Патенты тёти Пет

      — Апчхи!       Петти звонко чихнула и звучно высморкалась в платочек. Её красный, натёртый носик болел от прикосновений деликатной ткани, глаза слезились, а в горле словно взорвали ежа. Но она не лежала в кровати. Нет, она бы, конечно, полежала, но кто ж ей даст? Вернон на работе, Мардж отбыла на какую-то важнейшую выставку собак в Йоркшире.       Каждому из нас знакомо то состояние, когда работа висит над нами дамокловым мечом. И какое бы удовольствие она ни приносила, именно сейчас это просто долг, а не удовольствие. Вот так же чувствовала себя Петунья. Ей ужасно не хотелось ни готовить, хотя обычно это было её любимым занятием, ни наводить чистоту. И тем более ей не хотелось шить. Органайзеры уже снились ей в страшных снах. В них они летели ей навстречу, укладываясь штабелями. А за ними следовали стаи носков и галстуков, сталкиваясь и переплетаясь. Они заполняли сотни пустующих отделений, а потом вдруг взмывали ввысь и улетали клином на юг. Петти просыпалась в холодном поту. Видимо, такие сны — закономерное явление при такой усталости, усиленной высокой температурой.       Уже неделю семья питалась без изысков. Пет хватало лишь на простую пищу: яйца, бобы, бекон, запечённый картофель с мясом. Дети вопили и просили торт. Пет хватило лишь на самый простой кекс. И то, она долго сидела на кухонном табурете, прогоняя чёрные круги перед глазами.       В эти дни детские крики отдавались в ушах особенно противным звоном. Вернон пытался приходить с работы пораньше и даже взял на себя часть домашних обязанностей, но сильно это её судьбы не облегчало. Иногда Петти просто хотелось, чтобы её забрали в больницу. Там бы она смогла отлежаться, поспать и восстановиться. Это словно отпуск — только не он. Но обычная сезонная простуда не является показанием для госпитализации, потому Пет продолжала тянуть лямку домашних обязанностей.       Мальчишки тоже сопливили. Но это им совершенно не мешало играть, орать и привычно разбрасывать вещи. Им вообще ничто не мешало шалить. А от того, что они были заперты в закрытом помещении, количество дурной энергии только множилось, производя разрушения эпического характера. В один из дней они покрасили пол в кухне Петуньиной помадой, а в другой — размотали рулон туалетной бумаги по дому: измеряли его длину. У Петунии даже сил уже не оставалось орать. Она, увидев картину разрухи, лишь села на нижнюю ступеньку и заплакала. Дети, до того игравшие в прятки под лестницей, подбежали к ней. Лицо Дадли приняло озадаченное выражение, отчего его толстые щёки некрасиво сморщились, как у шарпея.       — Сёся Пет? — тихонько проговорил Гарри, подходя к бесшумно вздрагивавшей женщине и кладя ручку ей на плечо.       — Да, Гарри, — шмыгнула и без того сопливым носом она.       — Ты пакаесь?       — Правильно говорить «плачешь», а не «плакаешь», Гарри, — назидательно прогундела тётка, — но да, я плачу. Я болею, мне очень плохо, а вы шкодники, устроили тут!       Дадли тоже подошёл и ещё сильнее насупился. А Гарри положил ручки ей на щёки и серьёзно сказал:       — Не пась! Гаи люблю сёся! — и он посмотрел на неё серьёзными глазами Лилс. В тот же миг она почувствовала, как к её боку прижался Дадли, который говорил хуже малолетнего Поттера, но тоже попытался её приободрить.       — Любюмама! — прозвучало у неё где-то сбоку.       — И я вас люблю, мальчики, — прослезилась Петунья уже от умиления и приступа материнской любви.       И тут стало что-то происходить. Она почувствовала тепло, которое распространялось от её лица вниз, доходя до самых пяток. Это тепло словно смывало слабость и уносило боль. А потом вдруг прекратилось. И Пет осознала себя сидящей на лестнице и обнимающей двух мальчишек. И здоровой. Она была совершенно здорова!       Сначала Петунья испугалась. Она боялась волшебства ещё с тех пор, как Лилс вернулась из своей треклятой школы и всё время пакостничала, даря сестре то кусачую кружку, то конфеты, от которых изо рта шел дым. Но потом поняла, что такое волшебство чудесно. Сама она бы выздоравливала как минимум две недели! Пет хотела поблагодарить Гарри, но заметила, что мальчишка спит, прижавшись к её боку. Он был бледен и спал очень крепко. Дадли смотрел на кузена удивлённо, прижимаясь к другому боку мамы.       — Аи пит?       — Да, мой маленький, Гарри устал и уснул. Мы не будем его будить. Тебе ведь тоже уже пора спаткать. Давайте пойдём в детскую. Я отнесу Гарри, а ты уже большой мальчик, поднимешься рядом со мной.       — Нмн-ууу, — протянул Дадли раздражённо. Он всегда так делал, когда был не согласен с родителями, — уцки!       — На ручки? Нет, мой хороший. Вас двоих я не подниму, а Гарри уже спит. Давай я его отнесу, а потом отнесу тебя.       Дадли задумался. В его исполнении это выглядело очень комично.       — Нець! Мете!       — Вместе не получится, — устало, но твёрдо сказала Пет, которой держать лёгкого, но костлявого мальчишку уже поднадоело, — ты или идёшь, или остаешься.       Дадли насупился, а Пет начала медленно подниматься по лестнице. Дадли остался внизу, и когда она преодолела уже четыре ступеньки, громко и возмущённо заорал во всю мощь лёгких. По материнскому сердцу этот рык-крик резанул хуже скальпеля, но Пет держалась. Если дать слабину — мальчишки будут вить из неё верёвки. Под вопль сына она быстро поднялась по лестнице и уложила крепко спящего Поттера в кровать. Потом спустилась вниз, подхватила уже своё красное, зарыданное чудовище на руки и занесла туда же. Поцеловала, вытерла слёзы, укутала и оставила вместе с братом видеть сны. Сама же отправилась в ванну — посмотреть в зеркало. Там отражалась слегка бледная, чуть измождённая женщина с красноватым носом. Но её глаза не блестели лихорадочным блеском. Щеки не были красными, и в целом вид она имела гораздо здоровее, чем утром. Она открыла рот, скептически осмотрела горло и язык — всё в порядке. Кажется, она действительно здорова! Ай да Гарри!       Мальчишки проспали до самого прихода Вернона. Гарри, видимо, истощив силы, а Дадли — после истерики. Пет успела приготовить вкуснейший и разнообразнейший ужин, прибраться и принять несколько решений, ставших судьбоносными. Во-первых, им нужна няня. Во-вторых, ей нужна вторая швея.       Это всё она и вывалила на Вернона, после сытного ужина и кормёжки детей. Муж инициативу со швеёй поддержал, а вот няньку не одобрил. И дорого, и как прикажете объяснять ненормальность племянника?       Пет думала об этом и аккуратно предложила поискать няню-волшебницу, на что получила категорическое «нет» мужа. Им хватает одного волшебника в семье. Ещё и нянька?!       Потому вопрос няни был закрыт на целых полгода, пока не решился сам собою.       За это время успело произойти многое: Петти нашла двух швей и арендовала небольшое помещение, в котором они шили органайзеры. Придумала ещё несколько полезных вещичек, но пока никак не могла найти время, чтобы сделать рабочие прототипы. А ещё — органайзеры удалось пропихнуть на полки центрального универмага Лондона. Для чего Петти пришлось выдержать целую битву с их главным менеджером и убедить его, что такой товар не только будет востребован, но и доказать, что без их товара магазину просто не обойтись! Теперь органайзеры были разных форм и расцветок, продавались в мужском и женском отделе, а витрины, на которых они располагались, Петти продумывала сама. Тщательно укладывая в ячейки галстуки, трусики и сумочки. Для детских органайзеров на кроватки были выбраны весёленькие расцветочки со смешными животными, а руководство универмага даже предложило продавать готовые комплекты молодой матери, собранные в органайзеры Пет. Деньги потекли стабильным ручейком.       У Вернона тоже пошли продажи новых чемоданов для дрелей. Вместе со Смитом были придуманы и запатентованы органайзеры для свёрл и различных насадок. Их делали из пластика с поролоном внутри, чтобы ничего не рассыпалось и не выпадало из ячеек. Каждую ячейку можно было открывать отдельно от предыдущих, что уменьшало вероятность рассыпания при неудачном открытии. Вернон лично ездил во все строительные магазины с презентациями и продавал. Джону даже пришлось расширять производство, так как существующее не справлялось. А Вернон нанял секретаря. Точнее секретаршу.       Она пришла по объявлению, и сначала Вернон даже шанса ей давать не хотел: слишком молодо та выглядела. В его понимании секретарь — это женщина за сорок, с хорошим опытом бумажной работы, желательно без детей или с уже взрослыми. Девчушка же, которая пришла пробоваться на должность, едва со школьной скамьи слезла и имела за плечами только диплом об окончании курсов наборщиц. Но что-то в ней было. То ли тяжёлый взгляд, так напоминающий ему Мардж, то ли упрямый подбородок с ямочкой. А может, непоколебимая уверенность в том, что она справится? Но шанс он ей дал, и не прогадал. Девочка вцепилась в работу с поистине бульдожьей хваткой. Всего за пару месяцев она согласовала все его встречи, привела в порядок дела и даже наладила график питания, за что снискала уважение жены, а это дорогого стоит.       Нового секретаря звали Элизабет Боунс, она носила брючные костюмы с экстравагантными мужскими ботинками, была фанатом всех оттенков зелёного цвета и, как совершенно случайно выяснилось — была сквибом.       В один из дней, когда Пет предстояли важные переговоры с дизайнером, разрабатывающим логотип для их новой фирмы, а Мардж получала очередную медаль с одним из своих пёсиков, Вернон был вынужден взять мальчишек с собой на работу. Он, конечно, предупредил мальчишку Поттера, чтобы без фокусов, но случилось то, что случилось.       У самого Вернона вдруг нарисовалась встреча. Пришлось усадить мальчишек в машину вместе с Элиз и мчать в центр. Секретарю было дано поручение развлекать мальчишек. Элиз выполняла задание с той же скрупулёзностью, с которой делала всё в этой жизни. И каково же было её удивление, когда в парке, в который они отправились покормить уток, Гарри, чернявый малыш с огромными зелёными глазами, вдруг ткнул в крону одного из деревьев и сказал:       — Чеавесек! Зеоны!!! — и рассмеялся.       А вот Элизабет стало совсем не смешно. Человечек там действительно был. Точнее, не совсем человечек. Это был лукотрус. И если мальчик его видел, значит, он либо сквиб, либо волшебник! А вот второй мальчик, Дадли, похожий на шефа как две капли воды, стал злиться и кричать, потому что для него в кроне никого не было. Он стал дразнить Гарри обманщиком. Элиз пришлось взять его за руку и показать в кроне лукотруса, чтобы он перестал вопить и привлекать к себе излишнее внимание. Вскоре сорванцы отвлеклись на мороженое, а затем вернулись к машине, где их уже ждал мистер Дурсль.       Элиз всю дорогу до офиса была молчалива, борясь с непреодолимым желанием расспросить шефа прямо сейчас. Но она дождалась, пока они приехали в офис, жена шефа забрала детей, а они с мистером Дурслем поднялись в кабинет, и только потом спросила:       — Ваш племянник, Гарри, с ним, случайно, не происходит ничего необычного?       Дурсль замер, нахмурился и посмотрел на неё в ответ с нечитаемым выражением на лице. А Эли тут же поняла — он знает. А значит…       — Гарри волшебник?       Выражение лица мистера Дурсля стало мрачнее.       — Откуда? — выдавил он со скрипом.       — Я сквиб, сэр, — решилась девушка и, не найдя в лице шефа понимания, продолжила: — я не могу колдовать, но вижу магию.       Шеф заметно расслабился, после чего, подумав, достал из сейфа бутылку виски и плеснул в два бокала, один из которых протянул ей. А затем она услышала совершенно невероятную историю о том, как племянник жены шефа оказался у него в доме. А ещё услышала жалобы на то, как трудно растить маленького шилопопого волшебника. Решение тут же созрело в её головке.       — Я знаю, как вам помочь, мистер Дурсль! Моя мама, Мэри, очень слабая волшебница. И она раньше работала в волшебных семьях — гувернанткой. С недавних пор, по семейным обстоятельствам, она не работает. Возможно, вам нужна няня?       Так в семье Дурслей появилась Мэри Энн Боунс: коренастая, некрасивая женщина с тихим, чуть хриплым голосом и железным самообладанием. И если бы не она, Петти никогда бы не построила свою Империю, а Гарри Поттер и Дадли Дурсль выросли бы редкостными шалопаями. Но этого не произошло. У Пет появилось свободное время, и она изобрела то, что принесло ей миллионы.