Улица роз

      Джено едва успел выскочить за массивные тяжёлые двери, как его вывернуло желчью прямо на начищенный паркет. Официант, ставший невольным свидетелем его позора, тут же подозвал уборщицу и протянул бутылку с водой и салфетки.       — Будет ли юному господину угодно что-то ещё? — поинтересовался парень не старше самого Джено.       Юному господину хотелось, чтобы всё и все вокруг оказались лишь странным и неприятным сном, но он лишь натянул на лицо, наполовину скрытое маской, безразличное выражение, и собрался было вернуться в зал, как его окликнули.       — Господин Чон! — за барной стойкой стоял бармен из отцовского клуба.       Джено разрывался между необходимостью вернуться в зал и желанием подойти к человеку, который что-то вроде как знал про Тэна и скрывал от господина Чона тот факт, что они знакомы. Японец ещё раз помахал ладонью, подзывая его.       — Ещё есть время до главного шоу, — громко сказал тот, заметив его колебания, что испарились после этих слов.       Джено пересёк залу и подошёл к стойке.       — Юта?       Тот кивнул и протянул стакан минералки с лимоном.       — У тебя слабый желудок, третий встречаемся и дважды ты демонстрировал его содержимое посторонним. Семья Чон обычно трепетнее относится к внутренним делам, — усмехнулся бармен.       — Может дело в том, что я — Ли? — Джено отпил воды. — Что значит «есть время до главного шоу»?       — Сейчас торгуются за картину, а после будут украшения, но это быстро. Люди в последнюю очередь, — Юта определённо знал гораздо больше, чем говорил.       — С чего ты взял, что меня это интересует? — Джено попытался изобразить равнодушие.       — Ну, во-первых, ты здесь впервые, а это — самое интересное, потому что дико, во-вторых, ты здесь ради Тин-Тина, — на чужих губах ухмылка не то что была, она отплясывала чечётку на пару с чертями в тёмных глазах.       — Ты что-то хотел мне сказать? — Джено начинала раздражать эта неясная игра.       — Хотел повторить свой совет: тебе лучше молчать. И дать новый: не вмешивайся ни во что.       — И почему же?       — Потому что все роли давно распределены, а вот влюблённого и непредсказуемого дурака никто не предусматривал.       — Чего ты несёшь? Что ты знаешь?       — Я знаю всё и абсолютно ничего, — Юта насмешливо пожал плечами. — Тебе пора возвращаться, — он протянул Джено маленький бутерброд. — Мой совет на следующий раз: избегай шампанское.       Джено посмотрел на мужчину за стойкой, как на местного сумасшедшего. Тот, со своей ухмылочкой, подходил на эту роль как нельзя кстати.       — Беги давай, летун, они начали с близняшек, — бармен отошёл к другому краю стойки и принялся перетирать стаканы.       Джено в недоумении закинулся бутербродом и поспешил обратно.       — Ну же, дамы, Вы только посмотрите, какие прелестницы, — голос Чана дошёл до сознания вперёд картинки. Джено чуть прищурился, чтобы разглядеть происходящее на небольшом возвышении и обмер: в центре крохотной сцены стояли две девочки лет одиннадцати, безвольно глядя перед собой. — Бойкие, хозяйственные девчушки, приученные к беспрекословному исполнению пожеланий хозяйки, — Чан выделил последнее слово, всё высматривая на задних рядах чью-нибудь табличку с номером, пока в первом ряду виднелась поднятая ладонь. Кроме доктора Кима желающих приобрести близняшек не было. — Отдельно стоит отметить то, что девочки — немые, значит никому не будут сплетничать и не разболтают ваших секретов! Обучены ведению домашнего хозяйства и готовке! — доктор Ким поднял ладонь ещё выше, а голос Чана зазвучал ещё громче, — Ну же, дамы, эти девочки словно были рождены прислуживать вам!       Джено перевёл напряжённый взгляд с доктора Кима на отца. Тот едва заметно кивнул, словно своим мыслям, и на заднем ряду тут же взметнулись сразу две таблички с номерами.       — Госпожа Сон, госпожа Ан! Я рад, что вы решили присоединиться к нам! Итак, кто из вас предложит цену выше?       Чон Юно повернул голову, встретившись взглядами с Джено, и кивнул на кресло возле себя. Он побрёл было к нему, чуть пригнувшись, чтобы никому не мешать, но отец шире расправил плечи и Джено тоже поднял голову, гордо держа спину. Когда он наконец сел рядом, тот прошептал себе под нос:       — Никогда не склоняй головы при этих людях, иначе занесут топор.       Джено украдкой посмотрел на доктора Кима, что раздражённо стучал пальцами по подлокотнику своего кресла.       — Эти женщины начали торговаться, когда ты им разрешил? Отец кивнул.       — От них были предварительные предложения по близняшкам, хотел немного поиздеваться над Муёлем. Он хотел по дешёвке их перехватить, впридачу к тому, кого он выкупить собирается.       Джено снова посмотрел в сторону доктора, а тот, словно почувствовав его взгляд, чуть наклонился вперёд и недобро улыбнулся. От этого взгляда по спине разбежались колкие мурашки. Он отпрянул и уставился на сцену, стараясь думать о девочках, за которых теперь торговались две женщины. Близняшки стояли соляными столбами, глядя строго перед собой, словно их здесь не было, словно находились где-то далеко, словно…       — Они что, под наркотой? — Джено наклонился к плечу отца.       — Конечно, — отец словно услышал вопрос о том, круглая ли Земля. — Они все под препаратами. Никто подобного не выдержит на трезвый рассудок.       — Но они же дети! — прошипел Джено, сжимая кулаки.       — Эти, как ты говоришь, дети, за свою жизнь повидали больше, чем ты, мой уже-не-деть. Да это и не героин какой-нибудь, а медицинские препараты. И поверь, у любой из этих женщин им придётся сложно, но гораздо лучше, чем так как есть сейчас. К лучшему, что их решили наконец выставить.       — Продано госпоже Ан! — радостно воскликнул Чан, отчего Джено чуть не подпрыгнул. — Вы не пожалеете, поздравляю с приобретением! И для презентации последнего лота, я приглашаю особого гостя. Также, после торгов рад буду видеть вас на неофициальной части сегодняшнего вечера, организатором которой выступает господин Чон Джэхён вместе с сыном! — по залу прокатилась волна сдержанных аплодисментов, и упомянутый мужчина благосклонно кивнул присутствующим, посмотрев на Джено, повторившего его жест.       — Шоу начинается, — улыбнулся отец.       Улыбка эта была самодовольной и ничего хорошего не предвещала.       Свет в зале приглушили, высветив одиноким софитом круг на сцене, в центре которого сидел Джемин. В белых брюках и шёлковой рубашке, с выбеленными волосами и едва заметным макияжем, он напоминал ангелочка. Вот только лихорадочный взгляд расширенных до радужки зрачков, явно ангельским не был. В световой круг ступил ещё один парень и Джено даже не сразу признал в нём Тэна — настолько тот был Тин-Тином.       — Здравствуй, мой маленький, — промурлыкал тот с интонацией, которой Джено ещё ни разу от него не слышал. Он готов был поклясться, что в это мгновение тот посмотрел на него, хоть и провёл рукой нежно по щеке Джемина, а не Джено.       Тин-Тин в противовес Нане был одет во всё чёрное: чёрную блузу, чёрные шаровары. Вот только одежда была полупрозрачной, сшитой из шифона и кружева, плотно закрывающей лишь бёдра. Джено, помня слова о том, что на нём остались следы чужого гнева, уж было подумал, что они находятся именно там, но потом зацепился взглядом за атласные ленты, плотно обвивающие запястья, щиколотки и шею. Мысль о том, что отец причинил Тэну боль, жгла разум раскалённым железом. В зале заиграла неспешная, томная музыка.       — Странно сидеть рядом с сыном, когда знаешь, что сейчас будет происходить, — Джено посмотрел на отца, тот улыбался, словно сказал что-то смешное. — Не только детям неловко видеть эротику при родителях, — пояснил тот, — эту неловкость чувствуют и с другой стороны.       Тин-Тин тем временем опустился на пол перед Наной, проводя руками по худым ногам, поднимаясь по рёбрам, потираясь щекой об острые коленки. Джено смотрел на происходящее со странной смесью ревности, возбуждения и отвращения.       — Кто это? — ему было любопытно, что же отец ответит на такой одновременно простой и сложный вопрос.       — В чёрном? — уточнил тот, не отводя взгляда от того, как Тин-Тин начал медленно расстёгивать рубашку Наны, всё смотрящего перед собой кукольными глазами. — Нравится? — Чон Юно не стал дожидаться ответа, словно он был очевиден. — Его многие здесь хотят, посмотри на них, — Джено оглянулся. Взгляды всех присутствующих были прикованы к происходящему, но некоторые смотрели жадно, словно пожирая парней перед ними глазами. — Это проститутка, но не простой мальчик по вызову, а мой туз в рукаве, — этот самый туз приспустил с одного плеча Наны рубашку и зашёл за его спину, запрокидывая чужую голову, целуя то острый подбородок, то скулы. Тин-Тин исподлобья посмотрел в зал и демонстративно пошло запустил язык в чужой приоткрытый рот. У Джено засосало под ложечкой и он поёрзал на кресле. — Лучше всего продаётся не секс, кто бы что ни говорил, а исполнение желаний. Тин-Тин умеет слушать и смотреть. Видит, что нужно клиентам и даёт им того, кого они желают, в ком нуждаются. Захотят развратного мальчишку — получите, стеснительного паренька — пожалуйста, искушённого, строгого мужчину — и это даст, а после будет слушать. Слушать и запоминать чужие секреты, большие и маленькие, глупые и страшные, — пока отец нашёптывал на ухо, чем так примечателен Тин-Тин, тот обошёл безвольного Нану и поднял на ноги, недвусмысленно прижимаясь и потираясь пахом о пах. — У него талант людей разбалтывать. Они охотнее выдают свои тайны, когда обнажены, когда разнежены после секса. Некоторым хочется исповедоваться, рассказать о своих грехах без того, чтобы их осудили. И разве может проститутка хоть кого-то осуждать? Он знает самые нелицеприятные тайны самых разных людей. Потому меня и не трогают в этом бассейне с акулами, потому же я и опасен для них.       — А ты разве не акула? — горько хмыкнул Джено, наблюдая за тем, как Тин-Тин всё кружил вокруг Наны, то целуя, то кусая, то поглаживая, то сжимая в разных местах — всё это выглядело как прелюдия, вот только Нана походил на манекен.       — Акулы-каннибалы, жрём себе подобных.       — Зачем это шоу? Почему просто не продать парня? — Джено было мерзко. Мерзкие люди вокруг, мерзкое представление перед ними, мерзкие Тин-Тин и Нана. Вспомнилось как хотелось кричать на дне рождения Донхёка, чтобы тот не вздумал устраивать аукцион по перепродаже парня, сейчас он не смог бы этого сделать, как бы ни старался. Тогда он выкупил час чужой жизни за зажигалку. Сейчас он не представлял, во сколько обойдётся молчание Наны, какую сумму выложит крёстный за свою же собственность. Тин-Тин усадил Нану и оседлал его бёдра.       — Во-первых, я тебе уже говорил, что этому сборищу скучно, они хотят чего-то яркого. Если бы он достал нож и прирезал парнишку на их глазах — были бы в восторге, но обойдутся. А во-вторых, они жадные, хотят то, что нужно другим, то чего вожделеют люди рядом с ними. Мне нужно, чтобы они захотели парня также, как его хочет Тин-Тин, — тот медленно и эротично двигался на бёдрах Наны, имитируя половой акт. Джено поморщился от происходящего: Тин-Тин выглядел порочно, развратно, пока облизывал пальцы Наны, глубже принимая их в рот. Этот демон в чёрном не был его Тэном. — Меня радует, что ты его не хочешь.       Джено хотел. Хотел до безумия. Сгрести Тин-Тина в охапку, вытащить из этого проклятого места, сорвать ленты с запястий — уж слишком он походил с ними на марионетку, стереть макияж, смыть вишнёвую помаду, следы которой остались на коже Наны, выкинуть к чертям эту чёрную одежду, оставив себе только Тэна. Своего Тэна.       — Это отвратительно, — процедил он, отворачиваясь, не в силах больше смотреть, когда Тин-Тин сполз ниже, расстёгивая белые брюки и приспуская их.       Джено окинул взглядом людей позади них. В чужих глазах плескалась похоть, азарт, лихорадочное любопытство. Лишь один человек смотрел на происходящее с каким-то безразличием: крёстный. Он сжимал табличку с номером участника аукциона побелевшими от напряжения пальцами. Джено повернулся обратно к сцене и обмер — Тин-Тин отсасывал Нане. Теми губами, что ещё недавно целовали его. Теми губами, что в темноте комнаты умоляли не отпускать его. Теперь эти губы были на чужом члене.       Джено пробрало дрожью отвращения и он отвернулся вновь, поворачиваясь к отцу. Тот неотрывно смотрел на сцену, но на его лице не было никаких эмоций.       — А тебе самому нравится? — ядовито прошипел он.       Чон Юно повернулся к сыну.       — Это просто бизнес, — в его глазах ничего не отражалось, никаких эмоций.       Джено едва сдерживал себя, от вопросов, рвущихся со злобой наружу. В голове билось: «А трахать его тоже бизнес? А избивать вместо мамы — бизнес? А калечить так, чтобы никто не видел последствий — тоже он?!»       — Что с тобой? — отец чуть склонился к нему, заглядывая в глаза.       — Ничего, — процедил Джено, вздрагивая от протяжного стона со стороны сцены: Нана загнанно дышал, пока Тин-Тин вульгарно облизывал свои пальцы, перемазанные в сперме. — Это омерзительно, — прошептал он, давя в груди зарождающиеся слёзы.       — Это порочно и потому хорошо продаётся. На парня не было никаких предварительных заявок, кроме запроса нашего Доктора. Теперь же… — отец кивнул назад и Джено оглянулся: позади было поднято около десяти табличек с номерами.       — Итак, дамы и господа, когда нам продемонстрировали, какой сладкий мальчик у нас остался под завершение нашего вечера, так сказать, на десерт, начнём торги, — Джено смотрел на крёстного, что до сих пор не поднял свою табличку. — Стартовая цена: пять тысяч долларов.       Джено в оцепенении уставился на Нану. Полуголый, со следами чужой помады на коже, с блестящими как у куклы глазами, парень продавался по цене сумки.       — Вы с ума сошли… — он потянул было руку, как отец схватил за запястье и прорычал.       — Не смей. Попробуешь поднять руку, я сломаю её тебе.       — Какого чёрта? Я отпущу беднягу на свободу, — дело было уже не в шантаже. Джено и правда хотелось вырвать хотя бы Джемина из этого гнилого болота.       — Он тебе что, зверюшка какая-то? Так нельзя!       — Да почему? — Джено чуть повысил голос.       — Замолчи, доктор Ким уже не просто смотрит на наши препирания, а откровенно пялится, — отец с благожелательной улыбкой вцепился в его запястье, сжимая до боли.       — Может я хоть так отвлеку его, и Нану выкупит не он!       Чон Юно замер и подозрительно уставился на сына.       — Я не говорил, как называют мальчика… — Джено тоже замер, понимая, что прокололся на пустом месте. — Он выставлен под своим настоящим именем.       Мысли лихорадочно скакали от одной лжи к другой, наконец выбрав самую, казалось бы, безобидную.       — Я видел каталог.       Отец смотрел на него выжидающе, словно пытался понять, говорит ли Джено ему правду.       — И запомнил, как зовут какую-то шлюху? Может ты его ещё и заказывал?       Джено отрицательно помотал головой.       — Он просто мне очень понравился, очень, но я… не решился, — покраснел он под отцовским взглядом.       — Мне рассказывали, что тебя видели с девушками.       — Я ещё изучаю этот вопрос, — Джено покраснел ещё больше, забыв о том, что окружающие бойко торговались за парня на сцене.       — Тебе понравился именно этот мальчик? Может быть другого поищем?       Джено вспомнил себя в детстве, когда отец в магазине вместе с ним выбирал игрушечного робота.       — Хочу этого, — твёрдо прошептал он, по ощущениям становясь просто пунцовым.       — Почему ты раньше не сказал? Потому так странно себя вёл? Ладно… Только пообещай мне, что мальчики — просто увлечение, и позже ты найдёшь себе невесту — нам с мамой нужны будут внуки, а бизнесу — наследники.       Джено истерично хохотал и плакал внутри себя. Немыслимый аукцион привёл его к абсолютно невообразимому разговору с отцом.       — Хорошо, пап, обещаю, а сейчас… хочу его.       Отец улыбнулся и повернулся в другую сторону, пригладив волосы и потеребив мочку уха.       — Я куплю его для тебя.       Сзади подняла табличку какая-то молодая женщина.       — О! У нас новый участник, — прокомментировал Чан, — госпожа Ко предлагает двести пятьдесят тысяч долларов! Кто даст больше?       — Двести пятьдесят?! — Джено склонился к отцу.       — Я же говорил, что они захотят мальчика, ведь его захотел Тин-Тин, — на чужих губах блуждала снисходительная улыбка. — Это мой человек. На случай, если бы никто не перебил ставку Доктора.       Упомянутый мужчина поднял ладонь.       — Доктор Ким, двести шестьдесят! Госпожа Ко, двести семьдесят! Господин Чхве, двести восемьдесят! Доктор Ким, двести девяносто!       Он потрясённо уставился на сцену, рассматривая Нану. Его отец покупал для него человека, потому что Джено так захотелось. У его дяди, что заметив участие госпожи Ко, положил табличку на колени. Ради того, чтобы Джено мог обеспечить молчание этого мальчика по вызову о том, что он связан с другим.       — Мир сошёл с ума, — пробормотал Джено себе под нос.       — Просто раньше ты не видел тёмной стороны Луны, — хмыкнул отец, накрывая руку Джено своей. — Не знал, сколько у тебя на самом деле возможностей и власти на ней.       — Я сошёл с ума, — прошептал он неслышно, скользя взглядом по обнажённым плечам со следами вишнёвой помады.