Когда огонь пылает

Свежий воздух мне был сейчас необходим. Я только начала дышать свободно после всех этих переживаний. Мать сидела в комнате, с кем-то эмоционально обсуждая меня. Тем лучше, я могла без препятствий одеться и выбежать на улицу. Та площадка находилась буквально в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома. Вокруг неё выросли дома в девять и двенадцать этажей, рядом уместилась парковка, а кругом стояло много мусорных баков. Так как в округе было большое количество других детских площадок – этой особо не занимались. На ней скорее увидишь пьющих подростков или бомжей, чем играющих детей. Покосившиеся скамейки, скрипучие ржавые качели, горки с впадинами и выемками. На одной из качелей одиноко сидела девушка с выцветшими волосами. Она слегка раскачивалась, не слишком сильно, чтобы скрип не разносился по всей округе. Когда я подошла, девушка быстро закатала вниз рукав и что-то спрятала под напульсником другой руки. -Вены режешь? – усмехнулась я, присаживаясь рядом. -Так очевидно? – улыбнулась она, пряча свои глаза под светлыми ресницами. -Покажешь? Она сначала озадачено подняла на меня свой взгляд, вновь дёрнула губы в неловкой улыбке, а потом оттянула рукав наверх, обнажая свежие поверхностные порезы, что уже покрывались корочкой. -Ты не подумай, я не пытаюсь убить себя или… привлечь внимание. Мне просто нравится чувствовать это. И трогать их потом. -Тебя кто-то обижает? – я аккуратно взялась за её руку снизу, чтобы случайно не залезть пальцем в ранки. -Я не хочу об этом, - она качнула головой, позволяя разглядывать свою руку. На её бледной коже очень хорошо видны все следы несчастливой жизни. Она уже не первый раз этим занимается, да и видно, что порезы всегда не глубокие. Я не сдержалась и коснулась отметин, что уже затянулись, но всё ещё создавали рельеф на глади кожи. Такое странное ощущение под пальцами, как трогаешь маленькие струнки. Спустя пару минут я отпустила её кисть и села ровнее. -Упала? – поинтересовалась она, указывая себе на лоб, имея ввиду мою разбитую рану. -Я могу соврать, а могу ответить честно, - хмыкнула я, предлагая выбор. Прежде, я бы соврала даже не раздумывая, но сейчас мне этого не хотелось. -Честно, - выбрала она. -Я сама разбила себе лоб, когда мать орала. -Тоже причиняешь себе боль? -Не всегда. Иногда не себе. Но здесь… не могла ей сделать больно, - я поджала губы, чувствуя послевкусие на корне языка от той ссоры дома. Стоило выкинуть эту ситуацию из головы, пока я не начала разгонять это снова. -У меня несколько похожая ситуация, - выдохнула она и улыбнулась, вдруг слезая с качелей и вставая передо мной, - Только я пока не хочу рассказывать о себе, ты не против? -Конечно. Я не стану лезть, - согласилась я, упираясь ботинками в землю. -Что бы ты хотела изменить в своей жизни? – она смотрела своей серостью прямо в мои глаза, подойдя ещё ближе, так, что её колени упирались в мои. -Не знаю. Я как-то не думала. Она улыбнулась, а потом подняла взгляд на алеющее в закатных лучах небо. -А я бы хотела стать звездой, - сказала она. -Почему? -Они так красиво сияют. И их не беспокоят проблемы нашего мира. Они в окружении пустоты, где тихо и спокойно. -Это, наверное, очень одиноко. -А разве тебе сейчас не одиноко? – она опустила взгляд на меня и склонила голову, - Ты сидела на дереве совсем одна. Разве не потому, что у тебя проблемы и тебе совсем не с кем ими поделиться? Она меня так подловила, что мне даже нечего было ей ответить. Я усмехнулась, открыла рот, чтобы что-то ей ответить, но тут же опустила взгляд в землю. Она права – мы одиноки не меньше, чем в космосе звёзды, только здесь у нас ещё тысяча и одна проблема, которые надо решать. -Всё же, я думаю, быть человеком лучше. У нас есть возможность встретить хоть одного понимающего друга. А у звёзд – нет, - наконец ответила я. -Друга, - выдохнула она и отошла, давая возможность встать. Мы обе чувствовали какое-то родство друг в друге, скорее всего из-за того, что обе переживали определённый кризис. Быть подростком и так тяжёлое бремя, особенно когда на плечи взваливается груз других неприятностей. Она казалась таким же изгоем, как и я. Мы почти весь вечер просто гуляли, без лишних слов и разговоров. У нас обеих столько всего происходило в голове, но хватало лишь обменяться парой фраз, чтобы понять друг друга. Думаю, нам хотелось тишины и чужого тепла, чтобы успокоить беспокойство души, и именно это мы нашли друг в друге. Наконец, она остановилась и обернулась ко мне. -Мне пора, - улыбнулась она, протянув руку для рукопожатия, - Было приятно поговорить, спасибо. -Спасибо, что позвала, - я пожала руку и ещё какое-то время стояла на месте, смотря в её удаляющуюся спину. Возвращаться домой не хотелось. Было так тяжело в тех четырёх стенах, сдавливающих мой рассудок. Там находиться тошно и больно, но я понимала, что вернуться придётся. Мать даже не заметила моё отсутствие – так долго она ныла обо мне своей подруге. Когда я пришла, я она продолжала разговор, но уже стихшим голосом. После того, как отец пришёл домой, меня вынудили извиняться за своё скотское поведение. Я была к этому готова, хотя каждый раз это давалось трудно. Язык не хотел поворачиваться, говоря: «Прости за то, что я сказала». Мне не было стыдно или совестно. Я знала, что могу сделать ещё хуже и это я не допустила. Иногда мне хотелось выпустить своего зверя на все сто процентов, чтобы они узнали, какой у меня чудовищный нрав. Но тогда я бы точно сожалела, а дороги назад уже не было бы. Радует лишь одно – может быть, у меня появился друг. Лёжа на постели с закрытыми глазами я вспоминала её робкую улыбку, белые сухие волосы и тонкие руки, украшенные порезами. Она сказала, что на её руках это выглядит красиво. Странно любить что-то подобное, но я не могла не согласиться. По какой-то непонятной причине шрамы её украшали, как пустую деревяшку жжёные борозды. Не зря в нашем мире существует шрамирование. Это просто полосы, но что если она выведет узоры на своих руках? Или не только на руках. Я вдруг представила всё её тело в кровавых завитках и раскрыла глаза. Нет. Не стоит об этом думать. Что-то нехорошее начинает елозить внутри. Я присела на постели и глубоко вздохнула, накрывая ладонью лицо. Если честно, я никогда так часто не вспоминала ни чьи черты. В принципе, такое тягучее чувство у меня никогда не возникало. Было любопытство или интерес, но здесь присутствовало что-то большее. Я не хотела лезть в её жизнь, но жажда узнать о ней была такой сильной. Узнать и помочь. Я понимала, что ей приходится несладко. Наши взгляды были похожи, но она так тоскливо и замучено смотрела. В её возрасте редко у кого бывают мешки под глазами. И нет ни одного намёка, что улыбается она часто. Многие подростки балуются хоть раз с лезвием, чтобы привлечь внимание, но я верила, что она так делать не хочет. Кто же ты, Мышка?