Сумеречный кусь

             И вот теперь она лежала перед ним без сознания, окружённая десятком недоделанных вампиров.       — Э… Стойте! — воскликнул Бора, разворачиваясь и заслоняя её своим телом. — Нельзя было найти кого-то другого, а?       Вампиры застыли, озадаченно переглядываясь.       — В чём дело? — фигура в балахоне уставила руки в боки. — Что-то не так?       — Не так, — подтвердил Бора, силясь придумать хоть какое-нибудь мало-мальски достойное оправдание. — Не так! Я… я знаю эту девушку, она — дочь известного политика. Поэтому эту девушку… эту девушку есть нельзя!       По толпе в капюшонах прокатился недовольный шёпот.       — Какая нам разница, чья она дочь? — раздались первые недовольные возгласы. — Мы напьёмся крови, и нам не будет никакого дела до политиков и их избалованных дочурок!       — Посмотрите на её униформу, она же официантка! Разве может дочь политика разносить тарелки в забегаловках?       — И правда, официантка, — гул голосов набирал громкость. — А что, нельзя было подыскать кого-то более достойного?       — Так-так-так! — фигура в балахоне звонко хлопнула в ладоши. — Ну-ка тихо! Официантка им, видите ли, не нравится! Попробуйте разыщите среди ночи совершеннолетнюю невинную девицу, умники, а я на вас посмотрю!       Пока шла перебранка, всё внутри Боры сжалось от напряжения. Он выжидал подходящий момент, чтобы дать стрекача, естественно, захватив с собой и официантку. Зачем он шёл против зова своего нового естества и против сотоварищей, Бора не знал. Глуповатые сотоварищи ему откровенно не нравились, дурацкий обряд среди ночи в неуютном лесу вызывал чувство брезгливости, а фигура в балахоне явно напрашивалась на осиновый кол в сердце.       — Хватит! — раздался властный окрик фигуры, и остальные голоса покорно смолкли. — Сегодня полнолуние, ваш единственный шанс закончить обращение. Кто до рассвета не получит девственной крови — погибнет в теле человека и не возродится в теле вампира. Можете и дальше спорить до посинения — буквально до вашего посинения, идиоты, если вам некуда торопиться.       — Крови нам, крови! — крикнул кто-то с задних рядов.       — Отдайте девчонку!       — Быстрее! Пустите!       Началась паника и давка, и Бора понял, что добром дело не кончится.       — Стойте, — пытался сдержать он напор наседавших недовампиров, — подождите!       Но никто его не слушал. Как ни отпихивал Бора конкурентов за право первого укуса, как ни сопротивлялся — к официантке уже вовсю тянулись их жадные ручонки.       — Давайте организуем очередь, господа! — сменил тактику Бора. — Становитесь друг за другом. Цивилизованнее, господа, цивилизованнее!       Ему удалось утихомирить толпу, и когда все уже почти успокоились и встали организованной колонной, из-за спины Боры послышалось негромкое:       — Где я? Что здесь происходит?       Он оцепенел. Эта девчонка очнулась совершенно не вовремя! Или, наоборот, сейчас ей самое время прийти в себя? Бора, повернув голову, наблюдал, как официантка с трудом, но всё же поднялась на ноги.       — Так даже лучше, — зловеще пророкотала фигура в балахоне, театрально вскинув руки. — Всем приятного аппетита.       — Бежать можешь? — шёпотом спросил Бора.       — Ненавижу бегать, — скривилась девушка.       — Я не спрашивал, любишь ли ты бегать или нет, я спросил…       На этих словах она принялась с подозрительностью вглядываться в его лицо.       — А, без разницы, — Бора схватил её за руку и рванул в чащу леса, подальше от голодной и разъярённой толпы. — Бежи-и-и-им!       Тёмно-фиолетовые тучи заволокли небо и скрыли за собой яркий лунный свет, помогая беглецам оторваться от преследования. Бора петлял меж стволов деревьев, как заметающий следы заяц, ещё и умудряясь тащить за собой на буксире вялую официантку. Благо, она была обута в удобные кеды, что добавляло ей очков в этой погоне, но вот длинная обтягивающая юбка до колен эти очки тут же начисто съедала.       Время от времени Бора делал резкий поворот, стремясь оказаться как можно дальше от их предполагаемого маршрута, пока девушка окончательно не выбилась из сил.       — Стойте… — она еле дышала, держась за левый бок. — Подождите… Бегите дальше без меня, господин уважаемый.       — Так ты узнала меня? — у Боры тоже уже не было сил удивляться.       — Узнала, узнала. Вас сложно… забыть.       В иной обстановке Бора принял бы эти слова за комплимент и немедленно, задрав нос, возгордился бы, да только сейчас было совсем не время и не место.       — Нет, нам нельзя разделяться. И я тебя не брошу. Мне они ничего не сделают, а вот тебе…       — Кто они? Что им нужно?       Бора мотнул головой:       — Долго объяснять. Побежали.       Ему показалось, что лес начал редеть, и вдалеке послышался автомобильный шум. Неужели они близки к выходу из этой чащи? Неужели приблизились к какому-то людному месту?       — Скорей, скорей! — бормотал он, подгоняя то ли девушку, то ли себя.       Ещё немного, ещё чуть-чуть… Предательская Луна вновь показалась из-за туч, и Бора увидел фигуру, замершую меж двух сосен. До неё оставалось не более пятидесяти метров, поворачивать было поздно. Он замер на месте, пряча тяжело дышавшую официантку себе за спину. Плавно, словно не касаясь земли, фигура в балахоне двинулась на них.       — Глупец, — раздалось змеиное шипение из-под капюшона. — Безумец! Ты погубишь не только своих сородичей, ты погибнешь сам! Что ж, если хочешь отказаться от власти, могущества и вечной жизни — вперёд, но зачем ты отправляешь на верную смерть своих братьев?       — Каких ещё братьев, — пренебрежительно скривился Бора. — Я впервые в жизни вижу этих упырей!       — Это не меняет факт вашего родства. Отныне мы все — одна большая семья. Ты не можешь ради собственной идиотской прихоти губить остальных. Отдай нам девчонку и убирайся, куда глаза глядят, раз так хочешь! Всё равно ты долго не протянешь.       — Что это за хмырь? — громко поинтересовалась девушка из-за спины Боры. — И что за чушь он несёт?       — Безмозглая! — выругалась фигура. — Мы — древнейший орден вампиров, самый влиятельный и могущественный на земле, а твой дружок не хочет приносить тебя и твою кровь в жертву! Но он тоже, какой-никакой, а вампир, и человеком ему уже не стать. Если до рассвета он не получит хоть капли твоей крови, то умрёт, рассыплется в прах! Послушай, — он обратился к Боре. — Я расскажу тебе, что будет: сначала твоя кожа пожелтеет и станет тонкой, как пергамент, затем кровь в твоих венах загустеет и сделается почти чёрной, затем…       — Хватит болтать! — перебил его Бора. — Я уже сделал свой выбор. Не хочу быть в родстве с такими недоумками, как вы, не хочу потом на старости лет наряжаться в балахон и бродить по лесу впотьмах, не хочу вербовать новых упырей, не хочу охотиться за невинными… э-э… ни в чём не повинными девушками! Если бы знал, который из ваших меня укусил, то поймал бы и выдернул бы ему ноги!       — Эх, — вздохнула фигура, — в семье не без урода. Ладно, у меня не так много времени, чтобы выслушивать твои излияния, так что…       Откинутый капюшон обнажил голый череп, сквозь который просвечивалась пугающая сетка из вен, чёрные глаза с красноватыми белками и искривлённый злобой рот, откуда наружу торчали два острых белых клыка. Вампир зарычал и бросился на Бору. Тому удалось отбиться от укуса и съездить вампиру кулаком по остроносой физиономии. Затем они сцепились в драке, повалились в траву и покатились по земле.       Меж тем девчонка подобрала в кустах какую-то палку и с воплями «я покажу тебе, урод, получай, получай» принялась дубасить вампира, иногда, правда, попадая и по Боре тоже. Однако, силы были явно неравны. Даже вдвоём они были беспомощны перед древним вурдалаком. Он сильно искусал Бору, оставив рваные раны на шее, руке и груди, а когда убедился, что противник лежит обездвиженным бревном в кустах, двинулся к девушке.       Та пятилась от вампира, по-прежнему сжимая в руках своё нехитрое орудие — палку.       — Хватит продлевать свою агонию, — зарычал он и протянул к девушке руку. — Иди ко мне.       — Не трогай её! — с трудом поднявшийся Бора из последних сил накинулся на вампира.       Он толкнул упыря в спину, упырь налетел на палку официантки — секунда — и на деревянном сучке повис лишь пустой мятый балахон.       — Ку-куда он подевался? — девушка принялась испуганно оглядываться.       Вот тебе и древний, вот тебе и могущественный, подумал Бора и без сил рухнул в траву.       — Эй! Господин уважаемый! Вы живы?       Спорный вопрос, подумал Бора. В каком-то смысле, он был совершенно точно жив, а в каком-то — определённо нет…       — Эй!.. — она склонилась над ним, и он подивился тому, как чётко теперь видел её лицо, огромные зелёные глаза, во взгляде которых нафантазировал себе жалость и сострадание.       — Ничего удивительного, — прошептал Бора пересохшими губами, отвечая на свой собственный вопрос, — ведь скоро рассвет.       Солнце подкрадывалось к лесу с востока, неумолимо, неотвратимо. Воздух вокруг посерел, всё чётче стали слышны голоса птиц. Бора перевёл взгляд на табличку на груди девушки и наконец смог прочесть её имя.       — Ада, — выдохнул почти счастливо. — Очень… красивое…       Он слабел с каждой минутой. Раны, нанесённые вампиром, отнимали у него последние мгновения жизни, которых и без того оставалось очень мало.       — Вы правда умираете? — со слезами в голосе произнесла Ада и провела тёплой ладонью по его холодеющей щеке.       — Уходи, пожалуйста, уходи, — прохрипел Бора. — Остальные ещё бродят по лесу, они могут найти нас в любой момент. Уходи, Ада. Спасайся…       — Ну, нет! — она решительно шмыгнула носом, вытирая набежавшие слёзы. — На этот раз я вас не брошу. И не дам умереть! Только не сегодня и не сейчас.       Ада сунула Боре под нос свою руку:       — Кусайте. Кусайте же!       — Что ты делаешь? — отмахнулся Бора. — Я не собираюсь тебя кусать.       — Кусайте, упрямое вы создание! Что там говорил этот, в халате? Что до рассвета вам нужна хотя бы капля моей крови. Ну же, кусните хоть немножечко!       — Ты понимаешь, чего просишь? Отдаёшь себе отчёт в том, что наступит затем? Я превращусь в вампира! Настоящего, понимаешь? Как тот, что на наших глазах превратился в пыль пять минут назад!       — Вы… Вы не будете таким, — всхлипнула Ада. — Я верю в это!       — Ты этого не можешь знать наверняка, и я не могу. Возможно, через секунду после моего обращения тебе придётся всадить кол мне в сердце. Так зачем затягивать?       — Не говорите ерунды! Кусайте! — Ада настойчиво протянула руку к его губам.       — Нет.       — Кусайте же!       — Не буду.       Он закрыл глаза, устав сопротивляться.       — Пожалуйста, — прошептала Ада сквозь слёзы. — Пожалуйста…       — Скоро конец, — сообщил ей Бора. — Даже если бы захотел, не смог бы тебя укусить, я слишком слаб.       — Ладно тогда, — в её голосе послышались уже знакомые ему нехорошие нотки упрямства.       Что она задумала? Бора приоткрыл один глаз и увидел, как Ада потянулась к воротнику. Она отколола с внутренней стороны футболки булавку, ту самую, что по какому-то странному суеверию должна была защитить её от всего плохого, что было в этом мире, и проткнула кожу на пальце.       Восхитительный запах её крови ударил Боре в голову, он слабо дёрнул головой, всё ещё сопротивляясь соблазну, но Ада поднесла палец к его рту, размазывая выступившую каплю крови по губам.       — Нет! Что ты делаешь! — он оттолкнул её руку, но было поздно.       Почувствовав на языке невероятно живительный вкус горячей крови, Бора плотоядно облизнулся. Ада смотрела на него со смесью страха и надежды.       — Ещё, — попросил он.       Она вновь протянула ему слегка подрагивающую руку. Аккуратно, стараясь не причинить ей ещё большую боль, Бора припал к пораненному пальцу. По венам словно разлилось приятное чувство сытости, такой сытости, которую он никогда не испытывал прежде и которую невозможно было испытать будучи человеком, потому что оно насыщало не желудок. Бора почувствовал, как силы возвращаются к нему, а ещё почувствовал зарождение такой небывалой мощи, где-то там, глубоко-глубоко внутри, что на мгновение ему самому стало страшно.       Он оторвался от раны и посмотрел на Аду.       — Ваши глаза, — прошептала она, — стали такими тёмными…       — Пойдём!       Одним рывком Бора легко вскочил на ноги, уверенно взял Аду за руку и повёл сквозь лес.       — К-куда мы? — запинаясь, спросила Ада.       — Я выведу тебя отсюда. Поторопимся, скоро окончательно рассветёт.       Солнце уже поднималось из-за горизонта, окрашивая всё вокруг ярко-оранжевыми лучами. Они просеивались сквозь листву и ветви деревьев, придавая лесу праздничный, нарядный вид. Впереди показалась трасса со снующими туда-сюда автомобилями.       — Всё, иди. Садись в такси и езжай домой, — Бора прислонился к корявой сосне, стоявшей у самой дороги, вытащил из кармана спортивных брюк аккуратно сложенные купюры и протянул их Аде.       Та в нерешительности уставилась на деньги.       — А как же… вы?       — Иди, — лёгким движением он вытолкнул её на свет. — Иди же!       На заплетающихся ногах, постоянно оборачиваясь, Ада побрела к остановке общественного транспорта, находившейся неподалёку. Она в последний раз обернулась к нему и крикнула:       — А как же вы?!       — Я найду тебя, — прошептал Бора, отступая в тень леса. — Я обязательно тебя найду.