Патенты тёти Пет

      Вернон, войдя в субботу утром на кухню, застал жену за странными медитативными действиями. Она задумчиво отжимала губку для посуды. Сперва рукой, потом о стенку раковины, затем и вовсе придавливая ложкой ко дну миски, с проворотом. Он присел за стол и стал наблюдать. Раньше, возможно, он бы посчитал жену сумасшедшей. Но после всех её придумок стал внимательнее относиться к причудам любимой женщины.       А Петти думала. Сегодня в телемагазине показывали чудесную швабру с самоотжимом. Она представляла собой большую губку с ручкой и двумя роликами, похожими на производственный бельевой отжим. И что-то её царапало всё это время. Что-то мешало спокойно жить дальше. У самой Петуньи была обычная швабра, деревянная, с тряпкой. И вообще, мыть полы Петти предпочитала руками, став на корточки, чтобы точно отмыть все углы и стыки. Да и не впитывает ничто, кроме хлопка, так хорошо… Вот оно! Петти аж подпрыгнула от своей догадки! Вот что её смутило! Швабра из телемагазина была сделана из поролона! Да и по углам ею не помоешь. А если отожмётся плохо? Нет, срочно, срочно что-то нужно делать! И Пет, бросив губку и ничего не объясняя застывшему в недоумении мужу, умчалась наверх, предупредить няню Мэри, что сегодня будет отсутствовать, и оставить той денег на продукты.       Пет быстро впрыгнула в уличное платье, натянула чулки, пригладила волосы и мазнула помадой по губам, так как сочла свой вид чересчур бледным. Прихватив жакет и подходящую сумочку, которую теперь так легко было подобрать, благодаря органайзеру, слетела по лестнице. Мистер Дурсль, обуреваемый желанием узнать, чем же закончится эпопея с губкой и что задумала жена, уже ждал внизу в машине. Он логично предположил, что прихорашивалась женщина для выезда в город.       — Верни, — проговорила она, плюхнувшись на переднее сидение и пристёгивая ремень, — мы едем в хозяйственный. Я хочу посмотреть швабры!       — Швабры так швабры, — философски пробормотал Вернон, заводя мотор. Годы брака приучили его ничему не удивляться и соглашаться молча.       Машина вырулила из двора и медленно поехала в сторону Лондона. В Литтл-Уингинге тоже был хозяйственный магазин, но не с таким широким выбором, как в Лондоне. Кроме того, после того как жена удовлетворит своё любопытство, или что там у неё взыграло, Вернон планировал вытащить её на свидание в какой-то ресторанчик.       Раньше, до рождения Дадли, они часто так делали, а потом Петунья готовила дома понравившиеся блюда. Так в их рационе появились баварские колбаски и рулька, а ещё вкуснейший яблочный пирог со сливками и патокой.       В общем, в город оба въехали в прекрасном настроении. Петти едва выдержала, пока Вернон припаркуется, и рванула в магазин. Она внимательно рассматривала все модели представленных там швабр, когда хмурилась, а когда задумчиво улыбалась. После чего ею была выбрана круглая швабра с волокнами-макаронами, и ведро к ней, и странная плоская конструкция со сменными насадками. Пет, совершенно удовлетворённая, всучила мужу покупки, попутно нагребая в тележку бытовой химии. Вернон стоически вытерпел поход, загрузил покупки в машину и предложил жене посетить одну кондитерскую. Та согласилась.       Жена щебетала, уплетая сладкие круассаны, Вернон предпочёл солёный с мясом. Задумка жены прояснялась. Она хотела создать такую швабру, которая отлично проходила бы по углам, впитывала бы воду и грязь, легко стиралась и требовала минимального контакта с кожей. Это позволило бы домохозяйкам тратить меньше времени на уборку и беречь нежную кожу рук.       Вернон был хорошим продавцом, и в его голове сразу щёлкнуло:       — И чтобы насадки были сменные, и ручки. Чтобы у ручки можно было регулировать длину, а у насадок был разный размер и покрытие поверхности. Например, насадка поуже для углов, и с каким-то особенным ворсом для паркета, — подхватил он идею.       Вернон отлично знал, что лучше всего продаются именно сопутствующие товары. Чтобы, купив швабру, человек покупал к ней насадки, ведра, сменные ручки, и кто-знает-что-ещё. Деньги делают на том, что чаще выбрасывается. Человек покупает одну дрель раз в десять лет, но все эти годы берёт к ней свёрла и насадки.       Вернон посмотрел на Петунью восторженным взглядом, и возбуждение идеей сменялось другим, не менее приятным чувством. Он заказал круассанов с собой, галантно проводил жену до автомобиля, сел за руль, а потом, не удержавшись, крепко её поцеловал.       Возможно, будь он чуть менее консервативен и более раскрепощён, он остановил бы машину где-нибудь подальше от людных мест и занялся с женой любовью. Но для этого он был слишком толст, ленив и слишком любил комфорт. Сидения откидывались недостаточно, салон узковат, коробка передач будет мешать, да и помыться потом негде. Презервативы Вернон недолюбливал, а смывать последствия случайной любви из пластиковой бутылки… ему ведь не восемнадцать лет! Нет уж, он в такие игры не играет! Домой! Возможно, вечером, в постели, а потом хороший тёплый душ.       Улыбнувшись в усы, Вернон вырулил с парковки. Оба Дурсля были в предвкушении. Вернон предвкушал хорошую ночь, а Пет — уборку новой шваброй, точнее швабрами. И неизвестно, кто в этот момент был счастливее.       Несколько дней тестирования привели к тому, что на рабочем столе Петуньи появилось несколько десятков различных образцов тканей и неисчислимое количество набросков и схем, как могла бы работать новая швабра. Вернон же, вместе со Смитом, разрабатывали телескопическую ручку с фиксатором, взяв за основу конструкции пластиковое телескопическое удилище.       Ещё они пытались усовершенствовать поворотный механизм. У купленных Петти швабр поворота либо не было вообще, либо крепление было хлипким. И этот недостаток они пытались устранить, в конце концов, придя к выводу, что дело в материалах, и эту часть швабры стоит делать из металла.       На тестирование материалов ушёл месяц, на разработку насадок почти два. В итоге прототип был изготовлен. Ручка состояла из нескольких коленец, была полой внутри, легко раскладывалась и фиксировалась. У швабры было несколько насадок, которые накручивались на резьбу: плоская складная, на которую надевались махровые и микрофибровые тряпочки на резинках, для полировки и поверхностной уборки. Круглая с хлопковыми макаронами, которая отлично впитывала любые жидкости и отжималась с помощью ведра. Узкая треугольная насадка для мытья труднодоступных мест. Все насадки легко снимались, комплектовались подходящими тканями и стирались в стиральной машине. Предполагалось, что швабра будет продаваться как полным комплектом, так и по отдельности: швабра с ведром, с насадками, насадки поштучно и отдельно тканевые насадки на насадки.       Для патентования этого изделия они привлекли юриста и долго составляли сопроводительные документы. В этот раз патент был долевым, 60% принадлежало Пет, 40% пополам Вернону и Джону. Параллельно с патентированием они подавали заявление на получение товарного знака. Логотип был разработан: красные буквы СЕ, вписанные в корону. Империя Чистоты. Лаконично, пафосно, запоминается. На Петти была зарегистрирована одноимённая компания, которой отныне принадлежали патенты и новосозданный товарный знак.       Пет съездила на родину в Коукворт и, за гроши, выкупила давно пустующее здание старой фабрики, запланировав там производство новых швабр и цех для швей — нынешний уже не справлялся. Смит, подумав, решил перенести своё производство туда же. У фабрики имелись свои склады, а большинство его сотрудников и так были из пригорода. В Коукворте пустовало немало неплохих домов с копеечной арендой. Он мог предоставить своим сотрудникам жильё за гроши и сэкономить на аренде помещения и транспорте.       Пет приготовилась обживать старый родительский дом, предварительно затеяв ремонт. Она не хотела, чтобы хоть что-то напоминало ей о покойных родителях и сестре. За несколько месяцев они перекрасили стены, поклеили обои, перекрыли крышу, купили новую технику и перевезли мебель из Литтл Уингинга, сдав тот дом в аренду. В этом доме было четыре спальни, так что няня Мэри могла оставаться ночевать. Мальчикам пока хватало и одной комнаты на двоих, а гостевую спальню на первом этаже, ближе к чёрному ходу, они обустроили для Мардж, чтобы ей было удобнее выгуливать своих псов.       В этот раз патентный поиск занял больше полугода. За это время для цехов закупили оборудование. Швейный цех Пет пополнился шестью сотрудницами из местных, которые были просто счастливы получить хоть какую-то работу. Смит привёл в порядок склады и перевёз своё производство. Теперь дверные ручки, в трёх цветах, чемоданчики и ящички, и также новые универсальные ящики для инструментов производились на заводе в Коукворте. Новых сотрудников нашли тут же. Много старых мастеров, которые уже потихоньку начали спиваться, как только узнали о воскрешении фабрики, а точнее уже совсем не фабрики, почистили, часто единственные, приличные костюмы, вытащили потрёпанные документы и пошли сдаваться новому руководству: вдруг возьмут? И многих взяли. Нужны были наладчики и конвейерные рабочие, бухгалтера, токари, уборщики и ещё достаточно много персонала. Вернон заложил дом и взял кредит под производство швабр. Мисс Боунс была переведена из секретарей в личные помощники.       Вернон всё время пропадал на производстве, так что в фирму «Граннингс» срочно пришлось брать управляющего. И им, неожиданно, стала женщина. Пруденс Ричардсон имела наилучшие рекомендации, опыт работы в крупной корпорации в Америке, была разведена, одинока и одержима работой. Она носила острейшие шпильки и не менее острые ногти, впрочем, острым был и её язычок. С обязанностями она справлялась просто великолепно, дела компании шли в гору, как и зарплата управляющей.       Был в ней один, но очень существенный, минус: она положила глаз на Вернона Дурсля. Возможно, кто-то другой бы не заметил. Но у Петунии глаз был намётан. И, несмотря на то, что за последние годы ей пришлось превратиться из идеальной домохозяйки в какую-никакую бизнес-леди, опытный взгляд главной городской сплетницы было не обмануть. А такого Петти терпеть была не намерена.       Можно было, конечно, устроить истерику и поставить мужу условие вытолкать наглую захватчицу взашей, но Вернон такого бы не понял. К счастью, муж миссис Дурсль в таких вопросах был немножко туповат и авансов управляющей просто не замечал. У него были дела поважнее: улаживание юридических вопросов, сделки с новыми поставщиками, налаживание рынка сбыта, подбор персонала и т.п. Кроме того, он был иначе воспитан, и в его картину мира любовница просто не вписывалась. Но Пет была очень умной женщиной и решила подстраховаться.       Она стала чаще бывать у мужа на работе, благо цех располагался в паре кварталов от дома. Она с мальчишками заносила мужу разные домашние вкусности в обед, не забывая принести чего-нибудь для Смита и прочих сотрудников. Сменила стиль, убрав подальше в шкаф любимые цветочные платья и приобретя голубой брючный костюм. Думала даже перекраситься, но решила, что это уже перебор. Взамен этого стала подкрашивать брови и ресницы, оттенив лицо. Но главным было другое — Петунья день за днём преодолевала скромность, чаще прикасаясь к мужу. Она приобрела привычку его обнимать и целовать. Всегда вылетала ему навстречу после работы. Не упускала возможности невзначай прижаться покрепче. И стала сама проявлять инициативу в спальне. Раньше инициатором всегда выступал Вернон, но теперь, когда на горизонте замаячила соперница, Петунья засунула подальше всё мамино воспитание и активизировала природное, и чуть заёмное, подсмотренное у некоторых красоток в салоне, обаяние.       И это работало. Вернон не знал, что именно произошло с женой в последнее время. Но это что-то ему очень нравилось. Возможно, то, что его Пет перестала быть только домохозяйкой, а стала вести дела практически наравне с ним. Может, переезд сыграл роль, возможно, освободившееся благодаря няне время, но в его жене проснулась кошка. И не та мягкая и домашняя киса, к которой он давно привык. Эта новая, внимательная, загадочная, а иногда и хищная женщина интриговала его, завлекала и вызывала желание мчаться домой с работы. Никогда ранее он ещё не чувствовал себя способным свернуть горы. А как она его слушала! Раньше по вечерам Петти всегда была измотана, и её хватало лишь накрыть ему ужин, то теперь она всегда интересовалась делами, вела диалог с ним на равных и одобряла его решения. А по ночам! Он даже скинул пару фунтов, чтобы в некоторых позициях живот не так мешал. В общем, что бы ни случилось с его женой, Вернон скрещивал пальцы, чтобы это чудо не заканчивалось.