Все ещё хочу, все ещё тебя

Неделю назад

Распахнув настежь дверь ночного клуба, Ильяс с рычанием вытаскивает на морозный воздух младшего брата и с усилием ставит его на ноги. Словно кукла неваляшка Тимур радостно раскачивается и с громким смехом чуть не падает на землю, едва успевая навалиться на старшего брата. Наспех надетая куртка болтается на одном плече и Ильяс инстинктивно дёргает её рукава, пытаясь продеть через них руки Тимура. Младший капризно стонет, но позволяет Ильясу себя одеть, насмешливо наблюдая как брат одергивает его куртку со всех сторон и резким движением застегивает молнию до горла. Старший нервно осматривается по сторонам в поисках машины, которая должна была приехать за ними ещё час назад, одновременно пытаясь удержать младшего от попыток улететь носом в снег. Наконец, заметив вдалеке знакомый черный мерседес, он с усилием забрасывает на плечо руку Тимура и тащит его по заснеженной дороге. — Тима, ты просто в говно, нафига было столько пить. — Сам ты говно, — с обидой икает Тимур, будто бы специально запинаясь о каждую кочку на дороге. Ильяс судорожно матерится сквозь зубы, молясь, чтобы у него были силы дотащить его последние несколько метров до машины, но как будто прочитав его мысли, Тимур нарочно виснет у него на шее, оторвав ноги от земли. Не выдержав вес брата, Ильяс с глухим стуком облокачивается о крышу автомобиля, со злостью пиная Тимура под колено. Тот, казалось, не замечает этого и ещё сильнее обхватывает его плечи и шею, сползая вниз. — Ты такой красивый, Ильяс, — заплетающимся языком Тимур шепчет на ухо старшему, пока тот матерясь, старается ногой открыть дверь машины. Их водитель поспешно выбегает, чтобы помочь забраться внутрь. — Да, да, я знаю, Тимур, — Ильяс раздражённо пытается разжать мёртвую хватку брата на своей шее, опасаясь как бы он в порыве эмоций не захотел его задушить. — Нет я... серьёзно. Ты, что мне не веришь? — глаза Тимура удивлённо округляются и он разжимает руки. Его колени инстинктивно подгибаются и он оседает на снег, потянув Ильяса за собой. Водитель поспешно распахивает заднюю дверь автомобиля. — Тимур, блядь, садись уже в машину, не беси меня. Ильяс рывком поднимает брата из сугроба, наклоняет голову и заталкивает обмякшее тело на сидение. Благодарно кивнув водителю, он быстро садится сам, не давая Тимуру принять вертикальное положение, и захлопывает за собой дверь. Облегчённо вздохнув, он устало даёт сигнал двигаться вперёд. Взъерошенный Тимур с трудом приподнимается на сидении, но резким поворотом машины его отбрасывает на Ильяса и он радостно хихикает, цепляясь за его руки. — По моему сегодня круто было, да? — Ты так считаешь? — Да, музон прикольный был, да и девчонки ничего такие. А бухло отстой, а потом... — Тим, ты нажрался вдрызг. Я тебя с барной стойки стягивал раз сто за ночь, и я молчу про те бутылки, которые ты грохнул в процессе. — Там их было всего три и они были самые дешманские из всех и вообще ... — Я бешеные бабки за них заплатил, засранец ты такой. Ильяс смотрит на по-детски широкую улыбку Тимура и его сердце непроизвольно сжимается от её обезоруживающей искренности. Он медленно делает глубокий успокаивающий вдох. — Ладно, забыли. Давай мы спокойно будем ехать, Тим. В тишине. Он закрывает уставшие после бессонной ночи глаза, мысленно отсчитывая минуты до момента, как они доедут до дома. После непродолжительной борьбы с самим собой Тимур принимает более-менее устойчивое положение и утыкается носом в шею Ильяса. Старший дёргается от горячего дыхания брата и мрачно открывает глаза. — Тимур, успокойся уже и сядь нормально. — Я сижу нормально. — Нет, ты лежишь на мне. — Мне так удобно. — А мне - нет. Тимур все с той же непосредственной улыбкой смотрит на брата и Ильяс неуютно ерзает на сиденье, пытаясь отодвинуть младшего подальше с себя. — Ну, что тебе от меня надо. — Хочешь, я тебе секрет расскажу? — Не хочу. Ильяс сердито отворачивается, пытаясь сосредоточиться на мигающем светофоре за окном. Однако в мутном стекле его взгляд все равно упирается в отражение брата у себя за спиной. Тот прижимается лбом к его плечу, поеживаясь от холода в большой дутой куртке и Ильяс ловит себя на мысли, что в ней его брат кажется ещё меньше, чем обычно. — Не будь таким скучным, братишка. Ну дай я расскажу. Ну дай, ну дай, ну дай... — Ты сегодня и так языком чесал весь вечер. Бармен в конце уже вешался от тебя. — Но ведь ему понравились мои истории. — Ему - да, а с меня хватит твоей болтовни на сегодня. — Я тебе что-то очень интересное расскажу. Ильяс... Ну Ильяс... Тимур капризно дёргается, обиженно надувая губы, напоминая маленького ребёнка, и Ильяс обречённо вздыхает. — Ладно, ладно, рассказывай, но дай обещание, что замолчишь потом. — Он устало облокачивается на дверь машины и Тимур довольно прижимается к нему. Старший чувствует биение сердца брата, готового выскочить из груди, и ловит себя на мысли, что его собственное сердце бьётся в такт младшему - неровно и быстро. Он нервно сглатывает, неуверенно поглядывая в сторону водителя. — Только не говори никому, — Тимур заговорщицки придвигает голову Ильяса ближе к себе - настолько близко, что их лбы почти соприкасаются. — Обещаю, никому, – Ильяс демонстративно закатывает глаза и послушно приближает лицо ближе к Тимуру. От паров алкоголя, которые исходят от брата, Ильяса начинает мутить и он жалеет, что позволил ему столько пить в эту ночь. — Только перед этим, ответь мне на один вопрос. — Тимур, что я говорил про бессмысленный трёп. — Всего на один. — Хорошо. Один вопрос, — угрожающе сипит Ильяс. Лоб Тимура прижимается к его, и он ощущает, как обжигающе горит лицо. По телу начинает растекаться знакомая успокаивающая теплота и Ильяс пару секунд жмурится от удовольствия. — Скажи, ты любил когда-нибудь? Старший резким движением отстраняется и непонимающе округляет глаза. — К чему вдруг этот вопрос? Тимур немигающим взглядом впивается в лицо брата и впервые за всю ночь Ильяс чувствует себя неловко. Он отводит глаза, чувствуя как начинают гореть щеки. — Ты пьян и тебе надо отоспаться, Тим, несёшь какой-то бред. Тимур закусывает губу, но не сводит с брата лихорадочно блестящих глаз. В машине повисает давящая тишина. — Я вот думал, что никогда не любил. На контрасте с прежней громкой болтовней, голос младшего звучит непривычно тихо. Он нервно ерошит волосы, исподлобья смотря на брата, чьи руки спазматичесаи выпиваются в сиденье машины. — А недавно я понял, что это такое, представляешь? Мне гребаных двадцать три года, а я только сейчас понял, что это такое - любить кого-то по-настоящему. — Рад за тебя. Ильяс закашливается, пытаясь избавиться от внезапно возникшей охриплости в голосе. — У тебя никогда такого не было? Когда человек не выходит у тебя из головы и возникают такие, ну знаешь, бабочки в животе каждый раз, когда ты о нем думаешь? — Нет. Тимур грустно улыбается и его голова бессильно падает на плечо брату. На его щеках появляется пунцовый румянец и он судорожно проводит языком по пересохшим губам. — Мне кажется последние полгода я схожу с ума. Я такой дурак, Ильяс. Я влюблен, как мальчишка и ничего не могу с собой поделать. Как в этих сраных фильмах о любви, чтоб их. — И кто она? — Она? — Да. Тимур горько смеётся и от этого смеха по телу Ильяса проходит лёгкая дрожь. Он чувствует нарастающее напряжение в мышцах и яростно мотает головой, стараясь отогнать сумбурные мысли. — Тебе лучше не знать. — Почему? — Ты будешь меня ненавидеть. — Ты ведь мой брат, с чего вдруг я должен... — Именно поэтому. Уголки губ Тимура снова приподнимаются в лёгкой улыбке. — Знаешь, раньше я никогда не задумывался о том, насколько... этот человек важен для меня. Насколько он отличается от всех людей, которых я встречал в своей жизни. И когда он прикасаться ко мне.. мне кажется я начинаю гореть. Хотя в глубине души я понимаю, что это неправильно. Тимур скользит по сидению и робко приникает к груди брата. Сердце Ильяса падает вниз и с тяжёлым вздохом он закрывает глаза. Он ощущает, как кровь приливает к голове, болезненно пульсируя в висках. Ему хочется на ходу распахнуть дверь и выскочить на заснеженную улицу под колеса проезжающих машин, только бы не находится в этой тесноте машины рядом с Тимуром, только бы не продолжать этот разговор. — А ещё он не имеет ни малейшего понятия о том, что я к нему чувствую. Это самое невыносимое. Младший прижимается ещё сильнее и дыхание Ильяса предательски сбивается от этой опасной близости. — Ты знаешь какого это? Рука Тимура проворно забирается под куртку Ильяса, двигаясь вверх по груди. Старший вздрагивает и неловко пытается отстраниться. Он чувствует, как горит кожа под пальцами брата, но не находит в себе силы остановить его. — Когда ты мчишься домой, только чтобы лишний час побыть с ним, прежде чем он в очередной раз внезапно исчезнет. И всю ночь ты не можешь уснуть, потому что не знаешь, где он и с кем. И у тебя разрывается сердце, когда представляешь, как он целует кого-то, но не тебя. Ильяс открывает рот, чтобы возразить, но не может выдавить из себя ни звука. Тимур выдыхает ему в шею, прикасаясь к ней губами, оставляя мурашки на оголенной коже. Его рука неуверенно скользит по животу брата, опускаясь все ближе к промежности. Ильяс напрягается и чувствует как внутри становится невыносимо горячо. Он втягивает носом воздух и жаркая волна окатывает его с ног до головы, на лбу появляется испарина, а ладони становятся важными. — Прости меня, Ильяс. — За что? —хрипло шепчет старший. Тихий голос Тимура звучит в его голове оглушающе громко. — За то, что влюблен в тебя. В горле Ильяса встаёт ком и он выдергивает руку Тимура из-под одежды, отбрасывая ее на сиденье. Под собственными дрожащими пальцами он чувствует резонирующую дрожь тела брата. Они встречаются взглядами и Ильяс непроизвольно опускает глаза на влажные опухшие губы Тимура. Голову обволакивает знакомый туман, а в джинсах становится нестерпимо тесно. Внезапно по телу Тимура проходит судорога, зрачки сужаются, а краснота на щеках сменяется болезненной бледностью. Он резко распрямляется и его фонтаном рвет на пол машины. Ильяс едва успевает отдёрнуть ноги и в последний момент он придерживает беспомощно обмякшее тело брата, чтобы тот не упал. Уложив его на сиденье, старший с ужасом оглядывает подтеки рвоты на дорогой отделке машины, мысленно подсчитывая, в какую круглую сумму встанет ремонт. Он отчаянно стонет и виновато косится на водителя, который недовольно оборачивается в их сторону. — Костян, мы все возместим, клянусь.