. -Курица, — Чон подсел ближе, и достал чужой наушник, — сегодня бургеры на обед, тебе занять очередь? Суиссон дернулась из своих мыслей и посмотрела на чужое лицо, которое в зеркале снежной пурги из-за окна, словно сияло, как Эдвард Каллен на солнце: -От вялочленов подачки не нужны, — фыркнула та, забирая наушник, — да. Чонгук улыбнулся себе и продолжил решать лабораторную для миссис Ро за двоих. -Твоя музыка поменялась, — десятый кивает, — мне больше не ебут левое ухо басы, — та курица умерла и её клон заменил? -Людям свойственно меняться. -Но не курицам, — капитан нос морщит и заставляет залипнуть, подсчитывать все морщинки, — что? У меня реактивы на носу? — стал искать и стряхивать ладонью несуществующий порошок. -Да вот все думаю, как ты таким страшным уродился. -Ты же знаешь, что я красавчик, тупица, признай это, — хмурит свои брови, заставляя хотеть ткнуть пальцем в морщинку между них. -У меня прекрасное зрение. А у тебя, видимо, не ок, петушара, — бесится с себя Суи. -Видимо, да, — тихо, — раз смотрю налево вечно. -Еще и с речью проблемы, — двигается ближе, прижимаясь ухом к чужому лицу, — что несёшь там? -Ничего, — лёгкое касание чужих губ родной скулы оглушило, — урок окончен. Суиссон в себя приходила, а от капитана только шлейф нового парфюма остался: -Что творится. -Курица, пойдем, побазарим на крышу, после столовки, перетереть пару дел надо, — Чон нагибается и говорит тише, чем друзья, воркующие друг с другом напротив. -У нас с тобой нет дел общих, — огрызается и пьёт назло чужой напиток душа Кобейна. -Зато есть общий микроб, — десятый бровь вздергивает и по спине лупасит, когда собеседница подавилась истерично. -Еще громче, говна свежего кусок, — выдыхает, — ок. Надо побазарить, — внутренне держит сердце, когда чужая рука задержалась на лопатках и невзначай гладила, успокаивая дыхание (хуже делала). Пробираясь на крышу, Суиссон хватала голыми коленками снежинки, и привыкала к воздуху. Ветра не было, новогодний снег кружил, оседая на макушке и носу капитана. Она смотрела на чужое лицо, хотелось смахнуть тех, кто посмел без разрешения таять на его коже, огладить драконьи брови, посчитать миллиметры его длинного носа, узнать насколько черны его острые глаза, которые поглощали своей серьезностью, без толики смеха, хотелось расплести волосы и увидеть, как отрасли с лета, хотелось пальцем ткнуть в поцелуй купидона и почувствовать его глубину. Вновь ощутить губы на своих. Этой мыслью душа Кобейна осеклась и коснулась своей нижней, опуская взгляд. -Ты чего, курица? — Чон шаг делает и дрожать начинает. От холода, эмоций, или нервов? -Замерзла, — под юбкой острыми зубами целует воздух. -М, давай согрею тогда, дуру такую, — капитан обнимает крепко и собой закрывает от клыков чужих, — кто зимой без колготок ходит, писька чихать будет. -Мгм, — Суи лбом в грудь вдавилась, запах ледяной, свежий, зимний впитывает, — надену завтра. -Я люблю тебя, курица тупая, — десятый лицо ищет, и заглядывает в чужие, такие холодные, зимние глаза, словно снег ночью, — поняла? -Мгм, — краснеет и снова спрятаться пытается. -Дай микроб, — Чонгук двумя пальцами за щеки поднимает и губами касается, крепче тело чужое в свое давит и задыхается, когда отвечают. Когда за шею обнимают и на носочки даже встают в своих ботинках-утюгах жутких. Когда коленки подкашиваются и жарко становится на зимней крыше. -Тоже. -Что тоже? Говори, как нормальный человек. -Я же курица. Люблю тебя по-курячьи, — Суи по плечу одноклассника бьёт и беситься начинает. -Кудах.