16 января: Планы меняются
21 января 2022 г., 23:02
***
— Я не смогу, мне очень жаль, — прохрипела Маринетт в трубку. Голова кружилась, всё тело ломило, а горло щекотало и надрывно скрипело. Температуры ещё не было, но чувствовала Маринетт себя препаршиво; мама сказала, что врач сможет прийти только в понедельник, и от этой мысли Маринетт становилось ещё хуже. Ей казалось, что она всех подвела. Умудрилась заболеть прямо в тот день, когда они собирались идти в кино. — Ты Адриану сказала уже? — взволнованно поинтересовалась Алья. Маринетт вздохнула и закашлялась. — Я хотела позвонить сначала ему, но у него телефон выключен, поэтому звоню тебе. Сейчас попробую ещё раз. — Давай. Он, наверное, тоже не пойдёт, раз уж ты нет, — задумчиво произнесла Алья. — Сейчас подумаю, кого можно позвать, чтобы билеты не пропадали. — Извини, — просипела Маринетт. — Я не думала, что так получится. — Не переживай, — в голосе Альи чувствовалась тёплая улыбка. — Выздоравливай, дорогая. Я вечером зайду к тебе. Маринетт отключилась и снова попробовала набрать Адриана. В этот раз никакой равнодушный голос не говорил «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже», и гудки проходили нормально. Адриан взял трубку мгновенно. — Прости, милая, у меня зарядка села, а этот мелкий говнюк утащил провод, — вздохнул он; на фоне послышалась возня, и громкое «маву» заставило Маринетт поморщиться от резкого приступа головной боли. — Я через полчаса уже буду у тебя. Надеюсь, ты не забыла мой наказ одеться потеплее? — с лукавой усмешкой поинтересовался Адриан. Маринетт вздохнула. — Извини, — просипела она. — Я заболела и никуда не смогу пойти сегодня. — Горло болит? — Голос Адриана мгновенно стал серьёзным. — Температура есть или нет? Чёрт, это моя вина. Нужно было сразу вести тебя вчера домой! А мы столько времени на улице проторчали, — сокрушался он. — Ещё и в снежки играли. — Так быстро я не могла заболеть, — возразила Маринетт. — Я скорее всего подцепила эту пакость раньше. — А вчерашний день просто стал последней каплей, — вздохнул Адриан. — Я ужасный бестолочь, прости меня! В следующий раз я прослежу, чтобы ты не бегала по улице в одном платье. Маринетт хотела было уже возмутиться: мол, я была в пальто, а оно довольно тёплое, — но очередной приступ кашля снова скрутил её. — Так, давай, закругляемся, — в голосе Адриана звучали уже ласковые нотки заботы. — У тебя болит горло, тебе противопоказаны разговоры. Лучше пиши, если тебе что-то будет нужно. Он помолчал секунду-другую, а потом добавил: — Но я через полчаса всё равно зайду. Целую. И Адриан отключился. Маринетт покачала головой и откинула телефон в сторону. Она поняла, что совсем не убедила его. Разумеется, Адриан принял её болезнь на свой счёт, и будет всячески себя понукать, что не проследил. Но по большей части, это она виновата. То в расстёгнутом пальто выскакивала на улицу, то ещё по мелочи что-то. Мороженое вот несколько дней назад вечером с родителями уплетала за обе щёки, пока смотрели фильм по телевизору. — Маринетт, ты не спишь? Это заглянула мама. Когда она поднялась к кровати, то Маринетт заметила, что в руках Сабин держала поднос с чем-то дымящимся и ароматным, но аппетита у Маринетт не было никакого. — Нет, — прохрипела она и с трудом села на постели. — Мам, Адриан сказал, что через полчаса всё равно зайдёт. Сабин обеспокоенно покачала головой. — А вдруг ты его заразишь? Может, стоит обождать несколько дней? — Он не дал мне даже слова в ответ сказать, — обиженно засопела Маринетт. — Вредина. — Ну, ну, он просто беспокоится о тебе, — улыбнулась Сабин и взяла с подноса чашку с горячим чаем. — Давай, выпей это. Полегче станет. Маринетт без особой охоты приняла чашку, также вяло сделала несколько глотков. Вкус показался ей отвратительным. Сморщившись, Маринетт отпихнула настой обратно в руки матери. — Бе, ну и гадость! Как вообще что-то может быть кислым и горьким одновременно? — Здесь шиповник и липа, — объяснила Сабин. — Шиповник полезен для иммунитета, а липа собьёт температуру. Маринетт поёжилась и залезла под одеяло. — Но у меня нет температуры! — Солнышко, — ласково улыбнулась мама, погладив её по голове. — Ты в детстве очень часто болела, так что я могу теперь на глаз, без помощи градусника, определить, есть ли у тебя жар или нет. Если не веришь — можешь сама проверить. И Сабин протянула ей термометр. Спустя минуту и громкий писк звукового сигнала Маринетт с удивлением смотрела на «38,2» на дисплее. Так вот почему она ощущала такую слабость и противное головокружение, теперь всё было понятно. — Так что давай, выпей, — Сабин снова протянула ей чашку с настоем. — Я жаропонижающее ещё не успела купить, но это тоже должно помочь. Только не кутайся в одеяло. С недовольным лицом Маринетт всё же выпила предложенную ей гадость. И когда мама покинула её комнату, она позволила себе сморщиться так, как будто она съела лимон целиком. Через минут пятнадцать на Маринетт навалился сон. Она что-то бормотала под нос, беспокойно металась по постели; чей-то голос звал её из как будто бы тумана на краю сознания, но Маринетт никак не могла до него добраться. Жар окутывал её со всех сторон. Удушливый и противный, он давил на виски, от него хотелось плакать. Образы мелькали перед глазами, от них жутко болела голова. Маринетт беспомощно металась в постели, но никак не могла проснуться; она как будто погружалась в океан жара всё глубже, глубже, глубже… Неожиданная прохлада на лбу стала для Маринетт избавлением. Она с трудом приоткрыла тяжёлые веки и с облегчением вздохнула, когда нащупала на лбу холодное мокрое полотенце. — Маринетт? — снова раздался взволнованный голос. — Моя Леди, давай, просыпайся, тебе нужно принять лекарство. Расфокусированный взгляд выловил светлое пятно посередине. Ей показалось, что у него были милые забавные кошачьи ушки, такие жёлтые и лохматые, как и волосы. Маринетт улыбнулась и протянула к нему руки. — Котёнок… Адриан… Ты пришёл. Мне так тяжело. Она вздохнула и заплакала. — Котёнок? Ты всё-таки решила дать мне прозвище? — улыбнулся Адриан. — Оно мне нравится, можешь звать меня так почаще. Но сначала тебе нужно принять лекарство. Он помог ей сесть. Даже держал кружку, пока Маринетт пыталась проглотить таблетки. А потом снова помог устроиться в кровати, вот только откинул тёплое одеяло в сторону, накинув сверху только простынку, принесённую сюда Сабин. Адриан поцеловал Маринетт в лоб. Снова намочил полотенце. — Умничка моя. Теперь отдыхай. Скоро будет полегче. Он хотел было встать, но Маринетт удержала его. — Побудь со мной, пожалуйста… Мне так плохо. — Я просто хотел убрать одеяло, — мягко рассмеялся он. — Давай я его спущу вниз и тотчас же вернусь к тебе, хорошо? — Ладно, — вздохнула Маринетт. — Но оно моё любимое… — Твоя мама попросила поменять его на простыню, — объяснил Адриан; голос его звучал глухо, пока он возился внизу. — Когда у человека температура, лучше обойтись вообще без одеял. Чтобы температура быстрее спала, а ты не жарилась ещё сильнее. Он вернулся довольно быстро и сел в ногах Маринетт. — Как ты тут оказался? — просипела она, приподняв веки. — Уже столько времени прошло… Ты заразишься… Маринетт не договорила и закашлялась. Адриан осторожно придерживал её, а когда приступ прекратился, снова помог лечь. — Я вовремя пришёл. В пекарне завал, и твоя мама попросила меня присмотреть за тобой. Как хорошо, что по пути я зашёл в аптеку, купил всё, что могли мне продать без рецепта. Мадам Чен сказала, что у тебя завтра врач? — Да, — прохрипела Маринетт. — Адриан… Прости, я… Мы хотели пойти на фильм, а я… — Тш-ш-ш, — он ласково прижал к её губам палец. — Тебе нужно отдыхать и не напрягать горло. Сходим в кино после твоей болезни, не расстраивайся. Не велика потеря. — Ладно, — вздохнула Маринетт и закрыла глаза. Сон снова начал одолевать её. Вот только в этот раз прохлада на лбу и голос Адриана были путеводными звёздочками, и Маринетт не боялась заснуть снова. — Ты побудешь со мной ещё чуточку? — прошептала она в полузабытье. — Столько, сколько понадобится, — ответил он тихо, и Маринетт ощутила прикосновение тёплых губ к ладони. — Спи, Принцесса, я буду охранять твой сон. И Маринетт уснула, убаюканная тихими словами, ласковыми прикосновениями и нерушимым знанием, что в этот раз ей не дадут провалиться в океан беспомощности.
