5. Иногда я не могу отпустить тебя
11 апреля 2022 г., 01:28
Вокзал прощанье нам прокличет, и свет зеленый расцветет, и так легко до неприличия шлагбаум руки разведет. Не буду я кричать и клясться, в лицо заглядывать судьбе… Но дни и версты будут красться вдоль окон поезда, к тебе. И лес, и горизонт далекий, и жизнь, как паровозный дым, все — лишь к тебе, как те дороги, которые когда-то в Рим. ~Булат Окуджава~
Вот уже месяц Миша пытается вернуть расположение Вари. Самым верным способом он выбрал настойчивость. И, видимо, надоедливость. Не было и дня, чтобы он не сделал комплимента, не написал записку с извинением. Он оставлял Варе самые различные подарки – цветы, конфеты, игрушки, фотоальбомы и книги – но никогда не дарил их лично, оставляя их даже без подписи. Он просто боялся. Боялся, но боролся. Сказать, что их отношения остались такими же натянутыми, было нельзя. Они поладили на репетициях, забыв про все конфликты, могли спокойно поговорить, Варя уже начала его подкалывать, а в последнее время улыбаться без повода. Но любой разговор про их отношения пресекался на корню. Она сторонилась его за пределами репетиционного зала и театра, не давая возможности показать свои истинные чувства. Варя тоже боялась. Она понимала, что прощает его и что ей безумно не хватает Миши рядом с собою. Кажется, все, что ей нужно сейчас – это его объятия и слова, что он не предаст. Но поверить в это было сложно, поэтому она бежала. Бежала от Миши, от себя, от чувств. Она боялась боли. Всё это было так сложно, что голова шла кругом. Варя понимала, что нужно нарушить этот чертов балетный режим, который она не особо строго и соблюдала, и наконец забыться, расслабиться, разобраться в себе. Кто знает, может это поможет сломать тот барьер, что она выстроила вокруг своего сердца? ― Аллё, Лан. Давай напьёмся. – Решительно проговорила девушка, заглядывая прямо в глаза подруги. ― Ты решила послать всё к чёрту? – та недоуменно вскинула брови. ― Именно. – Варя кивнула, подтверждаю свои слова, все так же выжидающе смотря на подругу. ― Если тебя выгонят, у меня есть знакомое модельное агенство. Ты там сгодишься, примут без вопросов. – расчетливо приуинула девушка, поправляя волосы. ― Ну спасибо, подруга. – Варя нервно цокнула, и усмехнуышись, добавила: Встречаемся в одиннадцать у Штакеншнейдера. ― И как ты это ещë выговариваешь? Стоит говорить, что вечер они провели сногсшибательно? Эти "правильные" девчонки перевоплощались в ярых тусовщиц, барных королев и просто дьяволиц всего за секунду. И не стоит врать, периодически они уходили в разнос. Хорошо быть культурной богемой, но ночью можно проявить и других себя, верно?***
Когда Варя разлепила глаза, она поняла, что находиться в месте, где никто не желает бывать, но что скрывать, она уже бывала. Без занесения в личное дело, благо, сотрудники ей попались хорошие. Она уже с ними дружбу завела за столько лет, наверное, поэтому буянит она всегда в одном районе. ― Дядь Серёж, это вы? – с надеждой хрипло выдавил она. ― О, проснулась, бунтарка! Давно ты у нас не бывала, Варька. ― Ну так, повзрослела, да и режим.. Не хочется, чтоб из театра попёрли. ― Чай будешь? ― Конечно. Лана спит? ― Да. Подожди, проснется дадим телефон позвонить. Правила поменялись, так просто не выпустим. Но по старой дружбе, ничего опять не запишем. ― Вас не ругают? ― Одним больше, одним меньше, какая разница? А ты девочка хорошая, только свободолюбивая. ― Хорошо тут. С французами так просто не договориться. ― Ты и не смогла договориться? ― Я просто от них убежала, не переживайте, Сергей Сергеич. – дядька на эти слова просто посмеялся. ― Вон, подружка твоя проснулась. ― О, Ланка! Как ты? ― Голова раскалывается.. Знатно мы вчера погуляли... ― Зато мозги на место встали. Я позвоню Николаю Максимычу, нас заберут. На самом деле в такой роли отцу придется побывать впервые. Но Варя не переживает, в ангелы она не записывалась. Главное, чтоб он понял, что обращение "доченька" здесь будет не уместно, ибо она не одна. Николай Максимович был в это время с Мишей. Было два выходных, и они решили сходить в музей, в который почему-то остальные ходить отказывались. На самом деле, Николай ждал прихода дочери вчера, но та не удостоила его даже звонком, поэтому он немного переживал. Звонок в девять утра его немного обескуражил. ― Да, Варь? ― Николай Максимович... Я не знаю, сильно ли вы заняты, но вам придётся сменить свой маршрут. ― Что случилось? ― Мы с Ланой катастрофически устали, поэтому вчера культурно сходили в клуб. Но наша культурность куда-то исчезла, поэтому вы не заберёте нас из отделения милиции? ― Господи, да что ж вы за горе! Мы приедем, ждите. К такому его жизнь не готовила. Безусловно, в этом не было ничего критического и криминального, но поход в музей, похоже, придётся отложить. ― Миш, не против проехаться? Там Варя... ― Я согласен. ― Даже не дослушал, Баркиджиджа.. Эх!***
Увидеть помятую и растрёпанную Варю, выходящую из отделения, было довольно интересно. Она была красива в своём вечернем платье, но очаровательно смешна в своём уставшем виде. Он настоял на том, чтобы в машине сесть с ней рядом, а Лану посадить вперёд. По пути заговорил Николай Максимович. ― Ну и что у вас за повод был, не подскажите? ― Просто все мужики - козлы! ― Прям все? – насмешливо переспросил грузин, глядя на дочку в зеркало заднего вида. ― Думаю да, Миша вот точно, да и про вас отзываются... ― Эй! Никакой я не козёл! – одернул Варю молодой человек, нахмурившись. Такой откровенности Миша не ожидал. Его это немного зацепило, но следующие слова, кажется, растопили сердце. ― НУ, извини, дорогой. Да и вообще, знаете, не первый раз я попадаю в обезьянник! ― Да? А вашим родителям об этом известно, мисс? ― Нет, конечно, они бы меня прибили! ― Выпорол бы... – устало выдохнул Николай Максимович. Варя увидела взгляд отца в зеркале и ей отчего-то захотелось смеяться. Весь вид отца выражал строгость и негодование. Да и вообще, она скрывала это всю свою юность, а тут так легко обо всём рассказала. ― Вот-вот... Они поговорили ещё какое-то время, а потом разговор стих. Миша сидел, задумавшись, но вдруг ощутил тяжесть на своём плече. Картина спящей и доверяющей ему Вари вызвала улыбку. В этот момент он понял, что она простила его, и у него есть шанс все вернуть.***
В тот день Николай Максимович отвез Варю к себе домой, чтоб хоть как-то поддерживать иллюзию отцовского контроля. Всех остальных он, конечно, развез первыми, так что никаких подозрений они не вызвали. Весь день его дочь безбожно продрыхла, а вечером её ждал серьёзный разговор... ― Госпожа Цискаридзе... ― Моя фамилия Коллен. – Одернула Варя, с интересом глядя на отца. ― Да брось ты все эти формальности! – поморщился мужчина. ― Между прочим, ты сам настоял на этом. В какой-то момент мне казалось, что ты просто меня стыдишься... – Варя неловко отвела взгляд. ― Что?! Но я никогда так не думал... – отец присел рядом с Варей на диван, уверенно глядя на девушку. ― Давай не будем, пап. ― Но мы должны об этом поговорить. Только так мы можем устранить все разногласия, разве нет? ― Ты прав. Ты, черт возьми, всегда прав, но от этого не легче! Мне просто не хватало тебя, понимаешь? У всех была семья... А у меня? Мать в Париже, ты на гастролях, да и везде говоришь, что детей у тебя нет. Мне было одиноко и больно. Потому что я знала, что ты у меня есть! А я есть у тебя. Но никто этого не знал ни тогда, ни сейчас... Но в чём смысл? ― Варь, я просто не хочу, чтобы все считали, что ты попала в театр по блату. Ты знаешь. Ты очень талантлива и старательна, как бы низко ты себя не ставила. Я всегда старался сберечь тебя, не понимая, что делаю только хуже... ― Я понимаю, пап. Я повзрослела и мой мозг все рационально оценивает. Но сердце... – в этот момент отец придвинулся, сильными руками подхватывая девушку и захватывая в объятьях. ― А сердце должно знать, что я тебя люблю. Люблю просто потому, что ты моя дочь. Ты можешь рассказать, если хочешь, я поддержу тебя. – Мужчина говорил чётко и уверенно, прямо на ухо Варе. Он нежно гладил её спину. Девушка сдерживалась из последних сил, чтобы не зарыдать. Наверное, больше от счастья, ведь она почувствовала силу семьи. – Так. Теперь вернёмся к нашим барана. ― Ну не-ет... – Варя выползла из объятий отца и капризно замотала головой. ― Что это был за дебош? И почему они были регулярны? ― Это нормальное состояние для молодости. И да, я часто попадала в эту шарашку, потому что всегда была против. Скучно же просто так? Благо, с дядь Серёжей мы сдружились сразу, поэтому я нигде не числюсь. ― Ты меня поражаешь! – Николай Максимович снял очки, внимательно разглядывая дочь. ― А что, ты меня всегда представлял паинькой? ― Ага, как же.. Особенно после того, как ты разбила нос физруку. ― Он был козёл! ― Как и все мужики, ты это уже рассказывала. Только я вот тут каким боком? ― Ну, знаешь ли, маму послушаешь, так ты величайшая сволочь на планете. ― Ну ей положено. ― А я, может быть, с ней согласна! ― Эх ты, непокорная дочь! Кстати, я видел, ты отклонила все предложения... ― Мне нужно сменить электронную почту. ― Не уходи от темы. ― Куда же я от вас уйду? ― А как же Миша? ― Миша? Не знаю.. Но на него я больше не злюсь. Да и соскучилась.. Ах, да! Я лечу к маме на неделю. ― Когда? ― Завтра, после учёбы. Я всё согласовала! ― Как ты могла что-то согласовать, если я ректор? ― Ты просто был невнимателен последние дни, а твои деканы работают прекрасно. ― Ладно, с тебя не убудет. Передавай привет. ― Она тебя пошлёт! ― Конечно. Великая женщина! Варя любила обоих своих родителей и их развод её совершенно не смущал. Тем более она жила на две страны и это было... весело. По крайней мере, такая жизнь её удовлетворяла: у нее была куча знакомых, множество интересных мест и культурный богатый запас. Разве этого не достаточно для личностного комфорта?***
На следующий день в академию она приехала уже с багажом и билетами, ибо заезжать домой времени не будет. Она оставила все в раздевалке, имея неосторожность открыть электронные билеты на компьютере и выйти. Миша же в это время искал её, отчего зашёл в комнату. Увиденное его отнюдь не обрадовало. Он испугался, что может потерять её навсегда. Испугался сильнее прежнего, ведь раньше это была лишь туманная перспектива, а сейчас он явно видел билет в Париж. Михаил мигом вылетел из раздевалки и помчался искать Варвару. Он должен был сказать ей всё. Непременно, сейчас, пока ещё была такая возможность. Он поймал её на лестнице. ― Барбара. ― Мишель? ― Молчи. Я скажу! Я люблю тебя, больше жизни люблю... – он запыхался, торопился, сбивался, переходил на английский. Волнение брало верх и, кажется, было слышно его сердцебиение. – Ты прекрасна, идеальна, excellent! Всё это время я был придурком, вел себя отвратительно. Но я понял свою ошибку, понял, что облажался! И я пытался все исправить, потому что понял, что не смогу без тебя! Прости меня, молю! Не улетай... Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд, не мог отпустить. Его переполняли чувства, и он поддался порыву страсти, любви, себя истинного. Он целовал её будто в последний раз, и страстно и нежно, и медленно и напористо, боясь остановиться. Она шептала ему прямо в губы. ― Миш.. Я люблю тебя. И улетаю всего на неделю, к маме... ― К маме? ― Я же говорила, что она парижанка. ― Скажи, вот в каком месте ты русская, если твоя мать –француженка, а отец - грузин? ― В том же, что и ты американец! ― Я буду ждать тебя. ― Я скоро вернусь. Сегодня в их сердца вернулось спокойствие. Они почувствовали друг друга и перестали бояться. "Иногда я не могу отпустить тебя. И это прекрасно" – шептал Миша перед тем, как разорвать объятия. Они справились с этим, справятся и с другими испытаниями.
