Клетка для божества

Королева поджала губы. Дилюк явился через год, что только в том злосчастном Энглоссе делал, как к этому «супруг» причастен и с чего бы сыну убить Сирилла — вопросов была масса, но никто не знал ответа. Включая Барбару. Женщина отступила на шаг от окна, чтобы её не видели. Картина на улице идиллическая: Кейя, усадив своего ребёнка впереди себя на лошади, что-то говорил матери своего чада, пока та, сложив руки на груди, с неодобрением наблюдала за этой картиной. Внук сиял от удовольствия, отец уделял ему всё время, больше того, он был не таким помешанным на осторожности, как мать, так что между отцом и сыном царила идиллия и даже старый король присоединился к этой семейной прогулке. — Привёл его сюда, — фыркнула женщина, — не хотелось бы вас торопить, но вы бы о наследниках подумали. Дилюк, я не собираюсь надевать на тебя корону ещё раз, Итрин хитрая и властная сволочь, а её ребёнок вполне может победить, если вы не поторопитесь с законными наследниками. — Мама, ты говоришь чушь. Их семья только-только стала частью нашей, а Кейя понял… — Сынок, это ты глупишь, — королева села за стол, — или вам как, детей не хочется, не знаю, я бы глянула на внука. — Ты только что смотрела на своего внука. Его зовут Риццо. Спустись вниз и познакомься, я могу гарантировать что минут десять у тебя будет, пока Итрин не попытается тебя убить. Королева поморщилась. — Что ты понимаешь. Столько лет, а ты, — женщина сцепила зубы, — слепой. — Зачем вы соврали Кейе про проклятье? — вмешался Венти. — Потому что от тебя толку никакого, хотя бы внука, законного наследника роди и с тебя хватит, — фыркнула женщина. Вспыхнул стол. Королева отпрянула от горящей скатерти. Венти жестом попросил дворецкого удалиться и с помощью магии потушил дерево. Королева во все глаза уставилась на волшебство. — Объяснитесь, что происходит. Дилюк, ты приехал каким-то не таким. Зачем вы ездили в Энглосс? — требовательно начала отчитывать обоих прежняя королева. — Это ты объяснись, мама. За всё объяснись. Как можно быть такой… — Стервой, сынок? Или пожёстче? Полагаю, я знаю пару сотен самых грязных ругательств, которые бы весьма точно описали мой характер. Некоторые из них я весьма часто слышала от твоего отца, от его очередной потаскушки и прочих, кто постоянно разрушал мою жизнь. Ну же. Поступи как он. Я стерплю. Но все же объяснись, потом и послушай меня, удержи то, ради чего я постоянно топталась по своей судьбе, — корону и власть. Я не приму иных наследников, кроме твоих детей, я не прощу сына той твари за то, что она испортила мою жизнь и внука тоже. Венти поднял голову. Говорила королева как всегда высокомерно, жестко и с насмешкой, но в голосе что-то дрогнуло. На мгновение, не больше. — Вы его не простили? И боитесь, что… — За что прощать? Муж — это такое понятие, это даже не человек, это, скажем так, партнер по договору, — равнодушно сказала женщина. — За то, что вас обидел когда-то давно. Вы его не простили. И поэтому затеяли всё, что происходит сейчас. Вы мстили ему, себе, всем, — словно читая мысли женщины, осторожно начал беседу Венти, стараясь быть тактичнее. Очевидно, стоило объяснить Дилюку, что мать, хоть и далеко не святая, но всё же у неё были причины вести себя так мерзко. Королева вздохнула. — То, что ты не дурак, я поняла сразу. И раз ты такой умный, должен понимать ситуацию. Если Дилюк меня не слушает, то, может, тебя послушает, сделай всё, что возможно, чтобы ваш ребенок, не Альбериха, стал единственным наследником. Конечно, убить ребёнка сложно, я в своё время не смогла убрать Кейю, будь проклята моя сентиментальность, но хотя бы сошлите этого Риццо подальше, иначе поднимется буря. Я уверена: Итрин уже строит планы насчёт свадьбы, уже видит своего сына в короне, а мой муженёк уже растёкся счастливой лужей при виде первого внука. Вы думаете, этот старый лис не сметёт вас с пути ради второго сына? Он легко управляем, поверьте. Принимал Дилюк разбитую страну, а Кейя отберёт уже сытую и богатую, браво-браво. Пока Дилюк и Венти молча пытались осмыслить слова женщины, та неожиданно закрыла лицо руками. Женские плечи дрогнули, словно она собиралась заплакать, но оба понимали — возможно, она опять пытается манипулировать слезами, вот только она удивила, мгновенно убрав руки от лица, проведя по щеке, словно убирая пылинку. — Роди. Ну неужели ты не хочешь ребёнка? Разве не хочется увидеть копию Дилюка, я уверена — малыш будет в нашу породу, но даже если нет, он хотя бы будет счастливым. Представляешь, как хорошо будет, — женщина буквально клещом вцепилась в плечи Венти, — пусть я хотела кого-то другого в супруги своему сыну, но я уже смирилась. Ты его любишь, не предашь, в тебе столько слепой заботы, что порой я даже рада, что он не выбрал какую-то стерву. Я не хочу признавать, хотя это и очевидно, но ты победил. Двор стал другим, люди немного не те, пусть и не верю я во всю эту дружбу и прочее, мне всё равно, как ты на них повлиял, главное — что ты Дилюка любишь. А значит, и внука моего будешь любить, а остальное наладиться. Главное, чтобы вы власть не упустили из рук. — Мама, ты несёшь чушь, успокойся. Королева отпустила плечи Венти. Махнула рукой на обоих, села на стул и, прислонившись к спинке, закрыла глаза. — Уходите. Я не хочу ничего больше. Оставьте меня. Больше говорить не буду, есть не буду, пока не примете решение с наследником. — Знаешь, мама, я у тебя редкое животное, хоть и дрессированное твоими истериками, но, увы, в неволе размножаться не могу. Дилюк вышел из комнаты, хлопнув дверью. Загорелась штора. Венти тяжело вздохнул. Сердце пиро архонта действительно сделало своего владельца канонно вспыльчивее. *** Ожидаемых истерик от королевы не было. Женщина молчала который день и из комнаты не выходила. Почти не ела, всё время проводила в кресле, игнорируя абсолютно всех. Новая тактика манипулирования непривычно пугала придворных, ожидающих настоящего шоу насчёт появления законного наследника, но любые слова фрейлин, докторов и приближённых игнорировались. — Отец, ты должен сходить и поговорить с ней, — сквозь зубы сказал Дилюк, косясь на улыбающегося отца за столом. — Я никому ничего не должен, тридцать лет терплю ее истерики, оставь меня на старости лет, сынок, в тишине и спокойствии, я хоть внуку порадуюсь, — так же сквозь зубы ответил старый король. — Нечего было губить ей жизнь, сам виноват, — ещё сильнее стиснув зубы, обвинил отца нынешний король. — Да что ты говоришь, я женился на доброй, умной, приятной девушке, которая через месяц после свадьбы стала превращаться в злобную, жаждущую золота, гарпию. Это тебе повезло с твоим бардом, Венти у тебя адекватный, а пожил бы ты с кем-то, похожим на мою «милую» жену, сам бы не то что налево пошёл, в лес ушёл и был бы рад жить с любым лешим. Дилюк уткнулся взглядом в тарелку. Версия отца казалась куда правдоподобнее версии матери про её изломанную жизнь. Портить нервы всему двору и отцу мать начала ещё до измен, но окончательно лишилась разума она после измены отца. — Понимаешь, в чём разница, Венти выходил замуж не за короля, а за Дилюка, а вот твоя мама вышла замуж за короля и как зовут этого короля, ей все равно. Даже любовь к тебе у неё продиктованная, она отлично понимает, если вдруг ты отречёшься от короны, она потеряет всё. Пожилой мужчина отодвинул недоеденный завтрак. Дилюк с тоской смотрел на отца, который впервые за долгое время выглядел почти… по-настоящему счастливо, а сейчас словно его в бочку с дегтем окунули, настолько неприятно было говорить о ситуации с супругой. — Ты Барбары бойся. Она, конечно, сущий ангел, но её хорошо обработала жена. И даже из святых побуждений может неплохо попить твоей крови, я рад, что ты вовремя улизнул от этой девчонки, у тебя хорошая интуиция. — Скажи мне, неужели всё с самого начала пошло не так? И вы почти сразу начали друг друга ненавидеть? — Дилюк медленно подбирал слова, — Неужели ты не боролся? Мужчина опустил голову. — Я был единственным наследником короны. Все с самого детства принадлежало мне и мне не нужно было становиться ловким лжецом, строить паутину интриг, умело давить на правильных людей. Я решил дать твоей матери столько золота, чтобы она наконец поняла — этот металл так, обыденность и есть что-то большее, чем богатство. Поверь, я научился многому ради неё и, наверное, даже благодарен ей за это. Я даже пожертвовал своими детьми, ты думаешь, я не видел, как она стравливает вас с Кейей? Нет. Мне никогда не было всё равно. Я как мог удерживал всё в рамках приличий, но всё-таки допускал эту вражду. Прежний король встал из-за стола. Глупая история. Он любил свою жену и сейчас, порой ему казалось, что внутри осталось что-то живое. Вот только она растаптывала это каждый раз, как только появлялась рядом. Дверь кабинета приоткрылась, Венти вошёл в кабинет, нервно улыбаясь, он явно опасался скандала обоих мужчин, но оба молча смотрели друг на друга, словно кого-то похоронили. — Мрачно тут у вас. Нельзя так, хоть бы меня позвали! — Был серьёзный разговор, насчёт короны. Дилюк отрёкся от престола и я опять займу пост правителя, — серьёзно сказал мужчина, глядя на Венти. Бард удивлённо заморгал, глядя то на отца, то на сына. Дилюк понял, зачем отец это сказал и решил подыграть ему, непонятно почему. — Да, это так. Так что я теперь можно сказать нищий и безработный. — Зато наконец свободный. Сможем путешествовать. Мне так надоело вечно сидеть, вот это всё слушать в зале, ты постоянно уставший, тут праздник закатить можно! У меня есть такое хорошее вино, я даже знаю к кому мы поедем, сначала навестим мою подругу, она давно просит, чтобы я появился в семье баронетов, а потом весь мир… Дилюк расплылся в виноватой улыбке. Вся радость Венти рассыпалась на глазах. Король улыбнулся краем рта, словно намекая, насколько был прав касаемо Венти. — Идиотские у вас шутки. Заперты тут, как в тюрьме, — пробубнил юноша. — Кстати, зачем вы в Энглосс ездили? Долго вас не было. — Спасать приданое Венти и убивать Сирилла. Он как принц не особо получился, а как архонт и того не лучше; мы, уезжая, наставницей собора оставили дамочку в наряде главы борделя, а не собора. — О, то, что она тебя терпеть не может, не значит, что её можно оскорблять! Прежний король внимательно посмотрел на обоих. Задержал взгляд на барде. — Значит, святой Барбатос нашёл способ сделать ещё кого-то святым? Браво-браво, вот это чувства. Теперь мне не страшно. — Ты знал, что он архонт? — открыл рот Дилюк. — А то, с первых дней его появления в замке. Я не мог допустить, чтобы ты повторил мою участь, поэтому костями бы лёг, но не подпустил к тебе какую-нибудь меркантильную тварь. Глянь на мою разбитую жизнь! Ни тебе, ни Кейе я такой не желаю! — Чтобы не случилось, у вас хорошие дети и отличный внук. Это… — Это единственная причина, по которой я всё ещё жив. Кстати, у вас там как? Детей не предвидится? Я готов к отряду внуков. Ну, не смотрите так на меня, не надо, пойду к Риццо, — мужчина вышел за дверь. Дилюк облокотился об стол. Вот тебе и поговорил с отцом. — И всем подавай детей, все суют нос… — Он был готов покончить с собой. По-настоящему. Просто у него не тот характер, чтобы это заметили, даже сейчас он упомянул об этом, так легко, вскользь. Дилюк покачал головой. Он тоже замечал отголоски желания уйти из жизни у своего отца, но малыш Риццо и перемирие в семье увели его от этого опасного желания. Сейчас проблемой была только мать. Ну и расстроенный Венти, которому откровенно больно было смотреть на происходящее. — Ты-то хоть о детях не думаешь? — попытался пошутить Дилюк, подмигивая супругу. — Ты головой подумай. Он, скорее всего, унаследует черты обеих стихий, ты понимаешь, он мало того, что летать будет, он все поджигать в полете сможет. Мы с ума сойдём через пару недель. Мне пока хватает Риццо, он вчера выстрелил в люстру и та упала прямо на стол. Мы тебе не говорили, но знаешь, надо проверить каждую щель, чтобы он не утащил и не спрятал ещё какое-то оружие. *** Дилюк, сосредоточившись, призвал пламя. Медленно оно начало поглощать дрова в камине, потрескивая в тишине. Венти внимательно наблюдал за тем, чтобы ничего не рвануло, не загорелось помимо дров. Пока всё шло нормально. Мгновение и металл начал плавиться от температуры. Венти, быстро щёлкнув пальцами, махнул крылом и пошёл открывать окно. — Ну вот и почему? — зло спросил Дилюк, стараясь игнорировать своё недовольство. — Для того, чтобы делать что-то… Не слишком серьёзное, нужно больше концентрации. — Мне кажется, моя выдержка не так уж и плоха, да и в принципе многие считают, что у меня ровный характер. Архонт ветра задумчиво опустился на колени перед камином, разглядывая, что именно сгорело. Забавно, часть дров остались нетронуты, а вот железо оплавилось. Никакой логики, как говорится. — Возможно, тебе стоит отпустить себя. Ну, не вести себя постоянно как будто ты на уроке по этикету. Ты слишком много тратишь усилий на то, чтобы сдерживать себя, по поводу и без, вот на контроль над стихией и не хватает. — Прикажешь мне срываться на идиотах вокруг себя, чтобы огонь мне подчинялся? Венти пожал плечами, отряхивая пепел с рук. — Понятия не имею. Я со своей силой до сих пор не до конца понял, как справляться. А мне, на секундочку, скоро три тысячи лет. Рагнвиндр ошалело заморгал, глядя на крылатого. Барбатос плюхнулся на стол, болтая ногами, нащупал позади себя яблоко и с аппетитом откусил, стараясь не смеяться с любимого супруга. Дилюк выглядел ну настолько озадаченным, словно сбитая с толку охотничья собака. — Не верю, — наконец выдавил из себя мужчина, запоздало понимая, что сведения о таком старом божестве, как святой Барбатос, появились в старинных летописях ещё позапрошлого тысячелетия. — Ты думаешь, Барбатосов было несколько, что нас подменяли? Ой, да появись другой архонт, люди бы об этом узнали, да и он вряд ли бы взял моё имя. — Тогда все мои тренировки бессмысленны, если ты за столько лет справиться не смог. — Дилюк, неужели ты становишься лентяем? — слегка иронично спросил Барбатос, спрыгнув со стола, чтобы подойти к Дилюку, — Я не хочу знать пределов своей силы, потому что у всех, кто был покровителем анемо-стихии, так себе история и Декарабиан сошел с ума именно когда осознал свою власть в полной мере. Меня устраивает то, что я отлично летаю, меня слушается небесная лира, я отлично стреляю из лука, ну и остальное по мелочи. Рагнивиндр хмыкнул. Ну ничего себе мелочи. Дилюк лично видел, как Барбатос управляет ветрами и это вызывало не просто уважение, а настоящее восхищение. — Знаешь, в виде божества ты становишься немного другим. — Каким? — подмигнул юноша с самым невинным видом, на который способен. Но это слабо вязалось с тем, что Венти проворно расстегивал мужскую рубашку, а затем стал на носочки, чтобы поцеловать. — Коварным, что ли. Мы сюда приехали тренироваться, — без особого сожаления, забывая о уроке, пробормотал Дилюк, целуя божество. — Успеем ещё, времени предостаточно. Но, как полагается, только в жизнь приходит светлая полоса за ней тут же должна прийти темная. Венти только снял рубашку супруга, как двери начали выбивать и волей-неволей пришлось открыть. — Её Величество повесилась. Её нашли только что, скорее всего, она мертва уже несколько часов, её не видели с утра, — быстро доложил слуга. *** Глупое окончание недалёкой жизни. Иначе и не назовёшь смерть Ее Величества. Она явно хотела сымитировать суицид, чтобы её увидели с верёвкой на шее и, разумеется, выполнили все её требования, но вмешался его величество случай, а уж эта персона непредсказуемей любого существа. Королева стала на стул, но подскользнулась на шёлке, так что петля по-настоящему затянулась вокруг шеи, женщина даже не смогла позвать на помощь, каждое её судорожное движение делало только хуже. И будь она хоть на йоту умнее, то не дёргалась бы как рыба в сетях, а сняла одно из украшений с рук и бросила в дверь или окно, на шум примчались бы слуги. Дилюку не верилось и в то же время он ощущал себя поразительно спокойно. Словно предчувствовал: смерть матери будет глупой и несвоевременной. — И всё равно не понимаю, как она так просчиталась? — равнодушно спросил Кейя. — Она написала Барбаре, та ответила, что обязательно приедет, но буквально перед выездом её срочно вызвали в больницу, её сестра попала в передрягу. Она не успела даже предупредить мать, что не сможет явиться. А мама явно ждала Барбару вот и не расставалась со своими безделушками до последнего. — Судьба. Даже не знаю, поздравлять тебя или приносить соболезнования. — Сам не понимаю. И все же, возможно, сейчас ей станет легче. Да и отцу тоже. Венти молча смотрел на место смерти женщины. Уже убрали и тот канделябр, и стул. Из распахнутого окна доносилось такое неуместное пение птиц, а погода была странно хорошей. Словно никому дела не было до смерти женщины. Старый король сидел на диване прикрыв глаза. Ему было очевидно хуже всех, но он стойко держался, то и дело мысленно напоминая себе, что должен жить ради детей и внука. Да, пусть сыновья не малыши, но всё же им нужен кто-то близкий, помимо собственных семей. — Знаете. Глупо вышло. — Она не особо тебя любила, но не смей называть её смерть глупой, — жёстко сказал старый король, игнорируя недовольство Дилюка. — Нет. Я о другом. Мы ведь поссорились окончательно из-за наследника и она была готова на всё, чтобы получить желаемого внука или внучку. — Неужели ты хочешь сказать, что, — Дилюк округлил глаза от удивления. Старый король покачал головой, вот это новость. — Можно сказать, теперь её душа точно будет спокойна. Мне жаль, что так вышло. Я думаю, она заслужила на семью, которую хотела видеть. Дилюк медленно подошёл к юноше обнимая его сзади. Пока ему не верилось, он совершенно не понимал, что происходит. Горечь потери всё ещё отравляла разум, но слова, сказанные супругом, совсем из-под ног землю выбили. — Внуки — это хорошо. Это значит… Мне есть зачем жить. И она действительно была бы очень рада. Дайте мне слово, назовите ребёнка в её честь. Если дочка будет. Пусть хоть у одной женщины с её именем будет счастливая жизнь. А мы уж постараемся, чтобы всё сложилось. Постараемся. Старый король замолчал, глядя на место смерти жены. Он любил её. Всегда любил и поэтому невольно создал монстра своей слепой и безграничной любовью. Но всё же, жизнь словно сделала очередной виток. Пусть от боли всё сжимается внутри, но у него всё ещё есть повод жить. Помочь старшему внуку, хотя бы взглянуть на младшего, кто знает, сколько архонты ему отмерят. — И всё равно она получила, что хотела. Пусть и после смерти. Браво, мачеха, — с тенью уважения вполголоса заметил Кейя.