Толерант и Абьюзер

С утра голова Паши не просто болела — она выла, как волк в ночи, потерявший сородичей во время снежной бури. Еле приоткрыв глаза, он понял, что находится не дома. Под боком сопел Фома — от него исходило приятное тепло; пёс был похож на небольшую подушку с подогревом, только иногда уж слишком громко храпящую. «Чееееерт… и как меня угораздило? Что теперь делать?» Ёрзая под одеялом, парень с ужасом обнаружил, что на нём нет ни «треников», ни толстовки-на-молнии, в которых он был вчера. Видимо ночью его ещё и раздели, но почему он так и не вспомнил. Всё плохо. Так опозориться перед взрослым… да ещё и перед своим учителем… хоть сквозь землю провались — легче не станет. Высунув здоровую руку из-под одеяла, он почувствовал холод — в квартире зябко. Вставать совсем не хотелось. Убежать? Да хоть в окно, но не голым же домой идти. Он услышал шум за дверью — закипел чайник. Хозяин дома готовит завтрак. Значит, просто улизнуть не выйдет. Набравшись храбрости, Паша поднялся и открыл дверь. В глаза тут же ударил яркий свет — он машинально прищурился. — Ты чего не оделся-то? — Савелий сразу подбежал, мягко развернул его обратно в спальню, поддерживая под локоть. — Я же тебе вещи приготовил. — А?.. Что?.. Где?.. — Паша ощутил тепло чужой руки и сонно побрёл к кровати. — Вот, тут, на стульчике. Холодно же, накройся пока, — историк укутал подростка одеялом. Паша неожиданно замычал и зевнул, не прикрывая рукой рот. Похож на большого сонного кота, удобно устроившегося и все еще клюющего носом. — Ты зря так вскочил, голова будет болеть. Или уже болит? — спросил Савелий. — Угу… А сколько времени? — Около десяти. Я позвонил Таисии и сказал, что в школу мы сегодня не придём. Так что не переживай. Посиди, я принесу еду и что-нибудь от головной боли. Паша лишь кивнул и устроился поудобнее, облокотившись спиной о стену и вытянув ноги. Савелий вернулся спустя пару минут с подносом. На нём стояла тарелка с яичницей, хлеб с колбасой и бокал воды. — Не торопись, одну таблетку выпьешь после еды, — преподаватель поставил поднос на тумбу рядом с кроватью и указал на упаковку обезболивающего. — Спасибо. — Одеться не забудь потом, — учитель подмигнул и вышел из комнаты. Следом за ним в зал трусцой побежал четвероногий. Завтрак Паше понравился: еда оказалась домашней и вкусной, хоть и довольно простой. Почему-то от этой странной, старенькой квартирки в разваливающейся двухэтажке веяло уютом. Странно всё это… Раньше только мама или бабушка готовили ему еду. Отец же, когда мамы не было дома, спокойно отвозил сына в школу голодным. Из-за этого в детстве Паша переболел гастритом — детский организм всё-таки хрупкая вещь. Грустно. Папа всегда уделял сыну мало внимания и беспокоился лишь об успеваемости. Возможно, поэтому после переезда Паша подзабил на школу и решил не заморачиваться… Но сейчас всё изменилось. Он повзрослел. Хочет учиться, работать, помогать маме и бабушке — они этого заслуживают. Он дал себе слово, что с этого года всё будет иначе. Пока мало что изменилось… Но нужно приложить усилия. Иначе он так и останется в луже. Закончив с трапезой, Паша потянулся к стулу за одеждой. Штаны он натянул быстро, а вот толстовка была не его. Чёрная, будто новая, с белым принтом слова «Допустим» на груди. Выбора не было — пришлось надеть. Осторожно протянув её через сломанную руку, он привстал и посмотрелся в зеркало на дверце шкафа. Видок так себе: уставший, глаза красные, да ещё и побитый. Мама точно не обрадуется. — Савелий Геннадьевич… а где моя кофта на молнии? — Паша вышел из спальни, но в зале никого не оказалось — только Фома, который громко поедал свою утреннюю порцию. — Секунду! — отозвался преподаватель из ванной. Паша огляделся ещё раз и присел на край дивана. Через пару минут историк вышел — выглядел он ненамного лучше своего гостя: тёмные круги под глазами, бледное лицо… похож на труп, восставший из могилы. — Прости, задержался. Кофта твоя… эээ… я её постирал, всё хорошо… но, Паш, она такая старенькая и… убитая. О! Кстати! Тебе идёт, — Савелий вытирал полотенцем немного влажную чёлку; ворот синей футболки был мокрым. — Да… старая вещица. Но это ваша. Верните мне мою просто. — Вот и оставь себе. Да, великовата, но ты ещё вырастешь. Она мне не нужна, слишком подростковая. Так что — дарю. Маме скажешь, что взял поносить у товарища. — Не хочу… — Паша резко поднялся и стал стягивать с себя толстовку. — Просто верните мою, и я домой пойду. Хватит. — Паша, ты чего? — мужчина подскочил к нему и едва коснулся его здоровой руки, как вдруг парень взорвался. — Заебали… блять! Чё вы такой заботливый?! Мне ваша опека нахуй не сдалась! Нахуя я вам?! Поиграться?! Заботиться не о ком?! Вот нашли себе игрушку?! Идите вы нахуй! — Парнишка сам не ожидал таких слов от себя, он был в замешательстве. Как такая мелочь могла его вывести? Он почти никогда не повышал голос на людей всерьез, но теперь что-то сломалось и злость не унималась. — Паша… я ни в коем случае так не думаю. Люди — не игрушки. Прости, если я тебя обидел… правда. Прости… сейчас принесу… — Савелий опустил взгляд в пол и с виноватым лицом ушёл за кофтой. Он действительно не хотел, чтобы всё так вышло. Надеялся на лучшее… но, как всегда, вышло наоборот. Когда в ванной он снял злосчастную вещь с батареи, услышал стук входной двери. Паша выбежал из квартиры. Моментально сорвавшись с места, мужчина в одной футболке вылетел на лестничную клетку. «Бога ради, пусть он недалеко ушёл.» На улице его обдало холодным ветром — руки мгновенно покрылись мурашками. Оглядевшись, Савелий увидел Пашу, скрывающегося за поворотом. Он рванул напрямик, срезав путь через соседний подъезд, и настиг подростка, ухватив за руку. — Паша! Прости… извини… Я виноват. Я исправлюсь. Только позволь… просто помочь… Я… не знаю, как лучше… и… запутался… — мужчина нагнулся и облокотился рукой о колено, пытаясь дышать ровно и перевести дух. — Простите… я вспылил, — совестливо произнёс Паша. Он понимал, что не прав: орать смысла не было. Поведение учителя и правда сбивало с толку — но на проявленное добро он ответил матом и злостью. На мгновение превратился в того, кого всегда ненавидел. — Но… я хочу поговорить. Серьёзно. — Конечно. Как скажешь… Только давай дома? Паша согласился и они вместе уже пешком направились обратно. Фома скулил у двери и был рад возвращению пропавших. Савелий налил всем горячего чая. Устроившись на диване, они решили закончить начавшийся разговор. — Ну так… почему вы так… добры ко мне? Вы гей? — Паша сделал глоток чая, пытаясь согреться. — А?.. Нет… не поэтому, — Савелий закашлял. Горло после пробежки и холодного воздуха болезненно сжалось. — Ты не подумай ничего такого. Просто так сложились обстоятельства… и… — И? — Паша посмотрел внимательно. — Никакого злого умысла, уверяю. Паш… у меня есть диплом по психологии, и я вижу, что тебе нужна помощь. Ты закрылся в себе, и тебе не с кем поговорить. Как мне кажется… ты думаешь о плохих вещах иногда. И я это вижу. Я хочу тебе помочь. Ты хороший парень и стремишься быть лучше… но, видимо, иногда… — Да… иногда как нахлынет, и… думаю о… — Это неправильно. Ты должен беречь себя. У тебя есть замечательная мама и друзья, — перебил его преподаватель, не дав договорить. — Есть… но им без меня легче будет. Понимаете, мама ведь найдёт себе пару. Она не хочет ни с кем встречаться только потому, что боится меня расстроить. Сейчас ей сложно нас прокормить. А отцу я не нужен — это факт. Он не звонил уже давно. Вон, лучший друг меня побил! О каких друзьях вообще речь, если они могут просто плюнуть на тебя и въебать?! — А как же Оксана и Никита? — мягко возразил Савелий. — Паша… даже если все от тебя отвернутся, ты должен жить ради себя. — Он притянул подростка ближе и обнял. Печально было видеть такое солнышко грустным. — Ты замечательный, талантливый малый. С самой красивой улыбкой на земле. Ты заслуживаешь самого лучшего. Твоя мама и друзья счастливы, что ты есть в их жизни. И без тебя всё никогда не будет прежним… их счастье угаснет, если тебя не будет рядом. — Вы холодный… — Паша уткнулся носом в плечо мужчины и почувствовал, как чужие руки осторожно касаются его спины. — Прости… — тихо сказал Савелий. — Давай попробуем всё исправить. Мы вместе справимся. Я помогу тебе с ЕГЭ, и ты поступишь куда хочешь. Звучать будет странно, но… давай дружить? Я не модный и немного скучный, но компанию составить всегда рад. — Ага… но выглядите вы круто всё равно, — Паша усмехнулся и прищурился, прячась в тёплом плече. — Не ожидал, но спасибо. И давай на «ты». Можешь звать меня Савелием или Савой вне школы. Хорошо? — Хорошо. — Вот и славненько, — учитель приподнялся и снова закашлял. — Время… ещё рано домой идти, так что можешь у меня посидеть до окончания уроков. Ну или до вечера — как хочешь. Посидишь? Мне надо с Фомой погулять. — Давайте я погуляю. Вы вон с сырой головой на улицу бегали, не дело это. А… ты бегал точнее,— поправился Паша, смутившись, но всё же взглянув прямо. — Спасибо. Большое. Он недолго гуляет — кружок вокруг дома и обратно. — Супер! Ну тогда мы скоро придём, — Паша поднялся, и Фома тут же отправился за ним к двери. Пёс сразу понял, что прогулка — с ним, и был этому безумно рад. — Паш… ещё раз спасибо, — Савелий тепло улыбнулся и пошёл в комнату переодеваться.