Когда огонь пылает

Мы с Мышкой только переписывались, да и то мелкими обрывками фраз, вроде: «Доброе утро», «Как твои дела» и «Чем занимаешься». Постепенно я стала думать, что она не хочет со мной общаться, а дала свои контакты чисто из вежливости за своё спасение. Но мне всегда было чем заняться. Я забывалась в играх, чтобы уйти от реальности, которая мало чем меня может порадовать. И была из того рода подростков, которые не могут нигде найти друзей, или влиться хоть в какую-то группу ребят. Для меня всегда было загадкой, как формируются эти группы. Куда не приедешь – везде есть подружки и друзья, которые будто бы всю жизнь знакомы. Будь то лагерь, летняя школа или кружок. Я всегда оставалась в одиночестве на задних партах и наблюдала за общением остальных. Думаю, в какой-то момент я просто привыкла. Привыкла быть серым кардиналом или козлом отпущения, если кому-то захочется выпустить на мне пар. Только я не была той тихоней, что боится дать сдачи. Если кто-то решал надо мной поиздеваться, то получал свою порцию боли. Крутой нрав достался мне от отца, как бы мать не пыталась меня утихомирить. Хотя она чудесно добавляла керосина в камин своими истериками. -Ты снова не сделала чай? – раздалось с кухни от только что пришедшей матери. Я потёрла переносицу, понимая, что напрочь забыла разогреть для неё чайник. Ежедневно это было моей обязанностью номер один, планом спасения мира от пятиминутного ожидания горячей воды. Я никогда не понимала, почему это было такой проблемой – подождать немного, пока чайник вскипит. До того, как я начала давать отпор, мать могла и ударить меня лишь за то, что в чайнике не было воды. А потом они удивляются, почему я стала такой неуравновешенной? Я понимала в глубине души, что чайник – лишь повод. Она искала причину сорваться на мне, потому что чертовски устала от жизни. Но знаете, совсем не круто делать ребёнка средством успокоения, когда это ломает ему психику. Мать пришла ко мне в комнату и как обычно закатила истеричную тираду на тему моей бесполезности. Мол, от меня всего лишь просят одно единственное лёгкое задание, а я даже с этим справиться не могу. Её голос взвинчивался, точно кто-то забыл настроить инструмент. Я удивлялась, как при всех высоких нотах она не срывала голоса, а связки у неё не рвались. Чем дольше это продолжалось, тем выше поднимался голос, тем сильнее в мой мозг входили её истерики. Это было похоже на сверло, которое понемногу проникало в мою голову. Во многих фильмах герои в таких ситуациях отключаются и просто не слышат происходящего, но у меня так не получалось. Сколько бы я не пыталась думать о чём-либо другом, её крики перемешивали все мысли в моём мозгу как блендер, превращая в одну однородную мерзкую массу, которую хочется выблевать. Несмотря на причину, меньше получаса эти крикливые монологи не длились. Меня хватало минут на 15 спокойного терпения, дальше я обычно вставала и ходила из комнаты в комнату, пытаясь хоть чем-то занять себя. Через ещё 15 минут я представляла, какими способами могу убить её. Разбить голову молотком, что отец забыл убрать в ящик после того, как вешал картину. Или вспороть её горло кухонным ножом для мяса, что так удачно недавно наточили. А может повесить на бельевой верёвке? Как раз я всегда хотела проверить прочность нашей люстры. А если она упадёт, вполне можно приложить к ней оголённый провод. Я чувствовала, как моё терпение подходит к концу. Эти мысли меня веселили, но я действительно была на грани и могла ей сделать что-то, о чём потом пожалею. Нет, не убить, но принести вред. -ОСТАВЬ МЕНЯ, - вскрикнула я, захлопнув дверь в свою комнату. Они терпеть не могли, когда я запиралась на замок. Особенно, если мать не всё выговорила. А она не выговорилась. К тому же, таким поведением я породила в ней новый всплеск ещё на полчаса. -КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! МЫ СНИМЕМ ЭТИ ЗАМКИ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ЗАПИРАТЬ ДВЕРИ! – кричала она, долбясь в дверь. Я села на пол, заткнула уши, как могла, но её голос проникал в меня. Дело было даже не в криках, а в том, как они ко мне относились. Ей было плевать на то, что я ей скажу, на мои причины, на моё самочувствие. Она хотела поорать – она орала. Она не оставляла меня в покое, даже если я просила. Мне срочно нужно было успокоиться, потому что я буквально ощущала, как моя кровь вскипает. Мне стало горячо изнутри, моё тело горело как при лихорадке. Меня трясло и постепенно накатывало удушающее чувство, которое вскоре действительно стало сковывать мои лёгкие. Меня точно опутало нечто, что не давало двигаться рёбрам. Мне тяжело было сделать вдох, а следом появилось тысячу иголочек, что вонзились в мою грудь и спину. Болели даже руки, так чудовищно, почти до крика. Только кричать я тоже разучилась, в такой-то семейке. Ни слёз, ни криков. Если ты поранилась – это лишь твоя вина. Моя жизнь не стоила ни гроша, а всё, что я делала здесь – была подушкой для битья. Множество мыслей кружились в голове, пока мать то отходила от двери, то подходила обратно, вновь крича на весь дом, ломясь всем своим телом. Мне стало так смешно. Я поняла, что она не отстанет от меня. Может, пора показать ей, ЧТО она делает со мной. Я открыла дверь и засмеялась. Может, от моего лица или смеха, а может из-за глаз – она вдруг застыла, смотря на меня с ужасом. -Я ПОПРОСИЛА ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ТАК СЛОЖНО ДАТЬ МНЕ ПОКОЯ?! – кричала я. В следующий момент я резко хлопнула дверью, потом снова открыла, потом снова захлопнула. Я не жалела сил, дверь трещала и раза с восьмого я просто выдернула ручку, даже не поняв каким образом. Благо дверь в этот момент была открыта. Мать пятилась назад, не произнося ни слова. Он смотрела на меня, как на безумца, а я кричала. В основном без смысла, просто кричала, потому что крик отчаяния застрял у меня в лёгких и не давал мне сделать вдоха. Я швырнула ручку в её сторону, и вернулась в свою комнату. -Ты совсем с ума сошла, - услышала я минуту спустя. Мать зашла следом и даже после произошедшего начала разгоняться опять. Говорила что-то про больницу, про то, что я их не уважаю, не люблю и ни во что не ставлю. Говорила, пока не начала кричать. -Да. Да я сумасшедшая, - снова посмеялась я, уронив голову на стол с грохотом, - ОСТАВЬ МЕНЯ. ОСТАВЬ МЕНЯ. ОСТАВЬ МЕНЯ. Я билась головой в стол, пока она кричала. Я хотела выбить её голос из головы, выбить само своё существование, выбить разум – да что угодно, чтобы настала тишина. Но моё тело и моя голова были очень прочными. Я вскочила, заставляя мать отпрянуть, подошла к стене и теперь со всей силой долбилась в стену. Она не подходила ко мне, она боялась, но продолжала причитать. У меня по лицу потекла струйка крови. Нет, не то, чтобы я сильно разбила голову, но всё же кожа сдалась перед моим напором. -Больная, - кинула она и наконец ушла. Я остановилась и улыбнулась, наслаждаясь тишиной. Меня остаточно трясло после всех пережитых эмоций, но я могла насладиться спокойствием. Хотя, пока я дома – спокойствие очень шаткое. Я скатилась по стене, присаживаясь на пол. Мне было плевать на рану, я знала, что она зарастёт. Правда, в тайне, думаю, я даже мечтала попасть в больницу. Всё лучше, чем в этой дыре с истеричкой и садистом. Я услышала тихий звук сообщения и потянулась к телефону. «Я сижу на площадке. Той самой, на которой мы, якобы, встретиться должны были. Хочешь увидится – приходи»