Fight of souls

Прислушиваюсь к манящему звуку биения живого сердца, которое разгоняет приторно сладкую кровь по твоим венам. Ничего, моя маленькая, я сыт вдоволь, потеряв счет невезучим сегодня безликим девам. Улавливаю твое дыхание размеренное и спокойное, наверное, потому что твой мучитель, вселяющий неимоверный ужас, пообещал вернуться только к рассвету. Что ж, пожалуй, легко разобью твою надежду на спокойствие. Не впервые. Ускоряю шаги, минуя холл и длинный коридор по направлению к библиотеке. Зачастую засиживаешься там допоздна. Конечно же, только в те вечера, когда я не прихожу к тебе за порцией наслаждения, с которым делюсь с тобой. Утомленный, ночью появляясь дома почти на рассвете, часто нахожу тебя спящей на диване с какой-нибудь книгой, покоящейся рядом. Не очень-то комфортно спать в этой комнате. Но очень даже я бы сказал для занятия по интереснее кроме чтения. В такие моменты ты сладко посапываешь что я невольно любуюсь правильными чертами, которые хочется запечатлеть на холсте. Все раздражение после бессонной ночи вмиг улетучиваются, когда, беря тебя на руки, отношу в постель. Укрывая тебя, оставляю спящей. После взяв отточенный карандаш берусь за запечатлением твоего образа оставленный в памяти. Дверь не заперта будто бы ожидала что вернусь скоро. Время на часах показывает 2:45. Бесшумно вхожу, не отрывая взгляда от тебя стоящую спиной к двери. Не слышала, как я вошел. Дыхание остается спокойным, а сердце размеренно отдает четкий ритм. Буравя твою спину, облокачиваюсь об стол, оценивая тебя. Ты выглядишь весьма привлекательно для позднего времени, когда как маленькая девочка должна быть уже в кроватке. Sweetheart, у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Стоит твой кошмар наяву за спиной, откровенно рассматривая твои стройные ножки, не прикрытые белоснежной тканью платья, в котором ты особенно хороша, но ты все еще стоишь, пролистывая книгу. Меня, порой, всегда забавляет притупленный слух у людей и отсутствие инстинктов, подобных животным, которые даже за милю чувствуют приближение опасности. Вот, как ты сейчас стоишь и не подозреваешь какие мысли уже довольно продолжительное время прокручиваются в голове у твоего личного садиста, одержимого тобой. Медленно, также бесшумно приближаюсь к тебе, а ты по-прежнему упорно перелистываешь книгу, глазами пробегая по строкам, написанные века назад. Приблизившись, вплотную наслаждаюсь благоухающим ароматом. Резко вздыхаешь, почувствовав дыхание на своей коже, когда убираю прядь волос, обнажая шею и плечи. - В такое позднее время маленьким девочкам давно пара быть в кроватке или ты уже повзрослела? - шепчу я, губами касаясь уха. Тонкий намек, который ты обязательно поймешь по-своему. Твое сердечко замирает, чтобы потом с остервенением заколотиться вновь в таком хрупком и желанном теле. Ты не дышишь, пока я оставляю легкий поцелуй на открытом плече. Выдыхаешь, когда провожу дорожку поцелуев от плеча до мочки уха, руками обхватываю твою тонкую талию и притягиваю ближе, что ты, наверное, чествуешь жар моего тела. Страницы книги в твоей руке шуршат от силы, с которой ты ее сжимаешь, до того ты напугана сейчас. Усмехаюсь, целуя шею и чувствую, как пульсирует твой пульс под кожей. Даже такой поцелуй с тобой приносит некую эйфорию, нежели проведенные бессонные ночи с тысячами других. Отхожу от тебя, оставив в ожидании, что же с тобой будет в злосчастный вечер, когда я вернулся пораньше. Обычно мы начинаем, как всегда: ты брыкаешься, силясь оттолкнуть меня и врешь, даже самой себе, что не хочешь. Брось, sweetheart, забываться со мной, как ни странно, одно из положительных сторон твоего пребывания здесь. Сейчас ты в шоке то ли от того, что не услышала моего присутствия то ли от того, что я просто отошел. Потому что пока сам не решил. Наливаю себе выпить. Алкоголь приятно сжигает горло. Ты же медленно оборачиваешься в глазах застыл страх. Посмотри на себя, маленькая, насколько ты одержима страхом и отчаянием неизбежности. Ладно, сегодня, на удивление, ты подняла мне настроение после скучного вечера. - Что ты читаешь? - спрашиваю почти по-дружески, собираясь сгладить обстановку...на время. Не могу сдержать улыбки, когда ты заморгала, выбравшись из оцепенения, не ожидав простого поворота событий, нежели обычно. - Сборник рассказов Эдгара По. - тихо отвечаешь, расслабившись, берешься за чтение. Наши предпочтения в литературе совпали, что приятно удивляет. - Не мрачноваты ли творения этого автора для такого милого создания? - Я реалистка. А мрак темнее моего вряд ли опишут. - устраиваешься на диване на против меня. Поражен твоей смелостью. Также ты права. Абсолютно. Но мрак описывают в основном те, кому даже не доводилось испытать подобное. А ты же в свои восемнадцать испытала каждую по отдельности муку, вбирая каждую крупицу боли физической и душевной, не сравнимой ни с чем. Но это лишь ничтожная частичка той боли, которой довелось испытать мне, будучи ребенком, которые не уменьшились со временем длиною в вечность. Мой отец был сумасшедшим, задетый за гордость после измены жены. В результате этой ошибки матери появился я, на котором и отыгрывался он. Мне он никем и не был кроме монстра, которого я ненавидел всем своим черным сердцем. Все-таки, между нами огромная разница: ты все еще не теряешь своей человечности и надежду, которую я разбиваю вдребезги, потому что я все это презираю. Слабость для меня все равно, что обрекать себя на верную погибель в жестокой тьме, которую я сам же создаю. Ты же рушишь все барьеры, которые я тщательно воздвигал. Мне приходится держать тебя рядом, копию той, кого любил когда-то, простое напоминание о жизни, когда я был никем - ничтожным человеком, и с отвращением осознаю, что ты уже возвысилась над ней. А просто убить тебя невозможно, нужную для моего замысла, будущей армии, с которой меня уже никто не остановит. Хотя, со временем пришел к выводу, что весь хаос, всполошенный мной для этой цели, в чем и видел смысл всего подаренной вечности, в какой-то момент, перестал быть для меня столь важным. Уже нет. Дело в тебе, малыш и, поэтому я буду мучить тебя за такое преступление - вызывать во мне слабости. Ты сейчас, как ангел в этом белом облачении, спустившийся в ад и теперь запертый в одной клетке с дьяволом, как свет в моей кромешной тьме. Пригубив виски, замечаю, что ты необычно спокойна, находясь со мной в одной комнате, не бежишь к призрачному укрытию, наивно полагая, что это тебя спасет. Что же сегодня ты этого не делаешь? Не произносишь это любимое ненавижу, которое слышу даже тогда, когда ровном счетом ничего не сделал. Увлеченная чтением, не замечаешь, что только тебя и прожигаю взглядом полным размышлениями на тему твоего поведения. Твои выходки хоть меня и раздражали, но были отличным поводом для того, чтобы наказать тебя, моя непослушная девочка. Когда ты, порывалась позвонить своим никчемным друзьям, просила меня отпустить тебя, что было обыденным сопротивлением обстоятельствам, просто выводило меня из себя, и наказывал я тебя все изощреннее. Однажды, услышав от тебя: я люблю, поэтому борюсь, люблю, поэтому терплю тебя, демон! внушая тебе не сопротивляться, ласкал твое безропотное тело. Ты безмолвно лила слезы. Затем, снимая внушение, проверял, что же будешь делать. Ты же, поддавшись полностью своим чувствам и желанию тела, продолжала отдаваться мне, прося о большем. И в момент близости я напоминал тебе твои же слова, чтобы окончательно тебя сломить. Ну кто же любит, sweetheart? Ты уже не борешься, а значит уже не любишь? После таких пыток ты еще сильнее ненавидела. Знаю, это высшая степень безумия, но я и не на такое способен. Твое спокойствие мне уже порядком надоело, хочу, чтобы ты кричала, злилась, тем самым возбуждая меня еще больше. Довольно нечестно, но уже одним простым жестом распаляешь меня. Одно твое присутствие разыгрывает больную фантазию: что же я с тобой сделаю. - Тебе действительно нравится то, как он описывает этот ужас, происходящий с бедолагами его романов? - обычная тактика начала не совсем обычного разговора. - Он красиво пишет. На счет "его бедолаг", им можно только посочувствовать. - особенно выделяешь мои же слова. В твоем голосе я уловил иронию. А разговор становится все более интересным, к чему же он приведет? - Посочувствовать надо тебе, милая. Не жалей тех, кого и в помине не существует. - поразительна та реальность, что ты, поломанная девочка, еще и способна на сочувствие героям книг. - Сочувствовать и переживать персонажам никто не отменял, хоть даже и не испытываю подобного к себе. - отвечаешь задумчиво, даже с нотками раздражения. - Ты обижена на меня, love? - наигранно невинно спрашиваю. Глупо обижаться на того, кто не способен на те чувства, в которых ты нуждаешься. - Обижена? - поднимаешь бровь. От этого жеста еще больше хочу разыгралось воображение. - Если мне не по нраву терпеть эти пытки, которым ты меня подвергаешь, оставляешь на ночь глядя, просто дергаешь за ниточки, уподобляясь безумцу-кукловоду называется обижена, то да, Клаус, я чертовски полна этим чувством! - повышаешь голос, явно полагаешь, что избавишься от моего присутствия, которое в ту же секунду для тебя стало невыносимым. Я же рад, что добился подобного эффекта всего-то за одно слово. Твое сердце участилось, а дыхание перестало быть ровным. Ты злишься, а я еле отвожу взгляд от вздымающейся груди, допивая виски. Оставляешь на ночь глядя? Все-таки хочешь моего присутствия, sweetheart? Наливаю себе еще выпить, не спеша подхожу к дивану, в котором ты все еще сидишь, возобновляя чтение. Обойдя диван, встаю сзади тебя, прислушиваясь к твоему дыханию, которое все учащается. Призадумалась, наверное, что же я задумал за подобную вольность. Но твое упорство и открытость всегда были чертами, которые меня и привлекали в тебе. Наклоняюсь к тебе облокачиваясь на спинку мебели. Читаю строки, на странице которой ты остановилась. Сидишь неподвижно, когда я целую твои открытые плечи, ладонями массируя их. Тихий вздох. Прикрываешь глаза, уже не читаешь, наслаждаясь моей лаской, a может ожидаешь своего приговора. Вдыхаю манящий аромат твоей кожи. Касаясь губами шеи, шепчу моя. Тогда же ты, поворачивая голову встречаешься с моим взглядом. Наши губы, в нескольких миллиметрах, которые дрожат в ожидании продолжения с каждой секундой накаляющейся ночи. Накрываю твои приоткрытые губы, такие податливые сейчас, принадлежащие только мне. Безумно люблю напоминать себе такую сладкую для меня реальность, что ты только моя и ничья больше. Отрываясь от губ целую твои щеки, налитые румянцем. Да уж, love, ты всегда будешь стесняться меня даже в такой невинной ласке? Мы и не такое с тобой проходили. - Клаус, это неправильно... - слышу твой шепот, продолжая касаться губами бархатной кожи. Не сдерживаю усмешки над твоей теорией на счет удовольствий, которые, по-твоему, непозволительны со мной. Глупо, маленькая, даже для тебя. Понять я бы мог, но не хочу и не стану. Погладив тебя по щеке, отхожу к столу, где оставил налитый бокал любимого виски. - Все правильно, sweetheart. Неправильно лишь твоя непозволительная теория на счет меня - не оборачиваясь, произношу, губами смакуя янтарную жидкость. Открыто намекаю на то, что меня только смешит, порой даже злит. - Не вижу ничего неправильного. Все просто: я мужчина, а ты женщина, нуждающаяся в этом. - утомляет объяснять такие простые вещи. Замечаю, что ты пристально наблюдаешь за мной. Все еще размышляешь, чем же закончится этот вечер? Исход один. Только пока сам не решил, как мы к нему придем. Зависит только от тебя: будет как всегда или же, все-таки, по-хорошему. - Нет, Клаус. Наши отношения очень даже отличаются от обычных. - все же будет как всегда – по-плохому, начиная с криков, бессмысленной борьбы, зато конец очень сладостный с твоими блаженными стонами вперемешку с нашим общим наслаждением. Улыбаюсь, вспоминая финал нашей сумасшедшей борьбы - твое поражение моей победой и блаженство, которое делим на двоих. - У нас, якобы, отношения, вроде как, между хищником и жертвой. - продолжаешь, выделив странное и чужое для обоих слово. - Не вижу разницы. Всегда будет так: сильнейший и слабый. Исход уже давно всем известен. Не так ли, дорогуша? - начинаю раздражаться. Теперь уже ты выводишь меня из себя. Но разница в том, что я хочу твоего присутствия для, скажем так, больной фантазии. С силой захлопываешь книгу и бросаешь ее на диван. Отлично, мы с тобой оба взвинчены, причем друг на друга, снова. Резко поднявшись, подходишь ближе. И что же ты будешь делать, такая смелая сегодня девочка? - Хватит! Ты меня вынудил на все это! Ты забрал у меня все! Все что только можно! Ненавижу тебя за это! Ненавижу! - ты срываешься на крик, не сдерживая своего гнева, как и слез, не заметив, что уже плачешь. Долго же ты терпела сегодня. И как же легко мне взбесить тебя даже пальцем не шевельнув. Зато я люблю твое такое состояние: доводить до крайностей и так неспокойную душу. - Взаимно! - шиплю я, гневно прожигая тебя взглядом. Меня порядком достало слышать это каждый день. Нет, sweetheart, ты не дождешься сочувствия, такого качества, присущего слабым. Как же мне избавиться от проклятого наваждения? От тебя, с такой раздражающей и манящей строптивостью. От твоей многогранной натуры, в которой открываю каждый раз частичку для себя нового, не свойственного мне, непозволительно увлекаясь этим твоим светом. С отвращением для себя осознаю, что не могу уже. Ты слишком глубоко проникла в мое сознание, в проклятую душу, в уголках которой все еще пребывают жалкие ошметки человечности. А я глубоко в тебе, моя жертва стокгольмского синдрома, перевернув все твое мировоззрение, позволив видеть в темноте, которую так боишься, и так тянешься к ней, уж столь привлекательна она для тебя, такой светлой душе. Мы с тобой оба ненавидим. Ненависть в свои ранние годы познали сполна. Научились жить с этим. И эта бессмысленная ненависть переполняет нас, когда только видим друг друга. Но есть обратная сторона этого чувства, которого мы оба с тобой боимся. Вовремя перехватываю твою руку, занесенную для удара, который обернется для тебя роковым. Держа тебя за руку, резко поворачиваю к себе спиной, притянув максимально близко, что чувствуешь мое дыхание на своей коже. - Хотел по-хорошему, ну раз ты против, что ж, будет, как всегда. - прошептал я после, как ты вскрикнула, оказавшись в столь неожиданном для тебя положении. - За что? Я же ничего тебе не сделала. За что ненавидеть? – всхлипывая, задаешь вопрос, благодаря которому в голове сыплются сто причин вызывающие во мне презрение. Не собираюсь озвучивать то, что сам в себе признавать не хочу, не намерен, а бессмысленная ненависть куда проще, нежели та, которая порождена ненужными мне эмоциями. С радостью искоренил бы их. - Ты сделала достаточно! - выпускаю тебя из кольца рук. Допивая выпивку, швыряю бокал в сторону полки, возле которой ты стояла до моего прихода. Ты снова вскрикнула, испугавшись звона раздробленных осколков стекла, рассыпающихся по паркету. Медленно повернувшись ко мне, ожидаешь от меня еще одной выходки, бесспорно читая злость на моем лице. Лучше уходи, sweetheart, или будет хуже, чем этот разбившийся бокал. На этот раз постараюсь раздробить тебя по кусочкам. В глазах твоих застыл ужас и пролегла тень...отвращения? Да, маленькая я сам себе отвратителен, за то, что сейчас максимум могу сделать это сломать тебя, но не уничтожить. - Лучше бы ты не возвращался до рассвета, как обычно! Зачем ты, вообще, пришел?! - в глазах заметил обиду. Обида из-за моего отсутствия, что меня безусловно изумляет. Таишь обиду за то, что оставляю тебя, избавив от своего невыносимого для тебя же присутствия? Гнев и раздражение улетучиваются, уступая странному до боли приятному ощущению. Ты же, обернувшись к двери намерена уйти, оставив меня в одиночестве, в котором уже пребываю веками. Перехватываю твою кисть, не дав тебе ступить и шага. Разворачивая к себе, обхватив красивое лицо ладонями, впиваюсь в губы, целуя настойчивее. - Соскучился. - шепчу прямо в губы. Не дав собраться с мыслями, возобновляю поцелуй, прижимая к себе сильнее твое хрупкое тело. Так распалять можешь только ты, может дело в том, что продолжаешь сопротивляться? Чувствую твое желание, но стереотипы превращают в пытки твое временное забытие о том, кем я являюсь. Сколько еще этих ненужных заморочек в твоей милой головке? Сейчас не сопротивляешься, отвечая с желанием. Секунда. Две, три...Считаю, когда услышу снова твои веские причины по поводу запрета прикасаться к тебе. Ничто так не вызывает смех, как твое заблуждение на счет этого. Sweetheart, никто не может прикасаться к тебе, кроме меня. Только я. Ты даже самой себе не принадлежишь. Больше двух минут провожу руками по изгибам тела, не встретив напора жалкого сопротивления. Приподнимаю тебя за бедра, усаживая на массивный стол позади себя, сметая на пол все, что там было, и плевать на наброски, где причем изображена ты, на бумаги, книги, даже на разбитую бутылку импортного виски. Целуя шею ладонями, касаюсь внутренней стороны бедра слышу тихий стон. - Так нельзя, ты не можешь! - поздно же очнулась ты, моя девочка. Поздравляю, sweetheart, сегодня дольше, чем обычно. Хотя для тебя это сродни превеликому предательству, к которому приближаешься с каждым днем, с каждой ночью, проведенной со мной. - Я не могу? Моя глупая, я все могу! Когда, где и с кем! - объясняю не только словами, но и действиями. Раздражает напыщенное представление о самопожертвовании и верности тем, кто и помимо не задумывается, что с тобой происходит на самом деле в руках кукловода, как ты выразилась. Благодаря тебе они и живы, а ты стала жертвой самого опасного существа, с которым ты так бездумно пытаешься справиться. Сжимаю твои бедра, останутся следы моего гнева, еще чуть-чуть и хрустнут кости. Вскрикиваешь, упираясь ладошкой мне в грудь, твои силы ничто, по сравнению с моими. Признаюсь, борьба, столь отчаянная очень даже усиливает накал страстей в этой комнате. - Тогда иди к ним, а меня оставь в покое! Ты не имеешь права...- прерываю твою тираду, жадно целуя тебя. Ох, уж эти слова, предназначенные для других, дорогуша, но не для меня: я же давно тебя заполучил. - Не имею право на что? - прерываясь от занимательного процесса, встречаюсь с твоими глазами уже мокрые от слез и горечи происходящим. Как же легко мне пролить твои слезы, почти так же, как и тебе разгневать меня. - Не имею права целовать? - впиваюсь в губы. - Не имею права трогать? - забираюсь руками под платье, поглаживая бедра. - На что еще не имею права, маленькая? - шепчу на ушко, прикусывая мочку уха. Целуя тебя, руками поднимаюсь выше, заставив вырваться запретный стон из твоих уст. Тяжело дышишь, прикрыв глаза поддаешься вперед, желая усилить контакт тел. Тебе приятно, и потому то слезы текут по щекам новым потоком от того, что уже не можешь сопротивляться. Сцеловываю щеки, собирая соленые слезы, которые мне осточертело видеть постоянно. - Почему я? - шепчешь, глядя прямо в глаза, показав свое безвольное отчаяние. Моя девочка, если б я сам знал почему ты. - Потому что хочу только тебя...- шепчу в губы, накрывая их целуя настойчивее. Отвечаешь на поцелуй. Безнадежно мотаешь головой, когда продолжаю испытывать тебя. Это же неправильно...Хм, забавная, при этом, безумно хочешь поддаться запретам вызванные твоими же стереотипами. Разрываю платье так, что оно лоскутами повисло на столе. Как же с тобой трудно себя контролировать, девочка. Окидываю тебя взглядом. Ты восхитительна. Заметно краснеешь, стоит мне провести руками по изгибам твоего тела, откровенно рассматривая их. Не прекращаю тебя целовать, когда наступает любимый момент твоего забытия. Пальцами зарываясь в волосах, за затылок притягивая еще ближе, целуешь меня в ответ с напором. Теперь инициатива переходит к тебе, когда ты, быстро снимая с меня пиджак, также ловко стягиваешь кофту. Проводишь горячими ладошками по груди, останавливаясь на татуировке левого плеча. Тебе нравятся непонятные для тебя символы, выжженные на моей коже, находишь это весьма необычным. Обводишь кончиками пальцев метку, я же на секунду перестаю целовать тебя, чтобы взглянуть. В твоих глазах не заметил и тени ненависти или горечи, что присутствовали секунду назад, только желание. Первой прерываешь немую борьбу наших глаз, опуская взгляд на губы. Завораживает твоя инициатива, когда ты впиваешься в них, чтобы продолжить сумасшествие этой ночи. Освобождаю тебя от остатков ненужной сейчас одежды, касаясь тебя чувствую безудержное желание. Твоего желания, Елена. Такая соблазнительная, желающая меня. Руками проводя по торсу, спускаешься ниже, к ремне брюк. Шепчешь мое имя вперемешку со стонами, которые уже все вырываются с твоих уст, наслаждаясь моей лаской. Когда же ты, отрываясь от губ целуешь шею, я уже не сдерживаюсь. Даю тебе волю хотя бы в этой борьбе, придерживая за талию, когда ты начинаешь двигаться, набирая темп. Заставив тебя выгнуться дугой, немного отклонившись назад, оставляю дорожку влажных поцелуев вдоль ключицы к ложбинке. Твои стоны все громче, а желание не останавливать эту ночь еще сильнее. Теперь же продолжаем общее безумие, сидя на диване, наслаждаясь сладкой негой томленного сегодня желания длиною в целую ночь. Люблю, когда ты не можешь совладать со своим дыханием, полностью оказавшись в моей власти. Люблю наблюдать, что творится с тобой в объятиях дьявола. Сейчас ты это забыла...на время. Хотя что-то мне подсказывает, моя девочка, что знаешь кто рядом, но все равно хочешь больше. Скоро рассвет, а мы непонятно почему все еще никак не насладимся друг другом, желая продлить удовольствие. Позже, почти одевшись, выпиваю виски из второй бутылки. Сейчас снова услышу твой плач от вины за содеянное. За что же? Ах, да, предала друзей, предала мораль, предала своих хилых фанатов Сальваторе. Это меня выводит из себя. Ну, вот в очередной раз начинаешь всхлипывать после того, как искорки удовлетворенного желания погасли в твоих глазах, и ты вспоминаешь кому отдалась, снова. И вместе с этим, приходит осознание, с кем ты занималась безумным сексом прямо на столе, с тем, кто прижимал тебя здесь к каждой стене и полкам, и чуть бы, ко всем чертям, не разнесли эту комнату, с тем, кого ненавидишь всеми фибрами своей непорочной души. Это меня неимоверно злит. Сколько можно винить себя за все грехи, даже за чужие? Осушив полный бокал крепкого напитка, швыряю его к полке, где книги уже давно покоятся на земле, пока мы, увлеченные приятным занятием, даже не замечали этого. Треск битого стекла на миг заставляет тебя вздрогнуть. Ты же сидишь на холодном полу, оперившись спиной о диван, руками обхватив себя, пытаешься хоть как-то прикрыться. Ты сейчас, как раненная птица без возможности снова взлететь. Твое безнадежно порванное платье осталось лоскутами свисать на столе. Слезы ручьями застилают твои щеки, стекая по обнаженной коже тела. Невидимым взглядом полным пустоты и безысходности уставилась в окно, являющегося единственным свидетелем нашего безумия. Подхожу к сдвинутой мебели, укрываю тебя своим пиджаком. Ты же, хватаясь, как за спасительный занавес, прикрываешь, что только можно прикрыть небольшой плотной тканью. Продолжаешь плакать. - Ты хоть в чем-то себя не винишь? - спрашиваю с неприкрытым раздражением. Все еще всхлипываешь. Искренне тебя не понимаю. Можно получать удовольствие от пребывания в аду, нежели только страдать, вдобавок, еще и обрекать себя на самобичевание. - Если тебе будет легче, то это я тебя заставил. Хватит себя винить во всех смертных грехах. Ты не в силах бороться со мной, поэтому у тебя нет выбора. - не дождавшись ответа, пытаюсь тебя образумить от саморазрушения. Мотаешь головой, не соглашаясь с моим доводом. - Я виновата. Это я сама захотела... - слабым еле слышным голосом, произносишь и продолжаешь бесконтрольно лить слезы. Ах, вот в чем дело, ты винишь себя за то, что захотела, sweetheart. Ну и что тут такого? У всех есть пороки. И хотеть своего врага не самый худший. - И что? Тебе на голову карма небесная падет за то, что ты занималась сексом с врагом? Пусть даже и заклятым. Кто тебя осудит за это? Незнакомые люди, которые сами погрязли в грехах? Друзья? Так ты их спасла. Или же моралисты, которые и понятия не имеют о настоящей жизни? - Ты на момент задумалась на столь нежданные для тебя вопросы. - Я...я осуждаю себя за то, что не могу бороться с тобой! - смотришь столь презрительно. Усмехаюсь за такое умение скрыть правду и за глупость попыток бороться со мной. Присаживаюсь на корточки подле тебя. - Нет наивная...ты осуждаешь себя за собственную слабость. За то, что не можешь бороться сама с собой. Бороться со своими истинными желаниями. - жеманно улыбаюсь, шепча тебе на ухо твою правду. От услышанного прерывисто дышишь, всхлипывая, не в силах остановить предательскую влагу. Хочешь казаться сильной? Ты сильная, но я сильнее. - Может отпустишь свои никчемные заморочки о философской жизни, которой нет? - Это не заморочки! Это мои принципы, которые ты пытаешься сломать, как и меня! Ты зло и этим все сказано! - смело смотришь в глаза после высказанной тирады в защиту, не желая признавать и принять правду, которую я раскусил без труда. Хочешь от нее спрятаться, что ж...никуда ты от нее не денешься, когда-нибудь ты сама признаешь ее. Вот только когда? - Тогда продолжай свое самобичевание и саморазрушение! Посмотрим на сколько тебя хватит. - также гневно смерив тебя взглядом, покидаю комнату, оставив тебя в одиночестве со своими страхами, виной и с глупой идеей морали. Если бы остался, то от тебя остались бы лишь сломанные кости. С каких пор я сдерживаюсь?! Да, могу же случайно убить. Считай, тебе повезло со своей ценной кровью, а то бы не отказался от такого искушения. Но что-то подсказывает в закоулках темного разума, что дело далеко не в твоей крови. Быстро стираю такую противную для меня мысль. Уже оказавшись в своей комнате, направляюсь в душ. Прохладная вода смывает все раздражение и усталость за прошедший день. Выходя из комнаты, не слышу твоего дыхания из соседней, смежной с моей. Возвращаюсь в библиотеку, где тебя оставил залечить раны в гордом одиночестве. Ты все еще сидишь, поджав коленки всхлипывая, а слез почти не осталось. Прикрываясь моей одеждой, стараешься скрыть наготу. На нежной коже отчетливо проступают рубцы, засосы, так сильно хотел я снова доказать кому ты принадлежишь, оставляя следы своего помешательства. Ну, что успокоилась? Устало поднимаешь глаза и невидимый взгляд снова направляешь в стену. И сколько же ты будешь так сидеть? Рывком поднимаю тебя на руки, и ты судорожно вздыхаешь от неожиданности. Ты вся дрожишь, а сердце так и не уймет темп от пережитого, точнее пережитых чувств вины за предательство, которое весомо только тебе. Зажмурившись, жмешься ко мне прильнув к моему плечу. Прижимаю к себе, унося из злосчастной комнаты, где ты достаточно долго пребывала. Опускаю на расправленную постель, хоть здесь поспишь, в библиотеке так и не удалось сегодня. Из комода нахожу твою одежду для сна, убирая темную мужскую одежду, которой до сих пор прикрываешься, протягиваю ее тебе. Приняв свою одежду с моих рук, заметно краснеешь, снова смутившись. Сколько можно стесняться? Забавляет такая невинность. - Не бойся, я пока насытился. - шепчу это, максимально близко приблизившись к тебе. Конечно, я откровенно лгу. Мне тебя мало. Почти всегда. И сейчас не исключение. Отойдя на приличное расстояние, даю тебе возможность одеться. Даже не пытаюсь отвернуться, да бы не смущать тебя. Пора привыкнуть, love, не стесняться такой мелочи. Быстро одеваешься, не поднимая глаз. Укрываю тебя теплым одеялом. Удивлена? Я и сам удивлен. Присаживаясь к тебе, мягко касаюсь пальцами лица, твоих шелковых волос. Ты красива, даже после пережитого ужаса. Как ни странно, это замечать. А запах, как всегда чарующий и столь приятный для меня. Прикрываешь веки, наконец расслабившись под моим настойчивом взором. Непривычно для тебя, знаю. И не смей привыкать. Ты должна ощущать контраст, должна знать кто я и ни на минуту не выпускать это из мысли. Целую в щеку, нахожу это слишком невинным, а хочется большего. Мягко касаюсь губами твоих губ. Не отворачиваешься, не дергаешься сейчас, так как ты полностью расслаблена. Спишу это на твою усталость, но знаю сейчас ты доверяешь мне, как никогда. Поднимаясь на ноги, покидаю комнату, прикрывая за собой дверь. Знаю, ты в замешательстве: такого ведь еще не было. Обычно я тебя оставляю там же где сломал, а ты, кое-как добираясь до кровати, с трудом засыпаешь. Сегодня спишь спокойнее после первого единственного раза, когда вернулся, проявив капельку чего-то, несвойственного монстру. Ошибаешься, маленькая, это было не впервые и не раз. Просто сегодня я не стирал такие теплые воспоминания из твоей памяти, а просто оставил их. Может, на этот раз твое бессмысленное чувство вины за призрачное предательство будет меньше, sweetheart?