Сумеречный кусь

      Чёрт бы побрал его любовь к поздним пробежкам по паркам в тёмное время суток! Пусть бы вместе с ними провалилась и дурацкая тяга к здоровому образу жизни! Во время одной из таких пробежек на Бору напал некто, скрывающий своё лицо под капюшоном спортивной кофты, и укусил в шею. От неожиданности и негодования Бора ненадолго отключился, а когда включился обратно, то обнаружил с правой стороны чуть ниже затылка две кровоточащие припухлости. Укус болел, зудел и чесался. Бора весь извёлся, пытаясь унять неприятные ощущения, которые с шеи перекинулись на грудь, руку, живот… Он не знал, куда податься со своим недугом, доктора только разводили руками и прописывали обезболивающие таблетки да мази от аллергии.       Все домашние отметили, как побледнел Бора, ужаснулись выразительным синякам, залёгшим под его глазами, заметили изменения в его поведении и привычках. Если раньше Бора Дорусоз отдавал предпочтения овощам и прочей здоровой растительной пище, то после той злополучной пробежки внезапно полюбил бифштекс. С кровью. По ночам он стал мучится бессонницей, а вот в дневное время его, наоборот, неудержимо клонило ко сну.       В общем, Бора понимал, что с ним что-то не в порядке, но вот что именно — он не знал. Растущая в ночном небе луна тревожила его, её призрачный, холодный свет не давал ему заснуть. Он подолгу крутился в постели и просыпался среди ночи в холодном поту. А однажды в полнолуние Бора среди ночи открыл глаза и произнёс:       — Мне нужно в лес.       Зачем ему нужно было в лес, Бора объяснить не мог, но чувствовал, что добраться туда ему надо позарез, более того, нужное место буквально стояло у него перед глазами, и он прекрасно представлял, куда нужно было идти, словно в его мозг встроили спутниковый навигатор.       Одевшись в чёрный спортивный костюм — с недавних пор Бора очень полюбил этот цвет, — он вышел из дома, никем не замеченный, миновал сад, ворота и выдвинулся к лесному массиву, располагавшемуся неподалёку. Полная луна сребристым сиянием освещала его путь. Бора без всяких затруднений пробирался сквозь густую чащу леса, словно гулял тут чуть ли не еженощно, хотя в обычной жизни предпочитал перемещаться по городским улицам, сидя на комфортабельном сидении собственного автомобиля.       Скользя меж тёмных стволов деревьев призрачной тенью, Бора за полчаса добрался до голой поляны, поросшей лишь редкой травой. На поляне стояло ещё несколько человек, тоже все сплошь в чёрной одежде и — что надо отметить — с надетыми на головы капюшонами. Бора тоже натянул капюшон толстовки до бровей и замкнул круг, который образовывали другие присутствующие.       — Кто мы? — зловещим шёпотом спросила облачённая в чёрный балахон фигура в центре.       — Новообращённые! — ответили остальные, и в этом стройном хоре голосов Бора с удивлением узнал и свой.       — Чего мы хотим?       — Закончить начатое!       — Что нам для этого нужно?       — Кровь! Кровь! Кровь!       — Верно…. — фигура сместилась в сторону, высвободила из-под балахона обе руки и звонко хлопнула в ладони. — Свежая, горячая кровь невинной девы, испитой в полнолуние, завершит ваше обращение!       Два здоровяка внесли на руках в центр круга неподвижное тело девушки. Но она была жива. Ещё как жива! Раздувающимися от предвкушения ноздрями Бора вдохнул её волнующий аромат, уже чувствуя на губах восхитительный вкус крови. Как же прекрасна была незнакомка: белокожая, с тонкой манящей шеей и разметавшимися по земле длинными волнистыми волосами.       То немногое человеческое, что ещё осталось в Боре Дорусозе, восставало против чудовищного обряда, который вот-вот должен был свершиться. Ни в чём не повинная жертва пойдёт на корм недорослям-вампирам, которые, увлёкшись, запросто могли выпить из неё всю кровь, обрекая на верную смерть. Сжав кулаки, Бора попытался вытравить из головы ненужные мысли. Скоро он прекратит быть слабым представителем людской расы и перестанет испытывать никому не нужные эмоции: раскаяние, чувство вины, сопереживание…       — Подойдите ближе, — воздела руки к небу фигура в балахоне, — и испейте крови, чтобы завершить обращение!       Бора на шаг приблизился к телу девушки. Его неприятно кольнуло то, что вместе с ним её обступило ещё с десяток человек. Как всё же непродуманны эти древние ритуалы, подумал он, никакой тебе уединённости, социального дистанцирования…       Бора решительно потеснил плечом стоящего справа недовампира и первым склонился над жертвой. Он заглянул в её безмятежное лицо, и его словно током ударило.       — Ты?! — вскричал Бора.              

***

             За сутки до ночной прогулки по лесу кузен Али вытащил его «поговорить» в ресторан. С недавних пор Бора сторонился подобных многолюдных заведений, но Али был очень настойчив, а настойчивому кузену очень сложно было отказать. На самом деле, Бора давно понял, чем подпитывалась подобная настойчивость — кузен был до беспамятства влюблён в одну из официанток заведения. Смелости ему хватало только на то, чтобы уломать Бору сопровождать его до ресторана, но стоило им переступить порог, как вся решительность Али куда-то испарялась. Он начинал что-то нечленораздельно мямлить, прятаться за меню, глупо хихикать… В общем, иные первоклашки вели себя с противоположным полом куда взрослее и разумнее.       Бора закатывал глаза, отбирал у кузена меню, пытался наладить диалог Али с Селин (именно так звали разбивательницу хрупких мужских сердец в фартуке) — всё было без толку. Девушка была доверху нагружена работой и вникать в эмоциональное состояние вечно краснеющего и что-то блеющего клиента не могла просто физически.       А в тот вечер всё вообще пошло не так. Кузен, пребывая в рассеянном и одновременно возбуждённом состоянии духа, в проходе меж столиков задел рукой одну из посетительниц и, как назло, чуть ниже спины. Добрая женщина подняла такой вой, будто её с ног до головы облапали. Она схватила с подноса первого попавшегося официанта бокал, как назло, с красным вином и плеснула им в нахала. Тут уж Али проявил чудеса изворотливости, ловко юркнув за спину двоюродного брата, и все двести пятьдесят миллилитров вина красивой волной разбились о Борину грудь, облачённую, как назло, в белую рубашку.       Конечно же, в ресторане тут же воцарился хаос. Администратор и официанты наперебой успокаивали всех, в том числе, и абсолютно непричастных к инциденту. Под потолком громыхало многочисленное «чок пардон», сам владелец, господин Бурхан, выскочил откуда-то из подсобки и принялся откачивать впечатлительную облапанную даму. Однако все укоризненные взгляды присутствующих достались, конечно же, помеченному вином Боре. Даже те, кто видел всю ситуацию, и понимал, что он тут фактически не при чём, осуждающе смотрели на него и зловеще перешёптывались.       — Проклятье, — прорычал Бора и направился в мужской туалет.       Следом за ним туда влетел Али с виноватым и расстроенным видом.       — Извини, кузен, мне так жаль! Всё из-за меня случилось.       — Надо было чёрную рубашку надеть…       — Сейчас позову на помощь господина Бурхана.       — Нет, просто уйдём отсюда.       — Мы не можем уйти! Я ещё не увидел…       — …Селин. Конечно же, это важнее, чем мой ужасный внешний вид. Посмотри, на кого я похож?!       Господин Бурхан был по-прежнему занят чуть ли не теряющей сознание дамой, и Али, подстёгиваемый ответственностью за состояние брата, решительно направился к Селин. Немного заикаясь, он всё же смог представиться, худо-бедно сформулировать проблему и попросить помощи. И вот, спустя минуту, в двери мужского туалета постучали — сначала робко, затем громко и настойчиво.       — Господин? Господин уважаемый, который испачкался, вы тут?       — Испачкался, видите ли, — проворчал Бора. — Что такое?       — Я принесла вам отбеливатель.       В туалет зашла ещё одна официантка с целым набором разлитых по бутылкам химических средств. Стараясь не смотреть в лицо оскандалившемуся посетителю, она протянула Боре одну бутылку.       — Отбеливатель, серьёзно? — недовольно переспросил Бора, чьё и без того неважное настроение было безвозвратно и насовсем испорчено.       — Другого ничего нет, — вдруг дерзко ответила официантка и подняла на Бору большие зелёные глаза.       Бора замер, потерявшись в этом взгляде. Хоть он и был такой же укоризненный и обличающий, как у других, ещё он был очень-очень красивый…       — Ладно, — Бора протянул руку, и его пальцы легли на её, — давай, что есть.       Её рука проворно выскользнула из-под его ладони, щёки вспыхнули румянцем. Он скосил глаза на табличку, прицепленную на тёмную униформу, в надежде прочитать её имя, но как раз в этот момент девушка повернулась, чтобы поставить контейнер с остальными бутылками на раковину.       — Ещё что-то нужно?       Вредность, помноженная на скверный характер и дурное настроение, взбурлила в Боре, и он злорадно выдохнул:       — Нужно. Ты не поможешь мне с этим?..       Он принялся медленно расстёгивать пуговицы на липкой, ставшей малинового цвета, рубашке, с удовольствием наблюдая как зрачки официантки в ужасе расширяются.       — Что… что вы делаете? — прошептала она.       — Никогда раньше не имел дела с отбеливателем… Да и со стиркой в целом.       — Белоручка, так я и думала.       — Поэтому хочу попросить тебя, — последняя пуговица вынырнула из прорехи. — Помоги, пожалуйста.       Бора стащил с плеч рубашку, официантка в ступоре пялилась на его голую грудь, сцена затягивалась. Её смущение было всем, чего в принципе желал добиться Бора, но тут внезапно девушка ожила, и в него полетели бутылки с бытовой химией.       — Ах ты мерзавец! (Бора едва увернулся от пол-литрового средства для чистки сантехники) Негодяй! (ему пришлось рукой отшвырнуть от себя вторую бутылку) За кого ты меня принимаешь? (очередная полупустая пластиковая бутылка всё же задела его голову).       — Что ты творишь, ненормальная?! — не выдержав, заорал он.       — Подлец! Медведь! Гадкий мачо! — обзывательства становились всё изощрённее и изощрённее, и от удивления брови Боры полезли вверх.       К его счастью, у девушки закончились бутылки, но она решила идти на врага врукопашную.       — Вот я тебе покажу! — её кулаки заколошматили по его груди, нанося достаточно ощутимые удары.       — Хватит! — Бора схватил её за запястья, не особо заботясь о том, чтобы ничего не повредить, и, откинув в сторону, прижал к стене.       Официантка тяжело дышала, пытаясь испепелить его гневным взглядом, Бора тоже запыхался, пока уворачивался от бутылок, которые швыряла в него эта психованная. Они выглядели как встретившиеся на ринге противники, пробоксировавшие несколько раундов без перерыва.       — Успокойся, — грозно предложил девушке Бора.       — Отпустите меня, — в тон ему прошипела та.       — Я отпущу, если ты успокоишься.       — Я успокоюсь, если вы отпустите.       — На счёт «три», — решился Бора, взвесив все «за» и «против». — Раз, два…       — Кузен, ты в порядке? — дверь туалета внезапно распахнулась, и на пороге возник Али, из-за спины которого выглядывал любопытный нос Селин.       Бора молниеносно разжал хватку, строптивая официантка в ту же секунду отпрянула от него и с деловым видом принялась подбирать с пола бутылки. Натянув рубашку обратно на плечи, Бора проворчал недовольно:       — В порядке, в порядке. А ты как, кузен?       — Тоже в порядке, кузен.       — Тогда подожди меня снаружи, кузен.       Али с Селин синхронно шагнули назад и бесшумно прикрыли за собой дверь. Бора наклонился, чтобы поднять одну из бутылок.       — Не утруждайтесь! — невоспитанная официантка выхватила у него бутылку из рук. — Я не нуждаюсь в вашей помощи.       — Поучить бы тебя хорошим манерам! — в сердцах воскликнул Бора. — А заодно и тому, что не стоит так слепо верить слухам и судить по ним о человеке.       — Я и без всяких слухов вижу, какой вы заносчивый и грубый! — выпалила официантка.       — Правда, что ли? Какое же хорошее зрение тебе досталось, не сглазить бы!       — Я ношу на воротнике булавку, которую моя тётя дала мне ещё в детстве! Чтобы такие злобноглазые, как вы, не навредили моей судьбе.       — Злобно… что, прости? — внезапно рассмеялся Бора, и девушка с удивлением уставилась на него. — И в какую такую судьбу ты так по-детски веришь?       — Не ваше дело. Идите своей дорогой, господин уважаемый! — в её голосе послышалась настоящая угроза.       Она подняла последнюю бутылку, открыла дверь и вышла.       Подожди, хотел прокричать Бора, скажи мне своё имя… но промолчал. Конечно же, промолчал. Зачем спрашивать, если всё равно она не ответит ему, а только посмеётся в лицо. Он застегнул рубашку и вышел из туалета.