Среди нас, внутри нас

По квартире разнеслась пронзительная трель звонка. Голову будто вкручивали саморезы, один за другим… Как же это… Больно… Егор раскрыл глаза и снова ощутил, как его лихорадит. Типичное состояние после трансформации, но разве к этому можно привыкнуть? Ещё одна «очередь», заставившая парня свернуться в позу эмбриона и зажать уши. — ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! — заорал Кремнёвский, когда звонок перестал шуметь. Тишина. А потом… Стук. Долгий, настойчивый, назойливый, ДА КАК ЖЕ!.. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ, УЁБКИ!!!.. — Егорыч!!! От внезапно раскрывшейся двери отлетел человекоподобный чёрный кот с пакетами в руках. Это был Анатолий Сёмин — друг Егора и его товарищ по несчастью. Ну как… У него дела обстояли получше… — Толян, ты? Прости, не признал, — Егор помог другу подняться с пола. — Я уже тридцать три года как Толян. Ты чё буйный такой? Аж за дверью слышно! — Долго объяснять. Пошли внутрь. Анатолий отряхнул джинсы и, подняв пакеты, вошёл в помещение. Егор быстро закрыл дверь, надеясь, что никто из соседей не успел вызвать полицию. — Какими судьбами, друг? — Да вот, узнал, что соцпомощь задерживают. Взял нужный скарб — и к тебе. Толя разулся и начал разбирать пакеты, медленно виляя хвостом. Он достал оттуда воду, хлеб, мясо, масло, два пакета сахара и ещё немного всячины. — Вот… — Кремнёвский был очень удивлён такому сюрпризу. — Вот спасибо тебе, Толян! Век тебе благодарен буду! — Для друга — всё, что угодно, не бери в голову. Друзья рассмеялись и по-дружески обнялись, после чего перетащили продукты в холодильник. — Ну, давай, присаживайся, рассказывай, что да как? — Егор гостеприимно указал на кресло, на которое кот и уселся. — Ты сначала объясни, чего ты так орал? Ещё и бледный весь, еле держишься… Приступ, что ли? — Ну… — замялся Егор. — Да. — Чё случилось? — Все магазины для антропоморфов закрыты, жрать нечего, так ещё и СУки меня за грабителя приняли. Чуть не повязали… — Пиздец, — заключил Толик. — А ты где еду вообще раздобыл? — А ты забыл? У нас в «Астре» корпоративная доставка, всех «больных» специалистов обеспечивают питанием. Сейчас будем рассматривать расширение доставки на весь антропоморфный персонал, чтобы рейтинги поднять за счёт социалки. Моя инициатива, кстати. Сёмин гордо улыбнулся и указал на себя большим пальцем. Да, в этом весь Толик… На факультете управления ему было интереснее всех, все четыре года бакалавриата на стипендии отличника сидел. Вот и нашёл своё место под солнцем, в филиале российской IT-компании «Astra»… В отличие от своего соседа по парте… — Вы там безопасную зону обустраиваете? — Если бы… Скоро сотрудники будут камеры в туалетах ставить — все хотят друг друга подловить на отклонениях в поведении. У кого приступ, кто ногти грызёт, кого трясёт, у кого башка болит — и к боссу бегом, отстраните Васю Пупкина от работы, у него приступ! Бесит это всё! И я ж не исключение: Пайсер держит меня под прицелом, всё ждёт, когда во мне жажда крови проснётся. А хер ему! Я у «Астры» — ценный кадр, а в компании к нам отношение помягче, я даже не стесняюсь ходить в своей антропоморфной форме. — Ну ты прямо нарываешься, как я погляжу, — улыбнулся Кремнёвский, закинув ногу на ногу. — А разве санкции на неё ещё не подействовали? — Подействовали, но, слава Богу, фашистов из «Анти-Фурри» у нас ещё нет, бояться нечего. К тому же, быть человеком мне быть уже не суждено… Сорвался я на работе… Короче, теперь я прошёл точку невозврата. Теперь у меня постоянные кости в районе хвоста. Прямо вот чувствую, как к нему сила начинает приходить, крепче становится. Так что… Щас остаётся только тренировать его. Всё. — Бля, братан, сожалею… Блин, вот у чернокожих правозащитники есть, у индейцев… — Коренных, — поправил Толя. — Да, коренных, тоже у них правозащитники есть. Даже, вон, у… — Я понял, — Сёмин снова оборвал монолог. — Ну а у нас, блядь, где правозащитники? — Знаешь, после сентябрьской «разношёрстной бойни» все приутихли. Демонстрации проводят только люди, а антропоморфы из своих гетто не вылазят. Словом, все эти хвалёные правозащитники, мягко говоря, надристали в штаны и убежали. Внезапно Толик увидел шину, лежащую в углу комнаты. Она вся была в отметинах от зубов и когтей, где-то даже зияли дыры. — Нихера се… — Сёмин рассмотрел импровизированный антистресс и посмотрел на своего товарища. — Братан, да тебе бы провериться: вдруг ты уже близок к точке невозврата? Егор промолчал. Для него каждый приступ — это долгие дни стыда. «Родился в городе-герое, служил в контртеррористических силах, а теперь готов потерять человечность из-за каких-то пустяков?» — крутилась мысль в голове Кремнёвского. И отогнать её было невозможно. Будто он недостаточно стойкий, чтобы победить Зверя внутри себя. — Знаешь, Толик… Я вот подумал: а не вернуться ли мне в Россию? — К «Волжскому Люду» и прочим «общинникам»? Ты же от них и уезжал сюда! — Там хотя бы полиция нормальная. Демонстрации не расстреливает, током граждан не бьёт — пока ещё цивилизация. — Твоя правда… С нашим братом там пока что не так жёстко. — И страховка бесплатная. — И нет настолько противоправных законов. Сегрегации точно нет. Так что да, там гораздо лучше всё обстоит. Так, проинструктирую тебя насчёт твоей ситуации с Усмиренцами. К тебе, скорее всего, придут с внеплановой проверкой. Конечно же, во всеоружии, вдруг ты одичал после того инцидента в магазе. Когда я пришёл, орал ты так, что кто-то из соседей наверняка на тебя донёс, я хз. Так что… Подготовь себе «тревожный чемоданчик» на всякий случай. Ну там, еда, документы, оружие, деньги, антистресс себе отрежь, чтобы с ума не сойти… У тебя же есть оружие? — Да. Walther P99 и три обоймы к нему. — А патроны? — Вот, как раз на три обоймы. — Ясно. Не густо, но и не совсем голяк. — Ты думаешь, что мне придётся защищаться? — Вспомни, кто сейчас правит США. Лютый ненавистник антропоморфов, который сейчас катит бочку на постсоветские страны, едва ли не к войне готовится. И из-за чего? Из-за того, что Россия осудила Штаты за сентябрьские расстрелы! Да, мы больные, но ему-то плевать, мы же «страшненькие», блять! Толик глубоко вздохнул и принялся теребить шерсть на своём хвосте. — Ну ты меня, в общем, услышал. Рекомендую собраться сегодня, а потом рассматривать варианты бегства. Помни, ты — русский цисгендерный мужчина с антропоморфной формой хищного вида. Натуральная гремучая смесь. — Ну да… Это есть. — Ладно, мне пора. Уж извиняй, долго задерживаться не могу. Бывай. — Уже? Может, я сейчас сварганю чего-нибудь, да поешь? — Нет, Егор, это именно твой паёк, я тебя объедать не буду. Смотри, экономь еду, и главное — не выходи из комнаты, не совершай ошибку!.. Особенно в День Независимости! Слышишь? Примерно до десятого июля ты сидишь дома! — Усёк. Ну… Тогда удачи тебе, Толя. — Удачи желают неудачникам, — усмехнулся Сёмин, обуваясь. — А мне пожелай успехов. — Окей, успехов тебе, друг. Спасибо за подмогу. Товарищи распрощались, и Анатолий вышел из квартиры Егора, намурлыкивая себе под нос какую-то песню. Кремнёвский закрыл дверь и тоскливо посмотрел в окно. Он снова остался один, а от визита лучшего друга он затосковал ещё сильнее. На улице сумерки. Город, что никогда не спит, вновь сияет своими огнями. Но всё это… чужое. И ты для этого города — чужой… Прямо как по Летову… — …Твоё удачливое время не придёт, — Егор начал невольно напевать мотив знакомой песни. — Оно чужое — у тебя лишь только имя своё, Всё оно чужое — у тебя лишь только имя своё, Всё оно чужое — единственное — имя своё…