Толерант и Абьюзер

Центральная районная больница (ЦРБ) не лучшее место для визитов. В маленьком городке такие места немного пугающие, обшарпанные стены кислотно желтого цвета, железные кровати и бедные сотрудники, совсем не дружелюбные, но оно и ясно, за такую зарплату не будешь милостивым с каждым. Алла Михайловна была исключением, за все время она не раз помогала семье Савелия. Сейчас ей около пятидесяти лет, но она совершенно не выглядела на свой возраст - темное каре, немного полновата, но до безумия добрая. Сонечка нередко болела, приходилось делать уколы и медсестра всегда спешила на помощь, приезжала к ним домой и подбадривала. О смерти Леночки и доченьки она узнала не сразу, лишь только когда Савелия еле живого привезли на скорой. Он не хило так напился и заел горе кучей разных таблеток, если бы это все, но уже не трезвый учитель влез в серьезную драку. Сердце не выдержало, а на затылке остался шрам от рваной раны. — Приехали. Павлуша, выходи. — Таисия вышла из машины, Алексей видимо никуда не собирался и решил отсидеться в машине. — Зачем мы тут? — школьник вышел из машины, конечно он догадывался, но надеялся ошибиться в своих выводах. — Я думала ты умненький догадаешься. Пошли, — учительница крепко взяла его за руку, и они медленно пошли. Местная ЦРБ состоит из нескольких зданий и отделений. В каждом не более четырех этажей, старые советские постройки обложенные светлым кирпичом. Перед входом есть небольшой сад для посещения и отдыха от здешней суеты. — Я не знаю правильно ли я поступаю, я обещала не вмешиваться, — голос ее звучал совершенно неуверенно, кажется она пыталась убедить себя в том, что иначе быть не может. — Таисия! — раздался громкий голос позади, после того как они с Павлом вошли и раздевались перед гардеробной. — Алла, хорошо, что ты здесь. Это Павлик, он ученик Савелия, — девушка нервничала. — День добрый. Ох! Какие взрослые нынче ученики и высокие! Алла Михайловна, я здесь работаю, можешь обращаться, — женщина сразу взяла подростка за руку и поздоровалась. Заметив напряжение, она успокаивающе похлопала его по тыльной стороне руки. — Как замечательно, что вы пришли! А то скучно тут у нас совсем. — Здравствуйте, — Паша скромно поздоровался. Ну раз речь пошла о том, что он ученик Савелия, то значит дело в нем. Ужасно, мысли спутались, а руки были на грани тремора. В голове лишь один вопрос “Что случилось?”. — Пойдемте, мои дорогие, я вас провожу, — как только гардеробщица забрала куртки и выдала номерки, все трое пошли к лифту. Третий этаж - кардиологическое отделение. Здесь не редко увидишь стариков, вот только молодых можно по пальцам пересчитать. Палата 319. Алла, дернув ручку, открыла дверь. Две кровати, одна явно пустовала, на второй постельное было аккуратно сложено, а на тумбе лежали несколько книг. — О! А куда делся? — медсестра оглядела палату и не нашла ее обывателя. — Я ходил за йогуртом, к холодильнику, — позади всех раздался слабый голос учителя. Паша аж подпрыгнул на месте и посмотрел на историка будто призрака увидел. Тот был в домашних свободных светлых штанах на резинке и большой голубой футболке. Изрядно уставший, большие темные круги под глазами, он точно потерял пару килограмм. — Я тебе гостей привела! Смотри какие у тебя ученики, переживают. Ладненько вы общайтесь, я пошла, дел много. — Алла Михайловна скрылась за дверью, впуская всех в палату. — Сам виноват, — Таисия прикрыла дверь и села на стул у стены напротив кровати. — Я понял уже, спасибо, — Савелий уселся на кровати с баночкой клубничного йогурта. — Здравствуй, Паш. Я… — он посмотрел на подругу, мальчишка вряд ли захочет обсуждать личное при ней. — Тась, дашь нам немного времени? — Да, кончено. Я, наверно, тогда поеду, вот держи, — девушка вручила ему книгу. — До скорого, — не дожидаясь ответа она вышла. — Присядешь? — учитель подвинулся, освобождая место рядом. — Ага, — до этого момента Пашка стоял молча, а что говорить? Он окончательно запутался во всем, в прострации, никаких мыслей одно перекати поле. Возражать не стал и приземлился рядом. — Я не хотел, чтобы ты вот так об этом узнал. — Я уже себе столько всего напридумывал! Капец, блин! Ах! Как же бесит просто! Че молчишь? Рассказывай, — он все же не усидел на месте и подскочил, возмущаясь. — У меня кардиостимулятор установлен, в последнее время немного нехорошо стало. Госпитализировали. Вот, — мужчина взял тонкую ручку младшего за запястье. Чужими кончиками пальцев сквозь одежду, он провел по ЭКС, установленного под кожей рядом с ключицей. — Невооруженным взглядом не заметно, да? —Пиздец, — парень нащупал твердый предмет почти овальной формы, стоя напротив Савелия. — И откуда он у тебя? — Подрался, очнулся кардиостимулятор. Прям как в фильме, — на последний словах он усмехнулся. — Ебать, ты терминатор прямо или киборг. И давно? — Уже несколько лет. Я не хотел говорить, потому что это все не так страшно как может казаться. Просто аппарат проверять надо периодически, а я как-то понадеялся и игнорировал врачей. Скоро выпишут, — учитель потянулся накрыть руку парнишки, все еще томящейся на его ключице, как тот ее сразу одернул, будто кипятка испугался. — Козлина ты, блин! Ничего не сказал, игнорил… гавнюк! — Паша злился, но в душе понимал, что это все наиграно. Он уже простил Саву и не обижался. — Красноречиво, но заслуженно, — вздохнул старший. — Правда, прости. Не стоило так поступать. — Конечно нет! Дебил хренов, как вообще так можно. Плевать на меня? А как же мы? — немного успокоившись, школьник вернулся обратно на место рядом. — Паш, я старше тебя намного и, как видишь, не в идеальном состоянии, с сомнительным прошлым. Обременять мне тебя совсем не хочется. Ты умненький и очень симпатичный, заслуживаешь лучшего, но точно не гору проблем. — Ясно, блять, но я как бы сам за себя решаю и все такое. — Я надеюсь ты достаточно взрослый понять каково мне. Я ведь правда тебе в отцы гожусь, двадцать лет большая разница. Не думаю, что такой выбор одобрит твоя семья и остальные. — Пиздец приехали. Але? Меня кто-нибудь слышит? Давай я сам решу! Я лучше них знаю, чего хочу, — парнишка спустился на ноги и недовольно скрестил руки, он злился, его решения не воспринимают всерьез и не считаются с этим. — Конечно, знаешь, но ты не взрослый и не можешь трезво оценивать ситуацию. Тебе восемнадцати нет еще, — Савелий поставил баночку йогурта на тумбу и потер переносицу. Голова опять заныла, тахикардия. Врач советовал избегать конфликтов, но не тут то было. — Дело в том что для тебя я сопля мелкая, да? Школьник и ребенок? — Паша, ты мой ученик и… — вздох. Ему было необходимо успокоиться, иначе придется вызывать врача. — Я… прошу тебя, пожалуйста, давай обсудим это позже. Обязательно обо всем поговорим, как только я выпишусь. Не обижайся. — Ладно. Паша остался в палате ещё на час. Вместе они обсудили школьные сплетни, Савелий рассказал про то, как Фома сейчас живет с соседкой. Старенькой женщине очень нравится пёс, а он довольствуется ее едой. Он искренне переживает, что за то время пока его нет, коротолапик превратиться в шарик. Подросток показал смонтированные видео из Питера, и печально вздохнул, все таки так и не сумел сделать совместную фотографию там с Савой. Реакция учителя его весьма удивила, он достал телефон и открыл снимок, на котором лежал спящий Павлик, а рядом в одежде поверх одеяла пристроится он сам и скорчил рожицу. Такой наглости он точно не ожидал и попросил переслать себе тайное творчество. Школьник рассказал о том, что его друзья разузнали о тёмной стороне историка, просил не ругаться на них и относиться так же как и прежде, тем самым не вызывать подозрения. Взрослый согласился. Савелий вызвал Паше такси домой, дабы тот добрался в целостности и сохранности. Путь не ближний. У выхода его окликнула Алла Михайловна. — Паша, постой пожалуйста. Сегодня одна ученица приходила навестить Савелия Геннадьевича, но по времени уж больно рано. Я думала она подождёт, но видимо нет. Ты передай ребяткам, что у нас часы посещения с после обеда с двух до пяти. — А что за девушка? — школьник застегивал куртку. — Ой! Да, молоденькая такая. Симпатичная. Так испереживалась, аж заплакала. Ей богу впечатлительная. — Хмм… у нас как бы в школе все молоденькие и симпатичных много. — Светленькая такая, в светлой куртке и кепочке бежевой. У неё ещё родинка над губой, красивая девочка. — Я передам, не переживайте. До свидания, — после слов медсестры, Пашка сразу сообразил кто это - Светка. Но откуда ей знать, что «препод» здесь? И зачем навещать? Эта мысль не давала парнишке покоя весь вечер. Легче конечно же стало, теперь он знал, что случилось. Но внятного разговора о будущем и возможности быть вместе с учителем не произошло. Возможно сейчас неподходящее время? Дома мама озадачила его кучей вопросов о самочувствии. Паша отнекивался как мог и в итоге просто спрятался на лестничной клетке, соврав что уходит к друзьям. Ужасно хотелось курить, но возвращаться к себе прежнему не позволяла совесть, он изменился в лучшую сторону, теперь надо держаться на этой высоте и не падать вниз. «Опять, сука, бессонная ночь».

***

Школа, новый день и тоска. Вот она Светлана, возле окна беседует со своими подружками во время перемены. Исаев мельком оценил ее взглядом, конечно девушка приметная. Крашеная блондиночка с пухлыми губами и привлекательной фигурой, любой мужчина не пропустит и обязательно посмотрит в ее сторону. Сегодня она выглядела по-особенному привлекательно, в белой блузке и клетчатом синем пиджаке, ну и конечно же, как всегда, в короткой юбке. Пашке взгрустнулось, конечно, она просто шикарна, а чем он может привлечь? Костями? Депрессией? По сравнению с ее видом он бомж, приперся в потертых черных джинсах, да в красной худи в катышках. Кроссовки раньше, вроде как, были белые, но теперь слились с коричневым полом. Да она даже лучше учится чем он! Красивенькая умница, против костяшки дурочка. Раунд. «Да еб твою мать! Дайте отыграться!» — Ты че, полюса поменял?— Оксана заметила, как пристально палится Павлик. Они вместе стояли напротив кабинета ожидали учителя. Урок у «Ашек» должен проходить в соседнем кабинете. — А? — К другому берегу решил пришвартоваться? Дыру в ней не проделай, — подруга наступила ему на ногу. — Вот честно, не до смеха. — Разлюбил старичка, молодуху подавай? — Мотылькова шутила жестоко и серьёзно. — Ты чего не с той ноги встала? Оксюшка, она мне нафиг не сдалась то по сути, а вот ты сегодня точно не в настроении. Че куксишься? — Ты вчера ушёл, а Никита мне мозги компостировал. Я в шоке, он на меня выругался! Видите ли я не встала на его сторону. Он думает, что тебе мозги промыли. Выбесил, хер такой. — Чего толкового сказал? — Нет, не парься. Может оклемается через время, побомбит немного да глядишь пукан успокоится. После школы Павлик набрал Сереге и попросил спасти подругу от очередного набега Никитиного бреда. Оставив Оксану в надежных руках, у парнишки созрел план проследить за Светиком. Она наконец-то удосужилась выйти и пошла пешком? Это как понимать, боярыня обычно на машине с водителем, а тут как холопы пешком идет. Но вот только не в сторону дома, а к ЦРБ, тут всего минут двадцать пешком, если срезать. Незаметненько, он последовал за ней. «Уж больно медленно ноги переставляет, та ещё и на каблуках! Ебать вырядилась!» Как и ожидалось они подошли к больнице, Паше пришлось отстать и быть на расстоянии, если заметит то не выкрутится. «Думаю минут пять, пока она разденется и поднимется. Так собрался и не палимся.» Немного подождав, подросток следом вошёл в первый корпус. Он даже не запарился раздеться и побежал вверх по лестнице. Подойдя к нужной палате, школьник прислонился к стене и заглянул внутрь. Увиденное разбило его сердце. Света сидела на стульчике напротив кровати Савелия, который лежал немного укрывшись одеялом. Наклонившись, она целовала его. Прямо в губы! Рука преподавателя была на ее шее, а девушка видимо в знак взаимности положила свою поверх его ладони. Паше хватило доли секунды, более он не смог вынести. Спустившись вниз по стене мальчишка рукой прикрыл себе рот, невероятно хотелось матом заорать на всю больницу. Не устраивать же сцену как какая-то истеричка. Толку то? Тихо поднявшись, он потопал обратно вниз. Ужасно больно и обидно. Его предали. Как так получилось? Надежды на взаимность нет. Ему казалось, что все вокруг предатели, что теперь так будет всегда и смысла делиться чувствами с людьми нет, рано или поздно они откажутся от тебя. Точно так же как отец, Ника, Коля, Никита и теперь Савелий. Да на что он вообще рассчитывал? Сразу было ясно, что его всерьез не воспримут, и весь этот вчерашний разговор. Надо было сразу сдаться, сразу отказаться от этой затеи еще тогда в последний питерский вечер. Теперь лишь можно сожалеть об этом. Дома пусто, мама ещё не пришла. Павлуше хотелось плакать, но не получалось. Он просто лежал на кровати, стараясь ни о чем не думать. Даже не удосужился раздеться, так и лёг в обуви. Теперь он никогда не сможет спокойно посмотреть в синие глаза без ненависти. Больше не будет милых вечеров и прогулок вместе, разговоров о будущем и дружелюбного пса. Надо все забыть. Ничего из этого не было. Это была лишь его фантазия, мечта о лучшей жизни. Теперь карточный домик рухнул. «Сука, мразь ты и гнида! Да чтоб тебя больной урод! Подавись ты этой шлюхой!»