Самый дорогой человек

Дописав последнее слово и поставив жирную точку, я шумно захлопнула тетрадь и устало потянулась. В голове по-прежнему пульсировала острая боль и не собиралась просто так оставлять меня в покое. –Наконец-то закончила, – зевнула я, разминая затёкшие мышцы и косточки. – Эта математика меня когда-нибудь точно доконает. А на завтра ещё физику делать. Чёртовы технические науки. От своего учебного отчаяния я с громким стуком уронила голову на стол и застонала. Головная боль на пару секунд прекратилась, а потом началась с новой силой. –Тсс, береги голову, вдруг там мозги, – усмехнулась Айлли, не отрываясь от телефона. Я невольно рассмеялась и метнула на неё взгляд с шуточным упрёком. Девушка обнадёживающе мне подмигнула и, немного задержав на мне взгляд, вернулась к чтению. –Что читаешь? –Камень, чтобы разбить твою душу. Песня, чтобы спасти её. –Странное название. Но интригующее. Интересно? –Да, мне нравится, – Айлли многозначительно похлопала рукой по месту рядом с собой. – Может, тебе стоит отдохнуть? И покушать. –Я забыла про еду и не хочу о ней вспоминать. А вот от отдыха грех отказываться. Подойдя к кровати, я легла рядом с Айлли, пристроила свою голову чуть ниже плеча девушки и обвила руками её талию. Тут же мои обонятельные рецепторы окунулись в нежный запах духов с цитрусовыми и цветочными нотками. Тело стало наполняться теплом, которое заполняло всё пространство вокруг нас. Вокруг неё. Аура, которая других обжигала, меня сейчас согревала лучше любой одежды. И мне это нравилось. –Голова ещё болит? – раздался над моим ухом встревоженный шёпот. –Немного, таблетка пока не подействовала. По спине побежали мурашки удовольствия, когда девушка запустила пальцы в мои волосы и начала не спеша их перебирать. Глаза моментально закрылись, тело обмякло, и все тревожные мысли улетели за пределы нашей комнаты. Всё, на что я была способна, это произнести: –Почитай вслух. –Конечно, зазяц. Тебе удобно так лежать? Мои губы растянулись в сонной улыбке: –Более чем. –Прекрасно, – её тёплая рука заскользила по моей шее и спустилась к плечу, аккуратно его обхватив. Тут же она начала тихо читать. — На самом деле предсвадебная подготовка началась с момента, когда Лань Ванцзи сделал предложение, а Вэй Усянь согласился. За этим последовал утомительный выбор благоприятной даты; Лань Ванцзи подобало принести ему подарки, их семьям — обменяться дарами между собой; визиты, чайные церемонии, и прочее, и прочее… Мерное звучание её голоса убаюкивало лучше любых колыбельных и расслабляло лучше любого алкоголя. Была в нём особая изюминка, которая делала его необыкновенным. Необыкновенно красивым. Необыкновенно мягким и нежным. Я старательно пыталась напрячь свои последние извилины и думать о том, что она читает, но смысл её слов убегал сквозь мои пальцы словно песок. Я не могу объяснить, почему так происходило, почему её голос был для меня таким привлекательным, да и вовсе не хотела об этом думать. Мне хотелось просто её слышать. И особенным был не только её голос, но и она сама, и я сейчас говорю совсем не о внешности. Давление. Знакомое многим слово, которое, к сожалению, представляет собой крайне печальное явление. Я была общительной, но не любила общаться. Я дружила, хотя не хотела дружить. Почему же так? Я не хотела быть отщипенкой, белой вороной. А мама говорила, что обязательно ею стану и отобьюсь от "стада", если не заведу 1001 друга в классе. Впоследствии я научилась нравиться людям искусственно, помогая им во всём, соглашаясь с их мнением и копируя их эмоции и действия. Мне нужно было понравиться многим, нужно было быть такой как все... Так я потеряла себя. Однако прямо сейчас я лежала рядом и слушала дыхание человека, который всё изменил. Который принял меня настоящую вместе с моими порой необъяснимыми и даже неадекватными эмоциями и чувствами. Который слышал не меня, а мой внутренний голос. И который за образом идеальной девушки увидел до смерти напуганного современными реалиями, сумасшедшего ребёнка. Наверное, в этом мы с ней были похожи, поэтому полюбили друг друга. Но всё же... почему именно я? Вокруг столько сногсшибательных девушек. Интересных, весёлых, умных, заботливых... А она выбрала именно меня, и эта мысль до сих пор не даёт мне покоя. Как бы прерывая мои мысли, Айлли вдруг привстала и начала перекладывать меня на подушку, придерживая одной рукой мой затылок, а другой поддвигая спину. Моей кожи коснулось что-то мягкое и невесомое, очень приятное. Плед. И её руки. Когда моё сознание вернулось к реальности, я услышала почти бесшумные шаги. Приоткрыв левый глаз, увидела расплывчатые очертания крадущейся к двери девушки. –Айлли... Ты куда? – попыталась вскрикнуть я, но получилось слишком хрипло и вяло, будто голодала целую вечность, а не полдня. –Чш-ш, спи, я сейчас вернусь, – она наклонилась и осторожно коснулась холодными губами моей разгорячённой щеки. Я выбросила вперёд свою руку и хотела поймать ею Айлли, но промахнулась и пальцы врезались в воздух. Своим нежным прикосновением кто-то вернул руку на место около подушки. Снова послышались шаги и звук закрывающейся двери. Мне показалось, что всё тело налилось свинцом и заныло, моля об отдыхе, который перестал быть частым гостем в моей жизни и заглядывал на огонёк всё реже. Неумение соблюдать режим труда и отдыха и правильно распределять нагрузку сыграли со мной злую шутку, что грозило хронической усталостью. Поэтому как только моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в беспокойный сон. Когда я проснулась, то на другом конце кровати увидела сидящую в позе лотоса и склонившуюся над своим потрёпанным альбомом девушку, которая увлечённо что-то вырисовывала. Немного привыкнув к темноте, мои глаза заметили на моём рабочем столе дымящуюся кружку ароматного чая и рядом с ней тарелку с свежеиспечёнными блинчиками. Я расплылась в улыбке и с любовью посмотрела на Айлли, которая всё ещё была не в курсе моего пробуждения и не отвлекалась от своего занятия. За окном уже стемнело, значит, проспала я как минимум час. Головная боль утихла, а шкала энергии почти заполнилась до максимума, так что чувствовала я себя превосходно. Однако несмотря на это, не спешила вставать с постели. Свет фонарей проникал к нам в комнату и освещал сидящую напротив меня Айлли своим мягким тусклым светом. Это придавало ей таинственности, делало её образ загадочным и невероятно притягательным. Глаза, словно сверкающие в пещере изумруды, отражали блеск колец на её пальцах и сосредоточенно следили за тем, что создавали её эстетичные руки. Распущенные тёмно-каштановые волосы, доходящие до ключиц, небрежными прядями ниспадали на её узкие плечи и по бокам закрывали её лицо. Пушистый серый свитер оверсайз с высоким воротом делал девушку похожей на толстенького плюшевого мишку, у которого из-за холода взъерошилась шерсть. Завороженная этим видом, я не могла отвести от Айлли глаз. На ней как будто было написано крупным шрифтом: сопротивление бесполезно, можешь даже не пытаться. И это было правдой. В этот момент в моей голове проносился вихрь беспорядочных мыслей, но я смогла уловить лишь одну, выделявшуюся среди остальных: "Моя. Она моя". Исходящее от девушки ощущение уюта окутывало меня со всех сторон и проникало внутрь, поселяя во мне спокойствие и умиротворение, которое так не хотелось отпускать. Спустя некоторое время я всё-таки нарушила гробовую тишину: –Что рисуешь? Девушка резко вскинула голову, и в её глазах на секунду мелькнуло удивление, сменившееся облегчением: –Почему ты не сказала, что проснулась? – поинтересовалась она, откладывая карандаш в сторону. –Хотела понаблюдать за тобой втихаря, чтобы не сбивать и не отвлекать. Она набрала в грудь побольше воздуха и хотела возразить, но я её опередила: –Ты сама говорила, что тебе легче рисовать, когда никто на тебя не смотрит. Так что не спорь. Айлли что-то неразборчиво буркнула и захлопнула альбом. Я протестующе замычала, приподнялась и потянулась к нему: –Можно ведь? –Конечно, – девушка кивнула и подала мне рисунки. Я начала осторожно переворачивать страницы и внимательно рассматривать изображённые на них зарисовки, а кое-где полноценные картины. Все они были сделаны на скорую руку, но каждый из них нёс особый глубокий смысл, чем меня и привлекал. Бывает, смотришь на картину и видишь просто следы краски на чистом полотне, просто бессмысленное и пустое изображение чего-то насущного. А бывает так, что при взгляде на рисунок видишь не линии карандаша, а мысли автора. Видишь его чувства и переживания, видишь его внутренний мир. И именно такие и только такие произведения являются самыми ценными и самыми красивыми, даже если уступают в мастерстве "пустышкам". Поэтому я всегда говорила, что её рисунки прекрасны. В альбоме я заметила пополнение зарисовок: Айлли тренировалась изображать различные позы человека. Это меня заинтересовало. –Если бы я умела рисовать, я бы нарисовала тебя именно в этой позе, – я показала на зарисовку, где человек сидел так же, как сидела Айлли до того, как я её отвлекла от рисования. –А это идея! –Что? – не поняла я. Но девушка не ответила. Вместо этого указала на подушку, которая стояла на кровати и опиралась на стену. –Садись вон туда и облокотись на подушку. Ноги немного согни, а руки прям на неё закинь, назад. Хотя нет, постой, – Айлли окинула меня оценивающим взглядом и на коленях подползла ко мне. – Вот, смотри, руки можно вообще опустить... ммм, нет, всё не то. Она задумчиво покачала головой, не сводя с меня глаз. И вдруг её лицо мгновенно оживилось: –А что если ты попробуешь лечь? –Лечь? – удивилась я. –Да, набок и ногами в ту сторону, – она махнула рукой влево и схематически показала, как я должна лежать. – Поставь под голову руку, а вторая пускай лежит вдоль туловища. Вот так, отлично. Только одну прядь волос вытащи и опусти на лицо с правой стороны. Нет-нет, не эту. Девушка приблизилась ко мне и начала что-то мудрить с моими волосами, по очереди вытаскивая разные пряди и устраивая их правильное положение на моём лице. Наконец, она нашла ту самую идеальную прядку, которая будет красоваться на видном месте картины. Потом Айлли занялась наклоном головы и положением подбородка. Её прикосновения одурманивали, как это было в первый раз, когда она коснулась моей шеи и стая бабочек заполонила мои лёгкие. Но сейчас ни бабочек, ни других насекомых в организме не обитало, остались лишь слабость и привязанность к касаниям её уверенных рук. Эйфория любви проходит, остаются только голые чувства к человеку, от одного вида которого раньше разгорался пожар внизу живота. Но и чувства, к сожалению, рано или поздно угасают, как угасает солнечный свет с приходом темноты. Люди пытаются их сохранить, но не понимают, что всему приходит конец. Но это не значит, что в отношениях или замужестве всё кончено. Это значит, что вам больше не нужны страсть и ощущение подростковой влюблённости, чтобы по-прежнему наслаждаться друг другом, радоваться каждому новому дню вместе и всегда делить счастье и горе пополам с родной душой. Однако не все люди воспринимают это одинаково: кто-то чувствует опустошение и расстаётся. Но я уверена, что мы с Айлли рука об руку пройдём через все препятствия, которые будут тщетно пытаться разлучить нас. Тем временем девушка уже приступила к работе. Её взгляд был ещё сосредоточеннее прежнего, выражение лица отражало суровую серьёзность и безэмоциональность. Казалось, глаза девушки заглядывают в самую душу и копаются в ней, выискивая то, что ей нужно. –Мы сейчас чем-то напоминаем Розу и Джека из Титаника, не находишь? –Хочешь сказать, я похожа на Ди Каприо? – усмехнулась Айлли, не отрываясь от рисования. –Ну-у, может ты не очень на него похожа, зато я вылитая Роза, даже поза точно такая же – сказала я горделивым тоном. – Только она была обнажённой. Я заигрывающе ухмыльнулась и выразительно приподняла брови в знак вопроса. –Так, лежи спокойно и не дёргайся, – девушка не смогла сдержать лёгкой улыбки, но через пару мгновений вернула себе прежнюю строгость, – дома прохладно, замёрзнешь голышом лежать. А я и так справлюсь, с анатомией человека у меня всё более, чем хорошо. –Ц-ц-ц, какие мы заботливые, – протянула я с нотками иронии в голосе. – А вот я думаю, что всё-таки... Её взгляд, напоминающий взгляд раздражённого Ванцзи, хоть и был шуточным, но заставил меня замолчать на середине предложения. По коже невольно пробежал холодок. –Всё-всё, молчу я. Только не смотри на меня так! Взгляд "еслитысейчасженезаткнёшьсятоястукнутебякирпичом" тут же значительно смягчился и устремился на бумагу. –Вот я закончу, и будем вместе дальше болтать, хорошо? Я благосклонно кивнула и замерла в нужной позе, почти не дыша и наблюдая за процессом работы. Время пролетело незаметно, и вот Айлли уже с удовлетворённой улыбкой закрыла альбом и устало потянулась: –В следующий раз останется только подкорректировать и исправить некоторые недочёты. Ты оказалась очень даже неплохой моделью. Теперь ты – моя муза, – девушка вдохновлённо полистала страницы с рисунками и с благодарностью посмотрела на меня. –А твоя новоиспечённая муза хочет увидеть, что у тебя получилось. –Э-э, ещё рано, – она потянулась за своим сборником, но было поздно: он уже оказался в моих руках. –А мне кажется, самое время, – ехидно улыбнулась я и подняла сборник чуть выше уровня наших лиц. Айлли схватила его и хотела вырвать из моих рук, но моя хватка оказалась сильнее. Тогда она томно посмотрела мне прямо в глаза так, будто хотела загипнотизировать или соблазнить. И вдруг девушка резко прильнула своими губами к моим, заставив меня замереть и ошарашенно хлопать глазами. От неожиданности мои руки расслабились, чем она успешно воспользовалась и выхватила желанный предмет, отстранившись от меня. –Ха, попалась! – победно закричала Айлли и по-дьявольски рассмеялась. Я почти чувствовала, как от злости из ушей начинает валить пар, а ноздри раздуваются и шумно втягивают воздух. –Ах ты ж чертовка, сейчас ты у меня получишь по заслугам! Обвив руки вокруг шеи девушки, я всем весом навалилась на неё и опрокинула на спину. Торжественно нависать над ней мне долго не пришлось: буквально через несколько мгновений она оказалась сверху. –Не сегодня, – ухмыльнулась победительница. Который раз я сталкиваюсь тет-а-тет с её пристальным взглядом и который раз терплю поражение, не в силах выдержать его. Чувствую, что сердце уже бьётся как бешеное. –Эм-м, ну всё, давай вставать, подурачились и хватит, – я упираюсь в её плечи и слегка отворачиваюсь, чтобы не выдать то, как я нервничаю. Но она поворачивает лицо обратно и опять не сводит с меня своих настойчивых глаз, отодвигая пряди волос с моего лица. –Красивая, – выдыхает Айлли и приближается ко мне. Сердце бьётся ещё быстрее. И ещё, и ещё. С каждым сантиметром удары всё громче отзываются в моей голове. Моё больное сердце не было готово к такому повороту событий и кричало SOS, но я его не слышала. А невесомый поцелуй девушки заставил его остановиться. Её холодные губы слились с горячими моими в долгом опьяняющем поцелуе. Она нисколько не смущалась, скорее наоборот. А мои щёки разгорелись и покрылись лёгким румянцем, но это не мешало мне отвечать ей так же чувственно. Она любила дразнить меня, иногда отстраняясь и давая возможность мне самой проявить инициативу. И это мне даже нравилось. Нравилось целовать её сладкие податливые губы, позволяющие время от времени брать над ними контроль. Мне смертельно не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, но, увы, именно такие события быстрее всего заканчиваются и кажутся нам мимолётными. Спустя несколько минут мы уже лежали рядом, повернувшись лицом друг к другу и болтая обо всём, что приходило нам в головы. Но вскоре Айлли заснула, а я ещё пару минут любовалась её спящим умиротворённым видом. –Госпожа, – прошептала я, нежно целуя её пальцы и тыльную сторону ладони. –Зазяц, – одними губами ответила она, слабо улыбнувшись. Я тоже расплылась в улыбке и сцепила наши руки в замок.