Патенты тёти Пет

      Такая нужная ей передышка состоялась благодаря Вернону. Петти смогла выдохнуть, перезагрузиться и доделать Кармашек. Теперь верхняя его часть состояла из двух мягких полок-подстаканников, которые Пет уплотнила изнутри картоном, а нижняя — из трёх крупных карманов в два ряда. Туда хорошо помещались игрушки и детские книги из плотного картона.       Благодаря Кармашку, количество хлама заметно сократилось, но и это не было панацеей от бардака. Потому, приведя в порядок детскую, Петти приступила к органайзеру для ящиков с бельём в комоде. Сперва она разлиновала кальку в виде квадратиков, в каждый из которых влезала пара скрученных в рулетик носков или галстуков. Так же можно было хранить трусы. Что касалось бюстгальтеров, для них она предусмотрела прямоугольное отделение. Чашечки хорошо вкладывались друг в друга и легко доставались. Комбинации можно просто сложить, как сорочку или халат, и разместить в обычном ящике.       В процессе создания нового органайзера, хотя этого названия пока не существовало, было решено, что ячейки должны быть плотными, но мягкими, чтобы в них легко поместились вещи, и так же легко вынимались. Миссис Дурсль достаточно долго ломала голову, из чего же шить, пока не наткнулась в тканевом магазинчике на рулон странной синтетики, похожей на органзу. Ткань использовали для шитья штор, и Петуния поняла — это оно. С помощью проволоки и синтетики можно сотворить такую вставочку в ящик и всё отсортировать. Штука получится лёгкая, но крепкая.       Молодая мать сначала не могла решить, сколько же должно быть ячеек и какая их оптимальная высота. Потом сшила пробный образец на четыре ячейки, чтобы понять, как вообще прострачивать эти ячейки, и как сделать так, чтобы они держали форму. В конце концов, из-под её умелых ручек вышел корявый франкенштейн на двадцать пять ячеек. Выглядел он просто ужасно, но задачу свою выполнял. Благодаря ему Петти многое поняла. В первую очередь то, что нужно шить из чего-то другого. В итоге выбор пал на подкладочную ткань и джинс. Каркасный квадрат и днище она шила из джинсовой ткани, а вот ячейки и перегородки между ними из тонкой подкладочной ткани. Кроме того, благодаря плотности джинсы, можно было обойтись без проволоки.       Дело пошло. Рука была набита, и она споро нашила целых шесть штук. Зачем так много? Ей и Вернону по одному, каждому из мальчишек по два. Детские вещи гораздо меньше взрослых, но их много, и они вполне поместятся в ячейки, а когда мальчишки подрастут, то у них в любом случае будет больше нижнего белья и носков, чем у взрослых, так как пачкают и рвут дети гораздо больше, чем взрослые.       Вернон быстро оценил придумку жены. Теперь для поиска чистых парных носков нужно было всего лишь открыть верхний ящик комода и достать их из одной из ячеек. Да и галстуки больше не падали с вешалки на дно шкафа.       Но Пет было не остановить. Отправившись однажды с детьми на площадку и катая их на качелях, она увидела интересную картину. На качели напротив приземлился подросток. На одну он сел, а на вторую положил свою сумку. И так она уютно и правильно лежала, что Петти тут же представила: а что если создать вот такой гамачок-качель для сумок? Одна над другой, и сверху крепление? Тогда все её сумки и портфели Вернона поместились бы на стенке шкафа, а не валялись бы на полках, занимая место!       Она летела с детьми домой, не обращая внимание на их капризы и шныч. Пет спешила зарисовать свою задумку. Гамак для сумок! Что может быть лучше?!       Детям кашу впихивала прямо ложками в рот, те даже не успели возмутиться. Потом их мордахи и ладошки были вытерты полотенцем, мальчишки споро были помещены на горшок и затем в постели.       — Можете спать или не спать, лежать с открытыми глазами или тихо играть, но меня не трогать! — строго сказала она, и это был тот случай, когда мальчики однозначно решили послушаться. Очень уж опасностью повеяло.       Они улеглись в кроватке, укутавшись в одеяло. Каждый обнял свою игрушку: у Дадли это был медвежонок, а у Гарри — собачка. И даже не заметили, как заснули. Хотя спать вот уж точно не собирались. Ничуточки и не хотелось!       А Петти занималась важнейшим делом, — она подвешивала свою шаль с помощью английских булавок и проволоки к люстре, и в получившийся гамак вложила сумку. Над этой сумкой всё теми же булавками и куском ткани закрепила импровизированную полочку, а над ней ещё одну. Конструкция вращалась, а Пет не могла нарадоваться: ну что за прелесть получилась!       Прелесть выглядела ужасающе. Она щетинилась булавочными головками и радовала глаз бахромой ниток. Сумочки, уложенные на тканевые полки, заметно перекосило, а хрусталики на люстре угрожающе позвякивали. Но ничто не могло убедить изобретателя в уродстве прототипа. Петти торжествовала! Она обходила вокруг этого чуда и от умиления едва не пустила слезу.       Заглянувшая в этот момент в окно, случайно мимо проходила, миссис Фигг подумала, что эти магглы совсем сумасшедшие. И отправилась докладывать о разведанном Дамблдору.       Вечером осторожно вошедший домой Вернон, уже не ожидающий от странного хобби жены хорошего, был подхвачен вихрем в светлом платье и зацелован с той страстью, с которой его целовали лишь в медовый месяц, да в момент переезда в этот дом. Пет даже не дала ему поставить портфель на полку. Так Вернон и стоял: в уличных ботинках и с портфелем. А на его шее повисла совершенно счастливая жена.       Портфель упал на пол, Вернон прижал Петунию сначала крепче к телу, а потом и к стене. Точнее, к дверце чулана под лестницей. Он совсем забыл о том, что голоден, и о том, что мальчишки могут не спать. И о дурацком хобби жены тоже забыл. Пет была такая тёплая, она пахла шампунем, ванилью и чем-то неуловимо родным. Он отстранился лишь для того, чтобы неловким движением, наступив на задники, скинуть туфли и затем нетерпеливо увлечь жену в гостиную, захлопнув двери.       Петти хотела было протестовать, но Вернон чётко понимал, что в браке страсть случается редко, особенно такая, и что бы ни стало катализатором хорошего настроения жены, — он намерен ловить момент. Пет была зацелована до умопомрачения и поднятие платья, а после и стаскивание белья даже приветствовала.       Спустя несколько минут Вернон без сил упал на кресло, едва обратив внимание на то, как подушки неприятно холодят голый зад. Картину они с женой представляли живописную: он в болтающихся на щиколотках штанах с трусами, и Пет на диване, в примятом и приподнятом платье, трусики болтаются на одной ноге, при этом домашние хлопковые чулки в полном порядке. Зато в беспорядке волосы. Губы припухли, веки потяжелели. Он перевёл с жены взгляд, лениво обводя комнату, и вдруг натолкнулся на непонятную хрень, свисающую с люстры. Он внимательно осмотрел конструкцию, вернулся взглядом к жене, и решил, что обо всём спросит потом. Встал, стянул мешающие штаны и потянул жену с дивана в спальню. Поесть он может и ночью.       Спустя час, а может и больше, когда они вдвоём с аппетитом уплетали холодное жаркое, Петти с упоением рассказывала о Гамаке для Сумок.       — Как тебе моя идея? Ты же видел в гостиной! — блестела глазками раскрасневшаяся миссис Дурсль.       Вернон ответил честно:       — Офигительно!       Иначе у него бы язык не повернулся. Даже если бы в тот момент на люстре болтался висельник, Вернон бы одобрил дизайн. Уж очень давно в Петти не просыпалась та шалунья, на которой он женился. Пускай чем угодно занимается, если оно приносит ей, а впоследствии и ему, такое удовольствие.       Пет зарделась. Ей была очень важна поддержка мужа. Какой же он у неё понимающий и внимательный!       — Тогда можно я завтра куплю ткани, чтобы сшить его?       — Можно, — твёрдо ответил Вернон, понимая, что ничего не понимает, но пусть хоть обошьётся! Вообще, отличное хобби это шитье, одна польза от него!