Два сапфира

Осень уже вступила в свои права. С востока тянуло холодом, а солнце закатывалось все раньше. Алые листья в неспешном танце падали на гладь воды, словно маленькие корабли, провожая летнее тепло в последний путь. Сад всегда был невыносимо прекрасен в эту пору, когда природа засыпает, а намечающаяся прохлада заползает под еще тонкое ханьфу. Сяо Чжань зябко дернул плечами. Чай в пиале давно остыл. Сяо Чжань посмотрел на не опустевшую ни на глоток посуду и вновь вернулся к природе. Созерцание ярких цветов уходящего сезона приносило умиротворение, от которого он не мог отказаться, но в этот раз что-то было не так. — Господин, чай совсем остыл, — Ван Ибо возник из-за спины и коснулся пиалы в его руках, да и самих рук тоже. Пальцы слуги были в разы горячее посуды в его руках, и Сяо Чжань невольно ощутил дрожь, скользнувшую по телу. — Распорядиться, чтобы принесли свежий? Сяо Чжань молча покачал головой, оставляя холодный чай в чужих руках. Он вновь посмотрел вдаль. На дерево теряющее листья, на разбегающиеся круги на воде и на линию горизонта, такую близкую, но такую далекую одновременно. Сяо Чжань невольно сравнивал ее с Ван Ибо. Казалось, вот он рядом, целиком и полностью в подчинении, можно делать, что потребует душа, но сколько бы Сяо Чжань об этом ни думал, властью упиваться не хотелось. Ван Ибо словно вечно в маске, приклеенной будто неизобретенным составом. Спокойное и отстраненное выражение. Отец назвал это мастерством, а Сяо Чжань захотел ее снять. Содрать, сковырять, посмотреть на настоящие эмоции, что таят в себе плавные черты и темнота глаз. — Становится прохладнее. — Ван Ибо давно поставил пиалу на столик, но так и не отошел. Сяо Чжань вновь всмотрелся в его черты, выискивая хоть отголосок эмоции. Любой. Он до сих пор не знал отношение своего слуги к себе. Ненавидит? Уважает? Презирает? В темном море глаз был полный штиль. Хотелось взять его за воротник, потрясти, накричать, заставить хоть немного треснуть эту маску в присутствии Сяо Чжаня. Но он лишь сжимал пальцы на собственном ханьфу и поджимал губы. Насилие никогда не относилось к его методам. — Пойдем в дом. *** Дождь медленно покрывал каплями дорожки в саду. Бумаги давно были позабыты, пока Сяо Чжань утопал в собственных мыслях, наблюдая за водой рисующей узор на светлых камнях. Ван Ибо недавно появился в его доме. С легкой руки отца юноша начал прислуживать Сяо Чжаню, как человек, на которого тот сам мог положиться. — Тебе такого не хватает, — отец похлопал Сяо Чжаня по плечу и покинул усадьбу, оставляя ему на попечение юношу, будто сделанного из фарфора. Сяо Чжань не раз и не два вспоминал этот день, поражаясь, как удивительно порой могут выглядеть люди. Высокий рост, светлая кожа, правильные черты. Прекрасное сочетание. Ван Ибо впору самому быть молодым господином, очаровывая молодых девиц направо и налево. Но вместо этого ему приходилось тенью следовать за Сяо Чжанем, без единого слова выполняя все его просьбы. Первое время Сяо Чжань думал, что слуга всегда такой. Отстраненный, молчаливый и идеально послушный. Наверное, постепенно Сяо Чжань бы привык, смирился и не хотел бы залезть глубже, желая хоть немного понять что у того на уме, но было одно «но». Ван Ибо был живым. Не превосходно воспитанным прислужником, а вполне себе реальным человеком, которого Сяо Чжань все так желал увидеть. Стоило лишь однажды это узреть, отказаться уже не было сил. Почему Сяо Чжань попал на ночную тренировку в первый раз, он уже не вспомнит, но с тех пор он бывал на них постоянно. Ван Ибо лихо управлялся с мечом, завораживая гибкостью и плавностью движений. Он представал словно другим человеком, с блестящими глазами и ухмылкой, притягивающей взгляд. Сяо Чжань застыл, впитывая совершенно незнакомое зрелище, и, кажется, забыл как дышать. Но на следующее утро Ван Ибо пришел ровно таким же, как и на прошлое и на позапрошлое. Сяо Чжань постучал кисточкой по столу. Чернила давно высохли, а дорожки, наоборот, уже были абсолютно мокрыми. Сяо Чжань отодвинул бумаги и встал из-за стола. Мысли о прошлом совершенно не избавляли от странного давящего чувства. — Приготовь мне ванну, — произнес Сяо Чжань, столкнувшись с Ван Ибо в дверях. *** — Все готово, — Ван Ибо склонил голову, явно не желая сталкиваться взглядами, и направился к выходу из купальни. — Подожди, — Сяо Чжань замер, удерживая тонкий ханьфу на предплечьях, — помоги мне. В чужих глазах мелькнул испуг. Буквально на секунду, прежде, чем вновь вернулась непроницаемая завеса. Ван Ибо сдержанно кивнул и потянулся к принадлежностям. Сяо Чжань едва не ахнул. Насилие никогда не было его методом, а это… ни у кого бы язык не повернулся назвать это насилием. — Ван Ибо, ты человек? — спросил Сяо Чжань, пока Ибо едва прикасался к его плечам мочалкой. — Разве есть сомнения? — голос звучал близко, совсем над ухом, что по телу поползли мурашки. — Конечно, — Сяо Чжань наклонил голову, намекая юноше пройтись еще и по шее, — у тебя лицо будто из камня. Да и давить можешь сильнее, знаешь, я не настолько хрупкий. Похоже, Ван Ибо кивнул. Сяо Чжань не мог видеть затылком, он лишь чувствовал чужое дыхание, долетающее до влажной кожи. — Мнх, вот так, да, — Сяо Чжань прикрыл глаза, чувствуя приятное покалывание на слегка раздраженной коже. Ван Ибо был хорош во всем, чего бы ни касался, но в данном случае кого. — Простите, господин, вам придется попросить кого-нибудь другого, — голос юноши прозвучал глухо. Он за мгновение поднялся и направился к выходу. — Да что такое, Ибо?! Сяо Чжаню едва удалось схватить его за запястье. От резкого движения вода попала на пол, а волосы, собранные в неуклюжий пучок, рассыпались по плечам. — Прошу вас, не делайте того, о чем пожалеете, — Ибо нахмурился и попытался выдернуть руку. Не сильно, скорее для вида, с надеждой, что Сяо Чжань отпустит сам. Наивный. Сяо Чжань слишком долго этого ждал, чтобы так преспокойно отпустить. — Пожалуйста, — тихо произнес Ибо, смотря на него темнеющим взглядом. — Что пожалуйста? — Сяо Чжань потянул на себя юношу, словно зачарованного, следующего за движением. Все произошло слишком быстро. Ибо стек прямо перед ванной на колени, оказываясь близко-близко, что, кажется, можно было посчитать все блики, до этого скрытые в его глазах. — Знали бы вы, что со мной делаете, — едва слышно шептал он, дрожащими руками касаясь волос, шеи. — Расскажи мне, — так же тихо ответил Сяо Чжань, прижимая одну из ладоней ближе. Его захлестывала мощная волна, почти трясло от накативших чувств. Вид Ибо, такого искреннего, мутил рассудок, нашептывал темные желания. Сяо Чжань хотел позволить юноше высказаться, из последних сил не поддаваясь на зов из глубин сознания. Но Ибо ничего не сказал, придвигаясь ближе и касаясь его губ поцелуем. Он путался в волосах, стискивал плечо, притягивая Сяо Чжаня все ближе. Ибо был жаден, словно это первый и единственный раз, когда он сможет себе такое позволить. Но Сяо Чжань знал, что не единственный. Знал и сам прижимался ближе, чувствуя, как все внутри обливается горячим сургучом. Цветным, готовым застыть под любой формой. — Когда вас в первый раз увидел, думал с ума сойду, — судорожно шептал Ибо, касаясь быстрыми поцелуями щек, губ, шеи, — а работать было еще сложнее. Сяо Чжань слушал и млел, готовый растечься по чужим рукам, словно парафин от огня. Жар затапливал конечности, туманил голову. Сяо Чжань портил сложную прическу своими пальцами и жался вновь, не имея сил противостоять своему желанию, бушующему в крови, словно вино. Руки сами пробрались под ворот ханьфу и коснулись разгоряченной кожи. Ибо шумно выдохнул, уткнувшись носом в ключицу. — Почему вы такой? — глухо пробормотал он и поднял глаза. — Какой? — Сяо Чжань хрипло усмехнулся. Дорогая ткань поддалась пальцам, распахивая ворот сильнее, и пальцы скользнули дальше, оглаживая спину. — Такой, — тихо ответил Ибо и вновь утянул его в поцелуй. В натопленной купальне и без того было жарко, теперь же голова шла кругом от ненасытных движений губ, а воздух насилу долетал до измученных легких. Ибо подхватил его под бедра, вытаскивая из воды и прижимаясь всем телом. Сердце в груди стучало, как безумное, а в ушах отбивал пульс, закрывая от внешних звуков и позволяя наслаждаться Ибо, словно пытающимся откусить от него кусок. Юноша подхватил оставленное ханьфу и накинул его Сяо Чжаню на плечи, так и не отстраняясь от губ. После купальни коридор мазнул по коже прохладой, и Сяо Чжань невольно поежился, прижимаясь ближе. Они шли недолго, прежде чем Ибо осторожно опустил его на кровать. Он был весь в мокрых пятнах, с влажными от рук Сяо Чжаня волосами и припухшими губами. Его глаза мерцали, словно два сапфира, в тусклом отблеске свечи, и Сяо Чжань потянулся, чтобы приблизиться к этой драгоценности. — Я могу сделать все, как вы захотите, — шептал юноша, словно их мог кто-то услышать, — просто попросите меня. — Стань моим, Ибо. *** Сяо Чжань мягко погладил чужую щеку. Руки дрожали, не способные коснуться всего и сразу. Ибо красивый, сейчас в свете нестойкого огонька свечи он был невыносимо прекрасен, до кома в горле, до судороги пронизывающей все тело. Юноша смотрел из-под полуприкрытых ресниц, распахивающихся каждый раз, стоило Сяо Чжаню коснуться чувствительного места. В комнате пахло виноградным маслом. Вряд ли Сяо Чжань еще раз воспользуется им отлично от этого раза. И Ибо, вскинувший бедра, с беззвучным стоном прямое тому подтверждение. Он был мягкий, податливый, словно глина, готовый принять любую форму. Сяо Чжань упивался чувством, горным потоком грохочущим внутри, и не мог перестать касаться стройного тела, вечно скрытого за форменной тканью. Он развел пальцы шире, видя, как поджимается чужой живот и мелко дрожат бедра. — Господин… пожалуйста, — вымученно произнес Ибо. Его прическа окончательно расплелась, а локоны разметались по подушке. Сяо Чжань заправил тонкую прядку за ухо и вновь прикоснулся к щеке, чувствуя, как внутри все полнится и полнится огромный стеклянный шар, готовый треснуть и залить все вокруг себя. Ибо тихо всхлипнул и вновь дернулся, подаваясь на пальцы. — Тише-тише, — Сяо Чжань поцеловал неровно вздымающуюся грудную клетку и добавил еще палец, мгновенно ловя скользнувший с губ вздох. Ибо притянул его ближе, углубляя поцелуй. Сяо Чжань сам был на грани. Буквально вот рядом бушевала бездна, способная в одно мгновение поглотить разум, оставив лишь острое желание. Ибо с трудом отпустил его губы, не позволяя отодвинуться далеко. Смотрел, не моргая и терзая нижнюю губу. Сяо Чжань медленно вошел, вытащив пальцы. С губ юноши сорвался беззвучный стон, и Сяо Чжань толкнулся дальше. Он спрятал лицо в шее, вылизывая острую косточку адамова яблока и спускаясь ниже к ключицам. В глазах темнело от удовольствия, что плелось плотным плющом внизу живота. Ибо накручивал его волосы на руку, прижимал ближе и негромко стонал от каждого медленного толчка. — Не больно? — спросил Сяо Чжань, когда смог заставить язык слушаться. Ибо не ответил, а подмахнул бедрами, нарушая ритм и насаживаясь сильнее. — Невозможный, — зашипел Сяо Чжань, оттягивая его волосы и впиваясь в кожу под челюстью. Он толкался глубоко, протаскивая Ибо по смятым простыням. Перед глазами уже пускалась новая осень, мерцая яркими пятнами с каждого уголка. Ибо стискивал пальцы на лопатках и отзывался низкими протяжными стонами, что будоражили лучше горького напитка из южной страны. Желание звенело внутри неуспокоенным гонгом. Сяо Чжань почти задыхался от вожделения, что забивало легкие неподъемным пухом, и продолжал толкаться. Ибо метался под ним, хмурился, откидывал голову назад, дразня скачущим кадыком. Сяо Чжань хотел стиснуть руки на его плечах, чтобы остались видны следы, но лишь мягко погладил выступающие косточки, чувствуя, что нежность в остатках его мыслей стоит на первом месте. Сяо Чжань коснулся чужой плоти, скользя пальцами по вздувшимся венам, и толкнулся сильнее. Ощущения налипали, делая движения все резче, а картинку под веками все ярче. Ибо выгнулся под ним до хруста, горячим семенем пачкая руку и сжался, забирая в омут удовольствия вместе с собой. Ибо удобно устроился в его руках и засопел. Его черты смягчились, добавляя ему юности. Сяо Чжань обнял его чуть крепче и прикрыл глаза. Сегодня он приобрел гораздо больше, чем просто разгаданную тайну.