Цепи

Руки устало протирал салфеткой глаза, пытаясь снять макияж, но сил у него хватало лишь на его размазывание. Я бездумно смотрел в потолок. Все эти щелчки фотоаппарата опустошили меня. Ощущение, ставшее мне привычным. Хотелось спрятаться, закрыться, лезть на стены от бессилия, но вместо этого меня вынуждали идти на фотосессию, сидеть в студии, разговаривать с людьми и видеть перед глазами его. И все это одновременно стягивалось на моей шее в давящую петлю. «Будь Кай со мной стало бы мне легче?» - это был вопрос, на который я не мог себе ответить. - Куда поедешь сейчас? - Тихо спросил Руки. Видно, не один был я сегодня выжат. - Домой, - я посмотрел на его лицо, отражающееся в зеркале, перед которым он сидел. - Может съездим выпить? Череп трещит с утра, может хоть отвлекусь, - предложение было странным, обычно Руки спокойно относился к выпивке и редко сам предлагал куда-то завалиться, но если компания этого хотела, то он всегда присоединиться. - Поехали, - причины отказывать не было. Мой череп так же трещал как и его, а сердце неприятно ныло не первую неделю. Устало скинув костюмы, мы с Такой переоделись в свою одежду. Солист попрощался с Каолу, с которым он приехал на фотосессию, и мы наконец покинули здание. Сев в машину, согруппник утомленно выдохнул. - Все эти интервью выматывают меня. Говорить тысячу раз одно и тоже! - Руки потряс головой, словно пытаясь попрощаться с сегодняшним днем. - Да уж, - неловко улыбнувшись, согласился я с ним. - Поедем в тот бар, где последний раз были с группой? - Така всегда знал, где и кем ему руководить, и тут же, несмотря на усталость, взял на себя обязанность по выбору нашей остановки. Практически молча мы доехали до бара. Лишь иногда Руки поворачивался, отвлекая меня от дороги, показывая на экране смартфона фото и спрашивая моего мнения. В основном этом были фото с настроением, и они практически не могли не понравиться, потому что в них сквозило особое настроение. - Не слишком ли получится утопичный памфлет? - Спросил я его, вылезая из машины. - Нормально, - успокоил он меня. - У меня сейчас такое настроение да и у всего альбома, кажется. Было странно слышать такое от нашего солиста. Человек он был себе на уме и нелегкого характера, но впадать в мрачное настроение было не его прерогативой. Даже я старался прикрывать свою депрессию, маскируя ее под мое обычное состояние. Бар встретил нас небольшим количеством посетителей, народ сидел группами. Будний день, но у нас на завтра нет четкого расписания, поэтому мы могли позволить себе засидеться допоздна. Руки уже проследовал к стойке и, внимательно рассматривая меню, заказывал что-то мужчине на кассе. Оглядевшись, я занял место для нас в секции на четырех человек. Спинки диванов были достаточно высокими, чтобы укрыть нас от чужих глаз. Приспустив на нос темные очки, Руки подошел ко мне и плюхнулся на диван, стоящий напротив меня. - Заказал тебе имбирное пиво, ты не против? - Спросил он, стягивая свое пальто. - Подойдет, - я тоже стягивал одежду, кидая ее рядом. - Уже несут, - его взгляд обратился к идущему к нам официанту. - Ваше пиво, - парень выставил на стол шесть бокалов, что заставило меня, резонно подняв бровь, посмотреть на согруппника, на что он лишь саркастически усмехнулся. Получив чаевые, парень ушел, и я тяжелым взглядом осматривал все это хмельное добро на нашем столе. - Ты решил напиться? - Удивленно спросил я у солиста. - Вроде того, - Така неопределенно махнул рукой, делая несколько глотков из бокала. - Проблемы на личном? - Поинтересовался я, вертя в руках бокал. - Да, - поморщившись, он ответил мне. - Тяжелая зима выдалась, но ничего, доделаем альбом, поедем в тур, и все устаканится. - Посмотрим, - неопределенно ответил я, поглядывая в окно. Лениво потягивая пиво, мы так и сидели, изредка кидая друг другу пару фраз, еле шевеля губами. - Не знаю, чего она хочет, нам же не двадцать один исполнилось, чтобы бежать жениться, - Таканори надавил пальцами на глаза. Я слушал его в пол уха. То, что у Таки была постоянная девушка, которая не была секретом, я знал, но такие откровенные разговоры об их личной жизни немного сбили меня с толку. Девушка Руки не уступала ему по эгоистичности и деловитости. Она была одним из редакторов престижного журнала. Но, видимо, ей хотелось привязать к себе этого нарцисса. Сидя на полу своей квартиры в спальне, я осознал что выцветаю. «Не видел 5 дней», - мысль убивала от одного воспоминания об этом. Голова кружилась, от полупьяного состояния все казалось ужасающе драматичным. Юу говорил на записи, что твоя температура прошла на второй день, но ты приезжаешь записываться вместе с Руки. Несмотря на это, пьяный Руки почти не говорил ни о работе, ни о тебе. Мы разъехались по домам к часу ночи, и, лишь сев в такси, я понял что больше могу не скрывать свое подавленное состояние. Так я оказался на полу своей комнаты, морально раздавленный, с каким-то месивом из чувств внутри. Что делать дальше? Как реагировать на тебя? Как общаться? Я понимал, что мне бы нужно было самому скорее захлопнуть ту дверь, через которую просочились эти чувства. Но одиночество, убивающее меня, и кружащаяся голова решили наречь тебя моим спасителем. Толкали меня в спину и вынуждали привязываться все сильнее. Телефон был моим искушением, а сейчас уже три часа ночи. Было бы забавным позвонить тебе и все это рассказать? Нетерпение чувствовалось на кончиках пальцев, и я крутил аппарат в руках все снова и снова. Но разум не давал мне поддаться своему эгоцентризму. Гипнотизируя мобильник взглядом, я вздрогнул, чувствуя, как он завибрировал в моих руках. Дернувшись, я уставился на экран и увидел, что это звонит наш ритм-гитарист. Непослушными пальцами я кое-как умудрился ответить на звонок. - Ты спишь? - По звукам, доносящимся с той стороны, было явно ясно, что сам Широяма не спит и находится в компании. - Нет, - вымученно выдавил я. - А, ну и хорошо. Пойдем завтра на встречу гитаристов после записи? - Протараторил он, но я напряженно прислушивался к голосам, которые перекрывал своим разговором голос согруппника. Кажется, рядом с ним находился один человек, чей смех был узнаваем из тысячи. - Ты с Ютакой? - Кажется мой вопрос прозвучал грубо и нетерпеливо. - Да, откуда узнал? Так идем на встречу? - Аой все не унимался, а я все вслушивался в голоса на заднем фоне, и мне казалось, что Юта с кем-то весело переговаривается. Мне нужно было оказаться сейчас дома у Аоя, и предстояло вывернуться так, чтобы он ни о чем не догадался. - Идем, идем. А ты, значит, пьешь и не приглашаешь? - Придать своему голосу шутливую эмоцию у меня удалось с трудом. - Ты завтра-то хоть оживешь, уже ведь почти утро? - Э? Я думал у тебя фотосессия, да и у нас скучно, поэтому я и решил тебе позвонить, узнать насчет завтра. Приезжай, если хочешь, но они все уже тут сонные, - голос гитариста звучал уставше. - Значит жди. - Жду, - только и успел мне сказать Аой, прежде чем я положил трубку. Судорожно хватая на ходу куртку и деньги, я вызывал такси, молясь застать все-таки Кая в доме у Аоя. Сидя в машине, я осознавал, что это было ничем не лучше, если бы я сейчас позвонил самому Каю и стал бы с ним говорить. «К черту, я должен его увидеть, должен поговорить», - я нетерпеливо ерзал на сидении, следя за спидометром водителя, мысленно моля ехать быстрее. От алкоголя в крови я чувствовал ревность к Широяме, с которым пил Кай. Подъезжая к дому Аоя, я был накручен до предела и уже был готов схватить Кая при всех за руку и утащить разговаривать. Мужчина ждал меня на крыльце, выдыхая сигаретный дым. Он призывно помахал мне, когда я вышел из машины и расплатился с водителем. - Ну как отснялись? - Брюнет похлопал меня по плечу, приветствуя, и затушил сигарету. - Как обычно, - думать о фотосессии не было никакого желания, сейчас я хотел поскорее зайти в дом. Юу, похоже, заметил мое состояние и принял его за усталость. - Идем, - открыв передо мной дверь, он пропустил меня в дом, и мы наконец-то зашли. - Семпай, вот вы где! - С порога нас встретил Казуки. - О, здравствуйте, Уруха-сан. - Привет, - я стащил куртку и выразительно посмотрел на друга. С чего вдруг он решил устроить попойку и собрать при этом такую компанию? Аой дернул головой, усмехнувшись. - Идем, Казуки, поможешь мне принести чистые бокалы. Оставшись один, я последовал на шум голосов, доносящихся из главной комнаты. Как только я показался в коридоре, то был удивлен количеством собравшегося народа. На диване, спиной ко мне, сидел Кай и наблюдал, как один из друзей Аоя играет в приставку с парнем из нашего стаффа по имени Хироши. В комнате были еще несколько парней из стаффа, которые довольно загалдели, когда я вошел. Уке, похоже, настолько был увлечен наблюдением что не замечал ничего до тех пор, пока кто-то из компании не выкрикнул мое имя, и Хироши отвлекся от экрана. Увидев меня, парень кивнул головой в знак приветствия. Драммер повернулся ко мне, и наши взгляды пересеклись. Он скользнул глазами по моему лицу с притворным безразличием и лишь слабо кивнул мне. По моим губам расползалась едва заметная усмешка, ситуация заставляла меня нервно ухмыльнуться собственному положению. - Садись к Юте, - вошедший Широяма подтолкнул меня за плечо к дивану, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть рядом и почувствовать себя еще ужасней. Вся уверенность лопнула мыльным пузырем. Мы сидели на расстоянии, но я видел, как спина Кая напряглась, и он уже с поддельным интересом смотрел на экран. - Держите, Уруха-сан, - пришедший Казуки протянул мне стакан с виски и сел рядом. Расстояние между мной и драммером на тесном диване сократилось до минимума. Я чувствовал соприкосновение его кожи с моей, когда наши руки задевали друг друга. В голове нарастал шум крови, теплота тела Кая сводила с ума своей близостью. Каким дураком нужно быть, чтобы после пьянки с одним участником группы, помчаться в 4 часа утра к другому, с целью увидеть драммера? Рядом сидящий Казуки что-то увлеченно рассказывал всем вокруг, иногда обращая взгляд на меня, пытаясь увидеть, как я реагирую на очередную историю. Я лишь слабо улыбался, коря себя за то, что жмусь к Юте все ближе и ближе. Краем глаза я видел, как складка недовольство пролегла меж его бровей, и он заглядывает в свой стакан. - Я отойду, - прервав свое молчание, Кай резко поднялся, отчего я дернулся, как прошибленный током. Он спешно покинул комнату, никто не акцентировал внимание. Нетерпеливо ерзая на диване, я ждал удобного момента выйти следом. Неуверенно поднявшись и убедившись, что все взгляды устремились на Аоя, рассказывающего историю, я покинул комнату. Движение в слабо освещенном коридоре дома, сердце ухает в груди. Я не знаю, кто из нас двоих охотник, а кто жертва. У первой же двери до меня донеслись звуки чьего-то присутствия за ней. Не давая время не раздумья, я дернул на себя ручку. Немая сцена. Кай, вытирающий руки, только что смотревший с удивлением, но понявший, кто перед ним, тут же внутренне ощетинился, пытаясь проигнорировать мое появление. Так же спокойно он попытался проскользнуть мимо меня, но моя рука, с настойчивостью надавившая на его плечо, отправила его к ближайшей стене. - Черт побери, Кою! Мне больно! - Кай, напоровшийся на стиральную машину и болезненно морщащийся, смотрел на меня, уже не пытаясь сделать вид, будто меня нет. Я определил наши роли буквально одним движением руки. Мое тело оказалось слишком близко к его, и это тепло заставило сердце качать кровь сильнее, а близость его тела - ощутить внизу живота тяжесть. - Прекрати свои пьяные выходки, Такашима, - голос Кая, отдающий стальным льдом, и его взгляд исподлобья. - Может мне стоило сказать то же самое тебе тогда вечером? - Я вкрадчиво интересуюсь у моего лидера, от моего шепота на ухо по его телу, несмотря ни на что, идут мурашки. Этого достаточно, чтобы мои губы начали хозяйничать по его шее и приоткрытым ключицам. - Я был не в…в себе, - драммер упирается пальцами в мои плечи, силясь оттолкнуть. Жалкие попытки, возня между нами не прекращается, и эти неясные всхлипывания Ютаки и рычащие звуки только больше заводят меня. Он мой, моя территория, хочет он этого или нет. - Прекрати, - голос звучит так же твердо, но, засасывая кожу на его шее, сквозь приоткрытые ресницы я вижу, как его только что плотно сжатые губы начинают хватать ртом воздух, в котором он хочет утопить свои стоны. - Прекрати, Койю, - через пару секунду голос уже звучит умоляющее, а мои руки требовательно исследуют его тело. Кай весь сжимается, когда мои пальцы ощупывают его между ног. До боли он сжимает мою ладонь, свободной рукой я сдавливаю его ребра, еще сильнее прижимая к себе и орудуя в тесноте пальцами внизу, заставляю его раскрыть губы в измученном стоне и тут же накрываю их своими губами, исследуя его рот языком. Такой понимающий, но такой непокорный лидер. Не помня себя, я словно животное прижимаюсь своим возбужденным членом к бедру Юты. Он уже не пытается сомкнуть губы, позволяя властвовать моему похотливому языку в своем рту. Только его пальцы, сжимающие мою ключицу, в которую он вцепился, словно желая вырвать ее. Я не чувствую боли, возбуждение, накрывшее меня с головой, дает мне силы развести бедра Кая и сдирать с него брюки. Он лишь мечется в моих руках, трепыхается, словно мотылек в паутине, хотя совсем недавно сам впутался в эту паутину. Мой эгоцентризм затмевает все, мне плевать на Аоя и на то, что дверь не закрыта. Я не остановлюсь, даже если сюда придет он сам. Зверь меня внутри меня просит крови. - Остановись…остановись! Юу ведь узнает…нас увидят, - Юта панически хрипит, дергаясь в моих руках и пытаясь оттолкнуть меня. Но бесполезно, это не я его держу, а адреналин в моей крови и вожделение. Я лишь игнорирую эти заявления, подхватывая моего соблазнителя и усаживая его на такую оказавшуюся кстати стиральную машину, развожу узкие бедра коленом, удерживая при этом вырывающиеся запястья. Оборачиваясь вокруг, я замечаю на полке какой-то флакон с жидкостью, оказавшийся жидким мылом. Пытаясь удержать свою дергающуюся жертву, я непослушными пальцами выдавливаю жидкость, которая разбрызгиваются вокруг и не только на мою руку. Я не могу причинить ему столько боли, даже если я хочу его до безумия. Моя липкая рука исследует запретные места, и я вижу как нервно, словно крылья колибри трепещут его ресницы. Небольшие пухлые губы поджаты, стыд, и упрек - все, что читается в тонкой линии сжатых губ. Но это заставляет меня лишь безумно улыбнуться, я касаюсь себя, освобождая свой возбужденный орган, так же судорожно смазывая его, я удерживаю хрупкие запястья пленника. Телом к телу, я дергаю его к себе слишком грубо, но это все лишь от нетерпения. Когда я пытаюсь проникнуть в Ютаку, он практически не реагирует на меня, его уперевшиеся в мой живот руки, свидетельствуют о все том же неподчинении. Юта все такой же узкий, и мои неудачи сводят меня с ума от нетерпения, и когда я, наконец, ощущаю желанную узость, у меня просто сносит крышу. Такая сладкая боль исходит от него, он ранит мое тело и душу, а я лишь получаю от этого наслаждение. Задыхающийся всхлип разрушает напряжение комнаты. Пытаясь сдержаться, я скольжу внутри Ютаки медленно, его прижатое ко мне до нельзя тело не реагирует на нашу близость. Но его судорожные вздохи и запрокинутое к свету лицо, со складкой между тонких бровей, заводят меня не меньше, чем если бы были пошлые стоны. Трение, создаваемое наши телами, пошлые звуки, я не могу себя сдерживать, как только движение стало быстрее и свободнее. Стоны рвутся из меня, и я плевал на Аоя, Юта отрешен, и я слышу лишь чуть более шумные вздохи, вырывающие из его груди. Когда я, потеряв счет времени, кончаю и чувствую, как по нашим бедрам медленно стекает сперма, я выпустил тело Юты, которое все время сжимал до боли. Пытаясь отдышаться, я уперся ладонями в машинку, которая все это время удерживала нас от падения, и уткнулся пылающим лицом в грудь Ютаки. Он вздрогнул, словно обожженный, внутренне я чувствовал боязнь заглянуть сейчас в его лицо. Выдохнув, я поднял взгляд и увидел, как по его лицу бегут дорожки слез. Все лицо его выражало одну лишь боль, ресницы на закрытых глазах сиротливо слиплись, прежде сжатые с упреком губы сейчас тряслись и беззвучно повторяли что-то. Кай удерживался за край, чтобы не упасть на бок. Внутри моей груди застыл холодный погребальный камень, который рассеял всю расслабленность после разрядки организма и не дававший мне вздохнуть хоть на грамм больше воздуха, чтобы не задохнуться. Покидая тело Кая и опуская вниз взгляд, я увидел кровь, смешанную со спермой на его бедрах. Расплата за мое ничтожество, которую понес самый дорогой мне человек. По ногам Юты прошла судорога, от чего он, ничего не скрывая, измученно вскрикнул и, дернувшись в сторону, начал падать. Подхватив его под руки, я прижал его к себе. Все его тело билось от мелкой дрожи в моих руках. Только сейчас я осознал, что единственным словом, каким можно назвать всю трагедию разыгранную сейчас, - это изнасилование. Напоминание о просьбах Юты незамедлительно воскреснуло в моей голове. Но все это прервалось, мои ладони, поглаживающие спину моего лидера, замерли, когда дверь распахнулась, и, повернув голову, я увидел замеревшего Казуки. Кай в моих руках содрогнулся, словно в очередной судороге, что стало для меня толчком. - Вон, - мой голос звучал так, словно мои связки были забиты землей,- и чтобы рядом никого не было в течение пятнадцати минут. Или ты труп. Нелепое лицо кохая Аоя приняло серьезное выражение, и в следующее мгновение дверь захлопнулась.