Среди нас, внутри нас

Как выяснилось, казармы — это лишь формальное название. Так это, по сути, просто раздевалка, которая использовалась редко. Социалисты должны были ходить со всем скарбом домой и обратно, и так каждый день. С одной стороны, это комфортно. С другой стороны, это некомфортно. Такова была логика Егора во время размышлений. Он тем временем рисовал чёрточки в блокноте. Разумеется, не просто так. — Так… Два охранника… Четыре бойца С.У.А.О.О.Э… Как минимум двое полицейских… Лео… Трое травоядных с границы и тот боец… Тринадцать. Уже тринадцать. Кремнёвский нарисовал тринадцатую чёрточку. В душу снова закрадывалось отчаяние: он превращается в убийцу. Тем временем к Егору подошла Сара и фактически с детским любопытством посмотрела на блокнот. — Что считаешь? — Спросила девушка, немного напугав ягуара. — Ой, Сара, это ты… — Кремнёвский чуть не схватился за сердце по привычке: в молодости он всегда так делал, когда пугался, но теперь он делает так крайне редко. — Да так, ничего особенного. Счётчик убийств. — Ясно… — Гепард оценивающе взглянула на чёрточки. — У меня побольше будет. — И ты что, этим гордишься? — Я этого не стыжу́сь. Я нахожусь в этом «мире» побольше твоего. Здесь мало кто не убивал. Любой совершеннолетний совершил в гетто как минимум одно убийство, а кто-то даже свою «визитку» разработал. — Даже так. И у тебя она наверняка тоже есть. — Не поверишь: нет. Но я, как правило, кусаюсь, и целюсь в горло. В горло… Да уж, здесь и правда все поехавшие. И Егор влюбился вот в эту? Она убивает налево и направо, а он повёлся на формы. Чёрт, опять он про формы подумал. — Не знаю, как ты, а мне очень хочется выпить. Так что… — Гепард потянулась, промычав от расслабления и блаженства. -… Кто куда, а я в «Равенство». Дорогу домой, я думаю, ты помнишь. Только это… Кэти о том, что я подговорила социалистов, не говори. А то опять истерить начнёт. — Окей. Только я ещё подумаю, куда идти. Честно говоря, ягуар не очень хотел провести остаток вечера с «душной» работницей погранслужбы. Мало того, что она постоянно курит, так ещё и имеет замашки американской пенсионерки: плюхнется в кресло и айда смотреть очередную «мыльную оперу», заливаясь горючими слезами от очередного расставания влюблённых, у которых филлерами не накачаны разве что только гланды. А снова смотреть сериалы про какую-то распавшуюся семью Кремнёвский не согласится даже под страхом смерти. Словом, внутренний бес Егора всё решил. — Знаешь… — Ягуар почесал за ухом, чтобы унять непонятно откуда взявшийся зуд. — Я бы тоже промочил горло. Только немного. — Ну, дело твоё. Пошли тогда. — Только смотри, чтоб не лезла на меня потом полупьяная. — Намёк понят, Кремнёвский. — Сара усмехнулась, вспомнив о своём дурном поведении после бойцовского клуба, и надела рюкзак. Вскоре напарники пошли в сторону бара. Вечером там была уже совершенно другая обстановка: вовсю играла музыка, почти все столики были заняты, а девушки, которым нечего терять, уже заняли места у шестов. Да уже даже и не заняли. Егор, как культурный и довольно застенчивый человек, старался смотреть на снующих туда-сюда офицеров, которым было не до стриптиза. Они то тыкали пальцами в планшетки, то козыряли друг другу. «Интересно, чего они так оживились?» — подумал Кремнёвский и направился к барной стойке. Кабан Джим, поскольку новые заказы ещё не поступили, протирал стаканы. Егор и Сара сели рядом, но лишь потому, что в «стае» как-то комфортнее. — О, ещё посетители! — Кабан осмотрел прибывших. — Джексон и товарищ Пока-Что-Только-Воды! Рад вас видеть! — Приятно слышать. — Ягуар оценил юмор. — Правда, на сей раз я возьму что-то покрепче. — Эх, придётся тебя по-другому в учётной книжке записывать… Ладно. Что будем? — Виски. — Сара задорно улыбнулась и пальцами показала уровень, до которого надо будет налить. — Мне… Кхм… Мне Мартини, пожалуйста. — А что такое этот ваш «Мартини»? — Посмотрел Джим на удивлённого ягуара, после чего рассмеялся. — Да шучу я! Знаю я, что это. Только это бренд, а напиток вермутом называют. Просто его в основном «Мартини» выпускает, вот и стали эти слова синонимами. Точно не хочешь добавить туда чего-нибудь? — Нет, спасибо, товарищ бармен. — Что ж, дело твоё… Смотри только, чтоб потом без всяких претензий ко мне. Джим достал бутылку виски и начал выливать её содержимое в стакан Джексон. Тем временем к стойке подскочила старая знакомая в серой майке. Трисс. — Джим, коктейль нужен, ну просто срочнецки! — Волчица нервно замахала хвостом, который хлестал Егора по плечу. — У нас социализм, Беллатрисса. — Сказал бармен без всякого удивления. — Социальная справедливость: кто первый пришёл — тех и обслуживаю. Вот сейчас товарищам разолью заказ, и тебе достанется. — Ну мне правда надо! Давай, пока клиент не убежал! Кабан был невозмутим. Он налил алкоголь сначала Саре, а потом Егору. После этого он достал бутылку с какой-то бледно-красной жижей и налил её в гранёный стакан. — Как обычно: водка, абсент, бычья кровь. Иди, не заставляй своего везунчика ждать. — Джим убрал бутылку обратно в шкафчик и закрыл её на ключ. Волчица залпом выпила содержимое стакана и громко поставила его обратно, после чего тихо зарычала. «Да, кровь и правда пагубно воздействует на психику антропоморфов.» — подумал Кремнёвский. Трисс поблагодарила бармена и, подмигнув Егору, ушла куда-то в зал. — Мда уж… Жалко девку. Таким дизайнером могла бы быть. А в итоге пошла «на панель». — Кабан сочувствующе посмотрел в сторону, где в последний раз видел девушку. — Джим, кончай уже сопли кровавые развозить. — Отмахнулась гепард. — Это её выбор. Она решила стать шлюхой — она ей стала. — Знаешь, Сара, я тоже мог бы сейчас быть психологом. А стал барменом. — Это, кстати, довольно хороший «гибрид». — Подметил Кремнёвский. — Ну… Что есть, то есть. — Пожал плечами Джим. — Вот, приходилось нашего подполковника успокаивать в первые месяцы существования Диаспоры. Он хоть и крепкий мужик по натуре, но если вспомнит про семью и с горя напьётся… То как начнёт «Интернационал» орать, как станет вещать о произволе властей Америки… Поэтому теперь если он напивается, то только у себя в кабинете. Да и то это редко. Но бывает. — И почему же подобное поведение сходит ему с рук? — Без него вся Диаспора рухнет. Не будет Корсака — не будет идеологии антропоморфного социализма, а без неё мы тут все пожрём друг друга. А у Вернера на это и расчёт: пусть эти «зверолюди» сидят в своём гетто, да и прикончат постепенно друг друга. Скорее бы мы прекратили с травоядными сраться. — Я бы с радостью перегрызла глотку этому 48-му. — Сказала Сара, помотав головой. — Сволочь такая. — Кстати, раз уж мы заговорили о политике… Есть ли ещё где-нибудь очаги сопротивления антропоморфов? — Кремнёвский глотнул немного Мартини и сразу же поморщился: глотку обожгла кисло-сладко-горькая терпкая жидкость, от которой у Егора свело скулы. — Ух, сука, кисло!.. Кхе! — Я тебе что, КомИнформ, чтобы знать об этом? Я бармен, не забывай. И, к тому же, даже если бы я знал — не сказал бы: это тайна. — Ладно, я понял. — Джим, добавь-ка, пожалуйста! — Сара, как выяснилось, уже осушила стакан с виски, в том время как Егор выпил только половину своего напитка. Внезапно в кармане гепарда показался кусочек пластика, обернутый фольгой. Это были какие-то таблетки. Ягуар не обратил на них внимания. В ответ на просьбу Джексон кабан лишь пожал плечами и налил ещё напитка. — Сара, ты ж помнишь наш уговор? — Егор легонько толкнул девушку локтем. — Тут же 200 миллилитров, если до краёв не доливать. — Можно подумать, Кремнёвский, я до тебя так не нажиралась. За твоё здравие физическое и здравие смысла! Гепард залпом выпила стакан и громко поставила его обратно, после чего занюхала рукавом куртки. — Вообще-то вискарь так не пьют. — Егор снова напомнил девушке о культуре употребления спиртных напитков, так как переживал за её способность самостоятельно передвигаться спустя какое-то время. — Заткнись. — С весёлой и беспечной манеры речи Сара перешла на глухое рычание. — Просто заткнись. Дай мне, сука блять, расслабиться! Ещё, Джим. Егор допил свой Мартини и стал прислушиваться к звучащему из радио «Капиталу» Ляписа Трубецкого. — Извиняй, Сара, это последний, что я тебе дам. Тебе, как бойцу, больше не положено. — Ну и ладно. Но я тут ещё… — Гепард икнула. — Потусю. — Куда тусить? 400 миллилитров вискаря! — Ягуар перешёл на нервный смех, который длился не слишком долго. — Ты с ума сошла?! В ответ на это гепард лишь прошлась языком по донышку стакана, после чего стала смотреть куда-то в одну точку. На месте этой точки, как выяснилось, был крутящийся вентилятор с кое-как приклеенной бумажной красной звездой. Как фигура ещё не отклеилась — загадка почище того, как вирус ESV-417 собрал в себе геномы нескольких сотен видов представителей фауны. Или даже тысяч.

***

Джексон ограничения диаспорских не останавливали, и спустя полчаса гепард вместе с Егором была уже в другом баре, который социалисты не контролируют. Что можно ожидать от двухсот миллилитров виски из социалистического бара и двух алкогольных коктейлей из других заведений, по 200 миллилитров каждый? Того же, что и от любого другого алкогольного напитка: жёсткое опьянение. Причём заведение, которое продавало эти напитки, дела особо не меняет. Сара безвольной куклой лежала на руках Егора. Уже с виду Джексон выглядела тяжеловатой персоной, однако она была не тяжеловатая. Она была… ПИЗДЕЦ КАКОЙ ТЯЖЁЛОЙ. Авось, сам один стакан Мартини (Егор понял, что этот напиток — чертова отрава) и бутылку пива выглушил, отчего был не в самом лучшем состоянии. И это не самое страшное. С упившейся в стельку девушкой-гепардом, в которой было где-то с 60, а то и больше килограммов мяса, меха и лютой токсичности, надо было идти ШЕСТЬ КВАРТАЛОВ!!! ВОТ ЭТО СТРАШНОЕ!!! Интересно, что за таблетки выпила Сара? Снотворное, что ли? И вот опять голова Сары закинулась назад. Минимальные последствия — будет ныть шея. Максимальные — Егору придётся лезть в рот Джексон, чтобы достать оттуда ввалившийся язык, дабы та не задохнулась. Кремнёвскому пришлось встряхнуть напарницу, чтобы голова наклонилась вперёд. В ответ гепард раскрыла пасть и начала пускать слюни на диаспорскую «афганку» Егора. Так себе благодарность: иметь тёмное пятно на форме. — Джексон, ну ёб твою дивизию… — Кремнёвский закрыл рот напарницы, но тот снова открылся. И так ещё два раза — результат тот же. Придётся идти так. Проходящие мимо солдаты Добровольческих Сил Бруклинской Антропоморфной Конфедерации подозрительно глянули на диаспорского. — Э, ты тут что делаешь, коммуняка?! — Песец приостановил Егора и чуть наклонил голову вбок. — Живу тут. — Ответил Кремнёвский, как ни в чём не бывало. — Понятно. Ваша псина сюда подослала, да?! — Не понял. — А чё ты под дурачка косишь?! — Вмешался компаньон песца, сиамский кот. — Думаешь, мы не знаем, что этой ночью трое ваших по нашим улицам гуляли?! Ки́дайтесь вон на своих копытных, а нейтралов не трогайте. И так уже устроили экспансию, придурки краснопузые! — Так, я вообще ничего не понимаю, можете объяснить мне конструктивно? — Егор хотел было по привычке выставить руки вперёд, но они были заняты Сарой, которая сейчас будто хотела протереть дыру в рукаве куртки парня своей мордой. — А чё понимать тут? Показывай, где живёшь! Ежели пиздишь — пристрелим ко всем чертям, другим в назидание. — Кот сжал в руках дробовик «Итака 37». — Да с удовольствием. Егор кивнул в ту сторону, куда шёл, и пошёл туда. Патрульные последовали за ним. «Какой же это ебучий абсурд!» — подумал Кремнёвский, снова поправляя голову Джексон, чтобы она опять не откинулась назад. Вскоре компания дошла до подъезда. — И где ты живёшь? — Выдохнул песец, поправляя ремень, на котором висел потрёпанный «Тип 56». — Четвёртый этаж. — Ягуар кивнул в сторону одного из окон. — Понятно. Саня, подожди тут, а я с Лёшкой наверх поднимусь. — Поня́л. — Ответил сиамский и облокотился на стену дома. Песец оказался благородным парнем: помог Егору донести Сару до нужной квартиры, несмотря на разницу в политической принадлежности. Алексей же, панда, просто следил, чтобы ягуар не оказал сопротивления. Звонок в дверь, и из квартиры выглядывает Кэтрин с кубинской сигарой в зубах. Увидев столько гостей, в том числе и спящую Сару, она подавилась затяжкой, но скоро её отпустило. — Кремнёвский!.. чёрт бы тебя по!.. брал… Ты во что ввязался?! — Спросила Беррис, пытаясь откашляться. — Спокойно, Кэти, они нас просто сопроводили, вот и всё… — Ягуар снова хотел выставить руки вперёд, но воздержался: к возмущённой Кэтрин не хватало только разъярённой Сары. — Так! — Песец резко прервал дискуссию, угрожающую перерасти в сцену из каких-нибудь «Ворониных». — Коммуняки ва́ши, или как? — Да мои, мои. — Начала отмахиваться горностай. — Только вот одна уснула, а другой идиот не соизволил сообщить, что придёт так поздно! — Так! — Песец снова перебил собеседника. — Забирайте их, и чтобы мы их с оружием в руках не видели. Кстати, ягуар… Выйди потом, что ли, поболтаем малость. Поверь, мы мирно. — Ну ладно. Давайте. — Кремнёвский лишь пожал плечами. На этой ноте нейтралы стали спускаться вниз, а Кэтрин и Егор стали заносить пьяную подругу внутрь. Гепард теперь валялась на диванчике болотного оттенка, а ягуар и Беррис сидели рядом. — Что у вас произошло? — Спросила горностай, наконец-то откашлявшись полностью. — Я слышала, сегодня рейд был… — Да ладно рейд, там нормально. — Егор отмахнулся. — Сара 200 миллилитров вискаря у леваков выглушила… А потом ещё в другом баре упилась вдрызг. Я у неё какие-то таблетки ещё видел. Из кармана выпали, я поднял. Думал, важное что-то, но так и не понял, что это за препарат. Глянь, пожалуйста. Егор протянул Беррис пластинку с таблетками, и та посмотрела на оборотную сторону. После этого она чуть не взвизгнула. — Это… Антидепрессанты. Она их алкоголем запила? — Да я не знаю… Может. — Ох чёрт… Походу, так и есть, вон её как торкнуло. В последний раз такое было, когда её… — На сей раз Кэти взвизгнула и зажала рот рукой. — Да что «её»?! — У Кремнёвского кончалось терпение. — Когда её изнасиловали! — Что?! — Новость оказалась поистине шокирующей. — Да, Егор. Она неспроста такая. Один раз уже был. Сегодня что, это опять произошло? — Ну… Новобранцы непростые попались. Все — мужики, и они такими же капушами оказались, как и Джексон. В итоге… Чуть не того. — О Господи… А почему «чуть не»? — Я вовремя появился. — Ты… Спас её? — Теперь Кэтрин смотрела на ягуара совершенно иначе. Как на героя. — Я бы сказал, выиграл время для социалиста, который нас разнял. — Егор, ну ты прямо герой, слушай… Этот непрерывный диалог прервал тихий стон Сары, которая внезапно зажмурилась. — Я бы накормила тебя чем-нибудь, но тебе лучше не показываться Джексон на глаза какое-то время. — Кэтрин произнесла это с неким сожалением. Возможно, это было из-за состояния её сожительницы. — Она вот-вот проснётся, и она не очень-то любит видеть перед собой мужиков сразу после подъёма. В таком состоянии, по крайней мере. — Ну и ладушки, пойду с твоими поговорю. Ты ж тоже из нейтралов, верно? — Мы — не нейтралы, а добровольцы. Это другие отщепенцы кличку нам такую дали. — Понял, буду иметь в виду. Егор встал и, посмотрев на ворочащуюся Джексон ещё раз, пошёл на улицу. Там его, разумеется, ждала та самая троица. — Ну что, братка, поговорим? — Песец выглядел вполне мирно, как и его напарники. — А чё мне? Да… Ни с того, ни с сего на нейтралов, из-за угла, налетело четверо каких-то людей. Ну как людей, опять же антропоморфов. Двое — на голых кулаках, третий — с битой, на которую была намотана «колючка». У четвёртого был какой-то стилет. Егора сразу прибил к стене тот, что был без оружия. — Не ссы, щас справимся с ними. — проговорил незнакомец и ударил песца, который уже лежал на асфальте, ногой в живот. И только сейчас Кремнёвский заметил, что все они были без опознавательных знаков. Вскоре все добровольцы уже лежали избитыми и признаков жизни не подавали. Егор с грустью смотрел на них. Что это за антропоморфы? Почему они его преследовали? За что они побили невинных людей… Тьфу ты, не людей. Снова антропоморфов. Но за что? — Авось будут знать, как на нашего брата социалиста бросаться. — Усмехнулся серый кот, сняв балаклаву, и убрал стилет в специальный чехол на поясе. — Здарова! Спасибо, что помог на засаду выйти. Егор был удивлён подобному повороту. Песец же уставился на ягуара, тяжело дыша. Изо рта текла кровь. — С-сука ты… Краснопузая… — Доброволец харкнул кровью в сторону Кремнёвского, после чего новый знакомый достал стилет и ткнул им в живот лисицы. Вскоре песец, согнувшись в позе зародыша и, вымазав свою одежду в крови, утих. — Забей на него. Всё равно бы он тебя кокнул, равно или поздно. Я, кстати, не представился. Марк Белов. По кличке — Маркиз, по званию капитан. И да, я диаспорский, просто мы щас в штатском. — Я… Егор Кремнёвский. Новобранец, сегодня к вам прибыл. — Рад познакомиться. И всё-таки хорошо, что мы на тебя наткнулись, а то бы помер тут ни за что… Слыхал, на территории травоядных членов конкурирующих группировок вообще сжигают на кострах… Ладно. Живой хоть? — Да… Вроде да. — Ну и хорошо. Голос у Маркиза был молодой, резвый, но с оттенком строгости. Словом, славный малый, который привык к жёсткой работе. Стоило заметить ещё одну деталь: часть шерсти на шее была выбрита, а поверх клейма была нанесена татуировка пятиконечной звезды, пронзённой стрелой амура (или же купидона, кому как удобно). Поверх звезды были изображены серп и молот. Типичный «ностальгирующий», что уж тут можно сказать. — Ты это… Не спешишь? — Спросил Маркиз. — Да нет, вроде. Правда… — Егор положил правую руку на голову: та очень сильно болела. — …Чувствую себя не очень. — Нажрался после первого же дежурства? — Ну типа да. — Сколько выпил? — Стакан Мартини, только вот галимый какой-то попался, что ли… — Ну и дурак. — Кот сплюнул на асфальт. — Мартини в чистом виде пьют только выпускники, которым из бухла больше ничего не подали. Его обязательно с чем-то надо пить. Ладно, пошли прокатимся, дадим тебе таблетоны от похмелья. Социалисты провели нового товарища к машине. Это был чёрный BMW не самой первой свежести в плане выпуска: ещё старый, с грубыми углами, похожий в фильме «Бумер» снимали. Маркиз отключил сигнализацию у машины, и напарники кота стали садиться в неё. — Падай внутрь. — Белов учтиво открыл перед Егором дверь, и тот сел на своё место, предварительно убрав свой хвост из-под пятой точки. — А теперь, товарищи!.. К границе! Маркиз, который сидел за рулём, завёл автомобиль и стал настраивать магнитолу. Едва по радио заиграла песня «Про красивую жизнь» группы «Банд’Эрос», машина, тихо шурша колёсами по асфальту и сравнительно громче рыча мотором, поехала по дорогам плотоядного сектора.