Клетка для божества

Чжун Ли, сложив руки на груди, внимательно выслушал короткий рассказ Дилюка. Розария вцепилась в копьё, словно уже готовилась к бою, а Сяо, бледный и недовольный, казалось, мимо ушей пропустил слова, но по взгляду было очевидно — он готов не только Сирилла прикончить. И только Альберих был абсолютно спокоен, словно ожидал подобной ситуации. В дверь кабинета настоятельницы нервно забарабанили, Розария недовольно позволила войти. На пороге стояла перепуганная девушка с шкатулкой в руке. — Вот. Понятия не имею, что здесь, но Сирилл хранил это как зеницу ока. Он отвлёкся только тогда, когда привезли святого Барбатоса, насколько я знаю, он хочет отвести его к месту смерти Ужаса Бури. Блондинка поставила шкатулку на стол. — Надо выдвигаться туда. Немедленно! — Никак не получится, место так защищено, что едва ли иной архонт справится. Сирилл сказал, что собрал всё необходимое, чтобы им не помешали. — А ты кто такая? — Дочь Сирилла. Прихожанка церкви святого Барбатоса. Меня зовут Камилла. Господин Альберих сказал, что вы поможете уничтожить отца и всех приближенных, я с радостью согласилась помочь. Когда я увидела, что архонта привезли к отцу, тут же начала действовать. Это было неизбежно и очевидно. Теперь надо придумать, как со всем справится. Силы Анемо архонта оберегают то место и пробиться туда будет ой как тяжело. — Что в шкатулке? — Не знаю. Но трогать не советую, отец давал это своим генералам, но ни один не выжил, а самого отца прилично опалило. Чжун Ли призвал своё копьё и осторожно лезвием открыл шкатулку. На лице мужчины появилось такое омерзение, Дилюк даже удивился. — Сердце Бога. Пиро архонта. Его считали утраченным, как попало к Сириллу — непонятно. Логично, что оно всех опаляло, это самая суть пиро архонта, и вряд ли какая-то дрянь его сможет взять в руки. Куда уж подчинить. Да, был бы с нами кто-то, кто может с ним управиться, это было бы огромное преимущество. Дилюк слушал мужчину в пол уха, паралелльно рисуя замысловатую руну на столе. — Это что? — Нам нужна Лиза и Джинн. Как бы то ни было, лишними меч и магия в данной ситуации не будут. Они отвлекут Сирилла, посеют панику, а я вытащу Венти. — Чтобы спасти Барбатоса, нужно понять причину возникновения данной ситуации. Мотив. И тогда мы сможем гораздо эффективней со всем разобраться. — Судя по всему, он псих. — А вы люди. И я уважаю ваши способности, но сейчас ты находишься на земле Барбатоса, где сильнее всего анемо стихия. Даже твой глаз бога, артефакты, всё это ослабленно. Тебя убьют ещё на подходе, я не могу тобой рисковать, Барбатос не выдержит ещё одной утраты. Судя по твоей решительности, меня слушать ты не будешь, поэтому мне придется тебя удержать, — спокойно, словно ничего не случилось, ответил Моракс. Дилюк сжал руку, призывая меч. Увы, Моракс, не смотря на свою показную медлительность, оказался быстрее и, ударив копьём по камню, быстро вышел. Вокруг Дилюка и Кейи появилась каменная клетка, которую не удалось ни заморозить, ни разбить ударом меча. Сам же архонт вместе с адептом ушли, плотно закрыв дверь. *** Барбатос, обняв худые колени, смотрел на Сирилла в латах, вооружённого и, кажется, совсем сошедшего с ума. По крайней мере, взгляд у него был безумный. В небольшом полевом лагере прямо на развалинах замка Декарабиана было ещё несколько высоких мужчин, которых Сирилл называл своими генералами, они смотрели на связанного крылатого юношу в грубой рыбацкой сетке с небольшой опаской. — Найти шкатулку, а чертовку вздёрнуть! — негромко приказал король Энглосса, воздушного королевства, анемо архонта. — Она ваша дочь. — Тогда сам повешу, — отмахнулся король, — но чтобы шкатулку нашли! Генералы, поклонившись, вышли. В шатер стал задувать холодный ветер, здесь, на месте, где когда-то жил и правил прежний жестокий деспот, всегда царила ветреная мерзкая погода. Барбатос никогда не изменял этого, словно отдавая дань памяти жестокому прошлому великого королевства. — Не изменился совсем. Ну, да, архонты вроде бы не стареют. Всегда было любопытно, почему ты выбрал такой смазливый облик, — Сирилл заговорил неожиданно спокойно и адекватно. — Так сложилось. Не я его выбирал. Это моя форма после того, как я принял силу, а потом менять не хотел. Сирилл покачал головой, соглашаясь со словами. — Просто любопытно, что же отличает моего отца и того прихвостня из Мондштадта. Одному ты сердце растоптал и жизнь покалечил, второму руки целовать готов. Говорят, у вас была весьма романтичная встреча на могиле Ужаса Бури. Я знал, где оставить ловушку. Барбатос внимательно смотрел на молодого мужчину. С виду адекватный, но чувствуется — он тот ещё безумец. — Ты и страну уничтожил. Пришёл бы раньше, жертв было бы меньше. Знаешь, я и не ожидал, что так получится. Я так тебя ненавидел, так горел желанием оторвать твои крылья, заставить в ногах ползать, что угодно, только бы ты понял мои мучения. — Даниэль… — Мне плевать на отца. Он был идиотом, полоумным, помешанным на тебе до одури. Он даже мать выбрал похожую на тебя и убил её, столкнув с башни, чтобы она «взлетела». До этого он долго нас мучил. Мы были средством мести, в надежде обратить на тебя внимание. Мать даже вещи носила такие, как ты, и сбежать не могла, но что тебе до этого. Мне в принципе плевать на этих слабаков, они сами испортили свою жизнь. Но дали мне ценный урок. Боги равнодушны и высокомерны, архонтов давно пора уничтожить. С тобой мне повезло. Чтобы спасти тебя, Моракс ввяжется, да и сердце бога отдаст. И у меня будет их целых три. Четвёртый я получу с легкостью и докажу, что люди, умные люди, я имею в виду, куда сильней любого архонта. — Я никогда этого и не отрицал. Люди куда сильней архонтов, многие слишком полагаются на магию и силу стихий, в то время как люди способны на чудеса. — Так хочется жить, что врёшь красиво. Если бы это была правда, ты бы вёл себя иначе. Что ты знаешь о человеческой жизни? — Сирилл подошёл ближе, наклоняясь к сидящему архонту, тот без страха смотрел на короля и почему-то именно это бесило. — Ты, видно, и боли не чувствовал. Нахально смотришь, зря. Ты сейчас слабее человека, так, ребёнок. Я уничтожу тебя там же, где отдал концы твой питомец, это будет символично. Но сначала, да, интересно будет взглянуть. Барбатос не заметил замаха, просто понял, что удар был такой силы — он щекой падает на камни с осколками гранита, а голова болит так, словно раскололась. Ещё один удар — под дых, даже вздохнуть больно. — Тощий ты, конечно, заморыш. Как с тобой Дилюк спит, как не прибил ещё ненароком? Говорят, он мечник, значит, хватка сильная. А, ты ведь из-за магии был живучий. В ушах зазвенело. Барбатос потерял сознание. Сирилл брезгливо посмотрел на юношу, отошёл от лежащего на холодной земле. Даже не избить, как в этом тощем ребенке только сила держалась, воистину анемо стихия самая странная из всех. *** Лиза, взмахнув рукой, прочитала ещё несколько заклинаний. Пепельный огонь становился фиолетовым, но, коснувшись каменных прутьев, потухал, заставляя женщину скрипеть зубами. — Моракс не мальчишка. Из такого же камня были сделаны стрелы, которыми он уничтожил множество архонтов, вам и не снилось! — Лиза, мне очень приятен твой экскурс в историю, но не вовремя. Колдунья гневно посмотрела на короля. — Говорите, сердце бога огненного архонта. Забавно, — Альбедо же внимательно изучал шкатулку. — И что здесь забавного? Не то чтобы я волновалась за вашего архонта, мне его, конечно, жаль, но сейчас нашего прибьют, а вот это меня не устраивает, — хмуро сказала Розария. — Вас послушали артефакты. Может послушать и сердце бога. Тогда шансы уничтожить клетку и Сирилла станут в сотни раз выше. Но если вы ступите на этот путь, вряд ли сможете отказаться от огромной ответственности и никто не знает, какую боль вы можете испытать, если станете подобными Барбатосу. Это только кажется, что архонтом стать приятно и выгодно, какие будут минусы — никто не знает. Дочь Сирилла вздохнула. — Но было уничтожено несколько генералов и отца опалило. Неужели вашего короля послушает? — Вы невнимательны. Он потомок Рагнвиндров, связанных с историей Мондштадта и архонта огня так крепко, что никто не представляет, насколько сильна эта связь. Если и есть человек, которого послушает глаз… — Хватит языком трепаться. Потом обсудите. Давай шкатулку, — хрипло перебил Дилюк Альбедо, — времени нет. Страха не было. Ни грамма. Сомнений так же. Он уже давно принял на себя роль защитника своей страны и станет ли он им навеки или лет на пятьдесят, не имеет никакой разницы. А сейчас нужно спасать Венти. С которым может случиться непонятно что, которому и так от этой жизни досталось. Мужчина осторожно взял алую, похожую на шахматную фигурку из дерева, и сжал крепче. Горячая, она словно раскалилась и меч в руке стал гореть так, что слепило. Дилюк наотмашь ударил каменные прутья и те не сразу, но поддались, загорелись, мужчина вышел с клетки и тут, пошатнувшись, упал на пол. Голова закружилась, дышать стало больно, словно внутри всё горело, начиная от руки, заканчивая сердцем. Но всё закончилось так же быстро, как и появилось. Мужчина открыл глаза. Деревянной фигурки в руке не было. Начал душить мерзкий кашель. — Я знал, что ты меня прикончить хочешь, но знаешь, сейчас я тебе полезен, — кашляя, сказал Кейя. Дилюк осмотрелся. Небольшую комнату словно подорвали, всё было закопчённым и местами плясали небольшие огоньки. Лиза и Альбедо прикрывали магическим щитом Камиллу и Розарию. — Я ожидала чего-то более эффектного. Какие-нибудь удивительные ощущения? — спросила Лиза. Дилюк посмотрел на свои руки. Голова немного кружилась, было жарко, словно у него по венам потекла не кровь, а лава. Сердце немного болело и появилось нечто… Чужое. Словно он коснулся чего-то опасного, но это по каким-то причинам приняло его, но не показало, чем является, так, затаилось где-то внутри и ожидает, чем всё кончится. Походило на приручение чего-то дикого, словно дракон, но более сдержанного и мудрого. — Надо найти развалины Декарабиана и спасти Венти, покажите нам дорогу. *** Моракс, сцепив зубы, ещё раз попытался сделать хоть одну брешь в сильнейшей защите. Большую территорию старого замка окружала стена из ветров, сквозь которую не то что пройти — оружие не добросить. Явно старое заклинание Барбатоса было усилено глазом бога и, вуаля, стена стала еще и непроницаемой. — У меня ведь тоже анемо глаз бога, почему я не могу пройти? — пытаясь отдышаться, спросил Сяо. После одной из попыток его ветром ударило об огромную скалу и только сила адептов да вековая выдержка не убили парня. — Тебе давал амулет не Барбатос. Глаз бога сильнее, когда то божество, которое его дало, правит. Декарабиан убит, поэтому твой амулет немного слабее того, что в руках Сирилла. Сяо обернулся на топот лошадей. Дилюк спрыгнул первым, за ним последовал Кейя. Рагнвиндр, не тратя время на разборки, направился к Мораксу. — Как его можно вытащить. Пиро сердце бога меня признало, но что делать — не знаю. Моракс, приложив палец к подбородка, задумался: — Два архонта не один, даже с учётом того, что ты понятия не имеешь, как использовать силу. Это хорошо. Один бы я прорвался, но Барбатосу бы досталось. Сейчас есть шанс вытащить его целым и невредимым. *** Барбатос приоткрыл глаза. Вокруг словно была река огня, всё дымилось и от копоти, гари невозможно даже дышать, глаза резало. Звон мечей и грохот оглушал, юноша попытался сдвинутся с места, но тут же получил чувствительный тычок под рёбра. — Я бы тебя отключил, но твой любовничек должен принести мне сердце бога Моракса. Лучше будет, если ты будешь вопить и он это услышит. Барбатос дёрнулся, но нож не давал даже голову повернуть. Где-то за дымом и огнём уже был слышен голос Моракса, вернее, рокот дракона и какая-то шутка Альбериха. — Даже если ничего не выйдет, я тебя убью. Это нож Гвинеи. Ты ослабленный архонт, так что тебе хватит. А даже если нет, будешь подыхать, как Двалин. А твой преданный любовничек будет тебя выхаживать, но ситуация будет цикличной, ты сдохнешь у него на руках. По щекам потекли слёзы. Даже представить себе страдания Дилюка было страшно. Но и сдвинуться с места не вышло, кажется, Сирилл воспользовался отключкой и стянул крылья так, будто они вот вот отпадут. — Отпусти его. Дилюк, сжимая в руках меч, смотрел прямо на Сирилла. Алые волосы разметались, весь в чьей-то крови, с горящими глазами цвета рубина, он совсем не был похож на себя. Барбатос беспомощно попытался что-то сказать, но тупая сторона ножа так сжимала горло, что удавалось извлечь только какой-то хрип. — О, я удивлён, что ты прорвался, — Сирилл сделал шаг назад, волоча за собой Барбатоса. Дилюк смотрел на безумца с ненавистью зверя, не меньше. Крылья архонта были окровавлены, кажется, их сильно перетянули острой металлической леской, у юноши была разбита губа, из виска шла кровь. — Я предлагаю обмен. Убеди Моракса отдать… Сирилл не договорил. Шатёр загорелся, король растерялся всего на минуту, но Дилюку этого хватило, рукоятью меча он оглушил Сирилла, отталкивая Венти в сторону, оба мужчины покатились по траве. Барбатос попытался сдвинуться с места. Увы, ноги, руки крепко связаны, оставалось только беспомощно слушать, как дерутся мужчины, звенит оружие и ругается Сирилл. От страха всё внутри похолодело. Он опять не может помочь. Опять беспомощен и бесполезен. Кто-то из мужчин захрипел в агонии. Венти даже понять, кто пострадал, не мог, он упал на бок и всё, что видел — горящую часть шатра. Наконец стало тихо. И ещё страшнее. — Дилюк? — севшим, хриплым голосом позвал Венти, искренне надеясь, что Рагнвиндр хотя бы не пострадал. — Всё в порядке, — раздался какой-то звон и чьё-то тело глухо ударилось об камень. Рагнвиндр быстро подошёл к лежащему на земле. Быстро начал перерезать леску, стянувшую крылья так сильно, что тут и там были капли крови, ещё и в некоторых местах осыпались перья. Наконец наступила очередь рук и ног, которых Барбатос даже не чувствовал. — Не волнуйся. Я толком не оцарапался. Можешь заставить крылья исчезнуть, я отнесу тебя. Барбатос кивнул. Пока чёртовы артефакты Гвинеи от него далеко, он мог использовать магию. Дилюк снял с себя пальто, бережно укутал Венти, израненного и уставшего, поднял на руки, унося за собой. — Мы победили. От его прихвостней никого не осталось. Ты отдохнёшь, залечишь свои раны, — утешающе бормотал Дилюк, гладя Венти по голове. На развалинах старого замка собрались все. Закопчённая Лиза, одёргивающая платье, Альбедо, убирающий свой клинок в ножны, Чжун Ли в виде дракона, на ходу обращающийся в человека. Сяо стоял у Розарии, оба копейщика явно сражались вместе. Дилюку впервые было настолько наплевать, что люди видят его слабую сторону, что он даже не замечал, кто рядом, он осторожно сел на какой-то валун, гладя Венти по голове, шепча какие-то глупые поддерживающие слова. — Глаз бога Сирилла потух, — констатировал Кейя, — отлично. Значит, больше проблем не будет. Ну и потрепали тебя. Ничего, выходим — ещё лучше будешь. Барбатос посмотрел на Кейю. Мужчина редко показывал своё беспокойство, но сегодня, после стычки, смотрел на супруга брата с тревогой, хоть и злился на свою искренность. — Если бы не ваша помощь с Камиллой, мы бы не справились. Будем считать, свои выходки вы искупили, — хмыкнул Сяо, глядя на Кейю. Альберих хмыкнул. Судя по взгляду Моракса и Дилюка, те так же понимали, насколько прав адепт. Но он себя каким-то героем не чувствовал, просто сделал всё, что мог. Венти жался к Дилюку. Не верилось, что всё закончилось. Полдня словно год тянулись, не меньше, но наконец-то можно было выдохнуть спокойно. Дилюк жив. Все друзья живы. Это самое главное. А что будет дальше, не важно, какие ветра изменят их судьбы, даже он, архонт ветра, не знает. — Если после этого ты не дашь мне напиться, я с тобой разведусь. Имею право как пострадавший, — сипло пошутил Венти и Дилюк замер, не веря в услышанное. Венти улыбнулся, хитро глядя на мужа, Лиза хохотнула первая, за ней подтянулся Кейя и вскоре даже на лицах Сяо и Розарии были некие подобии улыбок, хотя взгляды были смеющимися, довольными. Барбатос был в своём репертуаре. *** Несколько лет спустя. Венти, болтая ногами на дереве, с аппетитом ел сочное яблоко. Погода была чудесной, солнце светило вовсю, полдень выдался жаркий. Отсюда с небольшого холма, на котором была всего лишь старая яблоня, было прекрасно видно цветущие поля Энглосса, вдалеке виднелись аккуратные домики крестьян, а совсем далеко сверкал купол на башне часовни. Сложно было восстановить поля, изуродованные рощи и леса, но Барбатос положил все силы на то, чтобы Энглосс и близлежащие городки буквально лучились великолепием флоры и фауны. За прошлый год урожай был таким большим, что ещё и на продажу осталось, люди были всем довольны. Даже Дилюк и его совет разводили руками, воздушное королевство встало на ноги очень быстро. И всё же Энглосс остался оригинальной столицей. С настоятельницей собора, чей внешний вид больше походит на наряд экзотичной танцовщицы, а не монахини. С архонтом, который проводил всё время рядом с людьми. В конце концов, с тем, что в регионе было спокойнее, даже чем в Мондштадте. Были, конечно, и минусы, но куда без них. — Завтра поедем домой? Думаю, тут всё уже хорошо. Я даже немного соскучился по тоске в замке, хорошо, что никто не узнал, кто я, в Мондштадте. — Кроме Джинн, Лизы, Кейи и Альбедо, — хмыкнул Дилюк, протягивая руки к Венти. Юноша игриво улыбнулся, положил босую ногу на плечо мужчины, наблюдая, как тот щурится от солнца. — Ну и что. Они никому не скажут. Эй, лови меня, сейчас как упаду! Дилюк поступил иначе, осторожно потянув юношу на себя, буквально стащил с высокой ветки, забрасывая на плечо. — Эй! Это не очень романтично. Рагнвиндр, хмыкнув, сел под дерево, усаживая Венти рядом. — Дай угадаю, ты опять что-то поджёг случайно? Ну, знаешь, я тоже долго учился контролировать силу. Рагнвиндр сделал вид, что его ничего не смущает. Как он смог удержать сердце пиро архонта, ведь огонь крайне нестабильная стихия, то ещё чудо. Но как в последствии стихия начала ему подчинятся, вопрос на засыпку. Огонь его полная противоположность. Да и подчинять — весьма громко сказано, довольно часто всё вокруг вспыхивало и искрилось, подчиняясь мимолётному яркому желанию, нет, даже его отголоску. Зато когда надо — ни одной искры! А у Венти же всё идеально. Крылья даже не по щелчку, словно часть тела, слушались. — Кейя у Риццо. Навёрстывает. Ох и идиот Альберих, я иначе и не скажу. Это же надо было такую чушь в себе носить, что он проклят, вот и скандалил с близкими, прятался в ледяной хижине страха что брат или сын исчезнут, если он к ним теплее относится станет. Когда Риццо заболел, он винил себя больше всех. Дилюк вздохнул. Брата можно понять. Его родная мать умерла у него на руках, а мачеха, наверняка, успела за детство вбить дряни в голову. Вот и верил в полную чушь. — Я представляю стенания твоей матери. Куда я её сына дел? Что случилось? О, я уже готов к завтрашнему театру. Но знаешь, без неё порой скучно. Ты, главное, её не сожги случайно, там уже как-то справимся. Дилюк невесело посмотрел на супруга. Да. Жизнь полна сложностей. Можно целую философскую речь развить на тему, что он понятия не имел, куда повернёт его судьба. На самом же деле уже сейчас он, хоть и удивлялся тому, что происходит вокруг, но всё же не так, как собственному супругу. Барбатос. Сколько всего он видел, как много хранил внутри. А ведь таким забавным и ветреным казался. Оказывается, такие, с виду растяпы, могут оказаться настоящим кладом. — Я рад, что так сложилось. Порой я боялся того, что и тебя потеряю. Человеческий век короток и вряд ли бы согласился продлить его магией да и этого было бы ничтожно мало. Моё существование стало бы бесмыссленным. Дилюк лёг на траву. Солнце слепило. Погода дивная, мошкара руки щекочет, Венти прилёг рядом, хмурится, гладит волосы. — Я рад, что ты решил стать серьёзнее, но не там, где надо. Прекрати занудничать, мне почти тошно от твоего страдальческого тона в такой хороший день. — Ты меня занудой назвал? — Ты глухотой не отличался. Барбатос резко поднялся, задев серьгой длинные волосы мужчины. Дилюк поморщился и прижал супруга к себе, чтобы тот не дёргался, пока он вытаскивает украшение из волос. — Отрежу их к черту… — Я тебя брошу, понял? Руки как из одного места, то ванная вся в бутылках, то я весь в чернилах, теперь всё горит, взрывается, меня тобой наказали! Дилюк мрачно посмотрел на Барбатоса. — Э, спокойно. Мы на эмоциях. Тебя мною и вовсе прокляли, я тебе соболезную, — миролюбиво добавил юноша, распутывая волосы. Рагнвиндр промолчал. Нет. Всё-таки жизнь удалась. Как минимум, скучно уже не будет.