Чёрный зверь леса

Кусты колыхнулись от ветра. Бледно-зелёные ветви густо покрывали иссохшее русло – говорят, семьсот лет назад здесь были деревни и коровы мычали. Тёмная земля, истощённая от непрерывной бури и недостатка света, уже не помнит о тех поколениях людей, чьи кости безнадёжно сгнили в толще почвы. Слепые черви, копошась, приникали к корням, ища хоть каплю влаги. Прочая живность была в этих краях редкостью, и седые кроны свободно шумели от порывов сквозняка, будто некому было, кроме самого леса, дышать в дикой местности. На замшелом валуне, иссечённом ветрами, лежал кожаный ремень, потрескавшийся от носки и выцветший. Пряжка тускло светилась, но её мерцание сливалось с бесформенным пятном камня, так что издали ремень походил на мёртвую змею. Смеркалось. Твёрдым шагом к глыбе подошёл с востока воин в льняной юбке, лёг на живот и привалился к твёрдой породе плечом. Чёрные, внимательные глаза его ощупывали каждый ствол, приникали к каждому пню. Продержавшись в такой позе с двенадцать минут, он еле слышно выдохнул и обмяк, упершись подбородком в мох. Безбородое лицо медленно моргнуло и осталось сосредоточенно смотреть на север. Земля гудела от ветра. Внезапно из-за поваленного букового ствола – левее камня – выглянуло другое лицо. Воины переглянулись и обменялись лёгкими, незаметными жестами. Чёрные волосы у обоих были собраны в пучок. В мгновение, когда рёв бури стал громче обычного, воин помоложе отпрянул от бука и медленно приблизился к лежащему. Молча приняв такую же позу, он так же тихо выдохнул и повернул лицо к уху товарища. Их разговор не услышала бы и синица. – Взяли соломон и рубят дрова. У них две лошади. Есть пращник. Не гладкозубые, но кое-что знают. Ищут источник, воды осталось мало. Гладкозубыми в наших краях называют опытных воинов. – Стоит брать? Не простые бродяги? – хмыкнул первый из пришедших. – Нет, это не вольные. У одного поручи замкового стражника. Как он мог их достать, Шет? Собеседник помрачнел. Словно в ответ его мыслям на небо наползли новые тучи, тяжелее и плотнее прошлых. Шет покусал губы. – Значит, с нашими уже встречались. И почему мы их так поздно заметили? Слишком много толков об Аванке. Мы отвлеклись. – Я о том же говорил. Они могут уйти через Дубовую опушку. – Времени до сбора много? – Лесх в пути и скоро будет. Общий сбор ожидаем через четыре часа. Шет возражая качнул головой и зажмурил глаза. Напряжённо размышляющий, он выглядел особенно постаревшим, и Гедр с удивлением отметил, что дал бы ему на вид около сорока. Ветер притих. – Они выйдут из леса через три часа, – прошептал Шет после недолгого молчания. – Нам придётся идти втроём. Остальных направь по нашим стопам. Груз, бока есть? Короткое "бок" означало отряд, который мог бы помешать атаке. Вся речь Свидетелей пестрит такими быстрыми и звонкими словами, тёмными для простых жителей. Другие летописцы приводят их от случая к случаю, я же постараюсь называть все, какие только сохранились в ветхих подземных архивах. Таков долг хрониста: пожертвовать своё внимание подвигу героев, оставшихся в памяти стариков и в песнях детей. Труд мой долог, а век краток, и рукопись переживёт меня, если буду точен в своих писаниях. Разве ценят писца за почерк? Нет, но строгость мысли и ясность слога выдают в нём мудреца, ими наследует он доброе слово читателя. – Нет, они налегке и одни. На западе буря сильнее, поэтому и спешат из леса. Подав знак, подошёл с юго-востока Лесх и лёг сзади пришедших. Он немногословно рассказал о состоянии на Сильфовых корягах и нервно глотнул из фляги. Казалось, он уже предчувствовал сражение, хоть и не слышал разговора соратников. Седая прядь, выбивающаяся из-под скуфьи, от ветра попадала в левый глаз. Он поправил волосы и тихо выдохнул. – Гедр нашёл троих. Есть пращник. Похоже, убили стражника. Две лошади. Выдвигаемся. При перемещении по лесу Свидетелям Альбы запрещено говорить, а знаками всего не передашь. Выбрав удобное место, они обсуждают ситуацию и бегло описывают расстановку сил. Только затем они продолжают идти бесшумно и почти незримо, укрываясь в тени деревьев лучше, чем звери и птицы. Старика-хрониста восхищает их молодая крепость, грубая закалённость тел и ароматная свежесть ума. Они холодны и отважны, так что, наблюдая за ними, нельзя сказать, преследует ли их враг или сами гонятся за врагом. Теперь военное искусство увяло: военачальники полагаются на силу катапульт и на толщину стен, но их стремление угнаться за духом времени, схватить дряблой ладонью ускользяющую нить технологии истекает от душевной лени, которую они прячут за пышными плюмажами и дорогими доспехами. Блеск не украшает мужчину. Но старый хронист не вправе учить читателя, и песок его дум не должен мутить чистый ручей истории. Преследуют врага Свидетели Альбы, и не будет пощады злым гостям угрюмого леса.