100 способов получить поцелуй

***

      Весь вчерашний вечер и начало сегодняшнего дня Маринетт болталась между сном и реальностью.       Она плохо помнила, как навещала её Алья, как ушёл поздно вечером Адриан, пообещав непременно заглянуть с утра. Череда лиц и чашек с горячим чаем проносились перед глазами. Она просыпалась, чтобы выпить очередную порцию настоя с лекарствами, и засыпала, чтобы через полчаса тревожного сна принять ещё одну.       Мама даже осталась ночевать в её комнате. Меняла полотенце на голове Маринетт, вскакивала по первому же зову и помогала дойти до уборной.       Всю ночь Маринетт сгорала в огне мучительной лихорадки. Ноги и руки выкручивало, всё тело болело так, что казалось, что по ней несколько раз проехался самый настоящий бульдозер. Горло нестерпимо болело — кажется, за всю ночь Маринетт съела чуть ли не всю пачку пастилок от горла, которые принёс Адриан.       Она, похоже, даже плакала в подушку. Впрочем, поняла Маринетт это только на утро, когда температура спала. Наволочка была мокрой то ли от пота, то ли от слёз.       Хорошо, что это было часов в семь утра — как раз, когда заглянул Адриан. И пока Сабин перестилала постель, он отвлекал Маринетт какими-то смешными рассказами. Она вяло улыбалась и, прикрыв глаза, лежала у него на плече.       — Во сколько вы пойдёте к врачу? — вдруг расслышала Маринетт голос Адриана как сквозь толщу воды.       Вздрогнув, она с трудом сбросила с себя остатки сна. Кажется, она задремала, пока они сидели на кушетке.       — Я звонила вчера мадам Ламбер, она сказала, что мы можем подойти к без десяти девять, она примет нас перед началом рабочего дня, — ответила Сабин. — Как же хорошо иметь в друзьях своего семейного врача, иначе мы бы сегодня долго не смогли попасть на приём.       — Далеко вам идти? — обеспокоенно спросил Адриан. — Я могу попросить водителя отвезти вас. Мне до лицея всё равно совсем недалеко.       — Ты очень мил, спасибо, дорогой.       Когда Адриан ушёл на занятия, Маринетт так и не поняла. Вот вроде он нёс её до кровати, целовал в лоб, приспустив маску, говорил что-то нежное и ласковое — а в другую секунду его уже не было.       — А где Адриан? — пробормотала Маринетт, когда мама поднялась к ней.       — Ему пора на занятия, поэтому он уже в лицее, — с улыбкой ответила ей Сабин. — Нам скоро тоже нужно будет собираться, мадам Ламбер согласилась вне очереди посмотреть тебя.       — Хорошо иметь в подружках врача, — вздохнула Маринетт. — У меня вот одна будет статейки писать, другая дочка мэра и всё такое, а ещё…       Она закашлялась, не закончив фразы.       — Ну, ну, — Сабин ласково погладила её по плечу. — Побереги горло.       Мама снова напоила её горячим настоем, измерила температуру и принесла новый таз с холодной водой, чтобы смачивать полотенце.       — Я отлучусь в пекарню на полчасика. Проверю, как у папы твоего дела. А потом тут же вернусь, и мы начнём потихоньку собираться к врачу — заверила дочку Сабин и скрылась в люке.       Маринетт смутно помнила, как мама вернулась. Она покорно позволила одеть себя, вывести на улицу и посадить в машину.       Ехали они недолго. Кабинет мадам Ламбер располагался лишь в паре кварталов от их дома. Маринетт то дремала, то выныривала из омута сна, поэтому помнила всё урывками и обломанными фразами. А когда они были на приёме — лишь безоговорочно делала то, что говорила ей врач.       Осмотрев больную, женщина села за стол, чтобы выписать рекомендации. Маринетт слышала её разговор с мамой в полуха, а сама дремала у Сабин на плече.       — …скорее всего это грипп, раз температура такая высокая. Сейчас много кто болеет. Но точно сказать не могу. Жаропонижающее давай ей только тогда, когда температура будет выше тридцати восьми. Если понизится — просто тёплое питье, никаких порошков. И пусть полощет горло. Если совсем уж сильно будет беспокоить, можно купить спрей или какие-нибудь пастилки, названия я запишу. Придёте в пятницу, в это же время. В остальные дни я занята, к сожалению. Прости, Сабин.       — Наоборот, спасибо тебе огромное, Леа, — поблагодарила подругу мама. — Давненько Маринетт так сильно не простужалась.       — Такой уж период, — пожала плечами Леа и протянула Сабин несколько листков. — Тут рекомендации и счёт. Выздоравливай, Маринетт. Не забывай тепло одеваться и хорошо питаться.       Через полчаса Маринетт была уже дома с облегчением рухнула в постель. Всё тело болело и никак не хотело слушаться.       — Ты будешь что-нибудь есть? — поинтересовалась Сабин. — Мадам Ламбер сказала, чтобы ты сегодня хотя бы раз обязательно поела.       — Не очень хочется, — вздохнула Маринетт. — Я лучше посплю немного…       Мама покачала головой, но спорить не стала. Снова напоила дочь тёплым морсом, потрогала лоб и тихонько ушла вниз, а Маринетт провалилась в сон без сновидений.       Проснулась она часа через четыре. Вялость и слабость ещё оставались, но температуры, кажется, не было. В животе неприятно заурчало, и в этот раз Маринетт точно не отказалась бы от нескольких ложек маминого супа.       Она уже хотела подняться на ноги, как в люк постучали.       — Принцесса, ты спишь? — негромко позвал знакомый голос.       — Адриан, — с улыбкой проскрипела Маринетт и откашлялась. — Входи, пожалуйста, — сказала уже чуть громче.       Адриан появился в её комнате не с пустыми руками: он держал поднос, от которого пахло довольно вкусно. Живот Маринетт заурчал ещё сильнее.       — Наша Леди проголодалась, как же я вовремя зашёл, — рассмеялся Адриан. — Твоя мама немного занята, поэтому попросила отнести это тебе. Как чувствовала, что ты уже проснулась.       Он быстро поднялся по лестнице и оказался перед Маринетт. Она только сейчас с удивлением увидела на нём забавную медицинскую маску чёрного цвета с кошачьей мордочкой, нарисованной белым.       — Ого, — только и выдохнула Маринетт.       Адриан проследил за направлением её взгляда и усмехнулся.       — Я ещё с утра в ней был. Мадам Чен не пускала меня к тебе без неё, но хорошо, что я её вчера купил вместе с остальным.       Он поставил поднос на колени Маринетт.       — Вот, — с довольным видом Адриан снял крышку с тарелки с куриным бульоном. — Приятного аппетита.       Мама, видимо, положила всего в двойном размере с учётом Адриана, поэтому и ему досталось много чего вкусного, с чем Маринетт совладать сама, ну, никак не могла. Но она была и не особо против. И пока они расправлялась с обедом, Адриан рассказывал, что было сегодня на уроках и на что опять поспорил с Аликс Ким.       — Аврора, конечно, расстроилась, что ты пропустишь репетицию, но я заверил её, что мы быстро всё наверстаем после твоей болезни, — говорил Адриан, пожимая плечами. — Главное, чтобы ты встала на ноги поскорее. Как твоё самочувствие сейчас? Утром и вчера ты была совершенно никакая.       — Всё ещё чувствую дикую слабость, — вздохнула Маринетт. — И горло ужасно болит. Тело тоже как будто скручивает, но поменьше.       — К вечеру температура может снова подняться, так что не забывай пить лекарства, — обеспокоенно произнёс Адриан. — А, тебе тут ребята открыточку передали, — вспомнил вдруг он.       Адриан вытащил из сумки небольшую милую открытку, в которой Маринетт обнаружила подписи одноклассников с пожеланием скорейшего выздоровления.       Уже на протяжении нескольких лет у них была такая традиция. Маринетт обычно делала открытку сама, потом приносила в класс, и ребята оставляли несколько слов тому, кому не посчастливилось заболеть или попасть в больницу.       В этот раз открытку, видимо, делала Роуз. На обложке красовался симпатичный единорог, нарисованный от руки, а внутри, по центру, аккуратным почерком с завитушками было написано основное пожелание. На соседней странице, похоже, писала Алья: размашисто и уверенно.       Маринетт быстро нашла подписи от других. На сердце её потеплело.       Вот только кое-чего не хватало.       — А где твоя? — подняв на Адриана лукавый взгляд, усмехнулась она. — Ты разве не хочешь пожелать мне скорейшего выздоровления?       — Хочу, — улыбнулся Адриан — Маринетт видела, как натянулась маска. — Но лучше я покажу это действиями, а не словами. Если я могу хоть как-то позаботиться о тебе — это будет самый верный способ.       Маринетт отложила открытку в сторону, с помощью Адриана убрала поднос на прикроватный столик и перебралась к нему на колени. Удовлетворённо вздохнув, она свернулась в клубочек и положила голову Адриану на плечо.       — Ты уже так много сделал для меня, — пробормотала она, чувствуя, как сон снова начал одолевать её. — Спасибо…       — На самом деле почти ничего. Но — пожалуйста. Мне доставляет огромное удовольствие, что ты позволяешь заботиться о тебе.       И Адриан, приспустив маску, и поцеловал её в лоб долгим горячим поцелуем.       Маринетт зажмурилась и прижалась к его груди. Только сейчас она поняла, что болеть иногда не очень тяжело и страшно — особенно когда тебя окружают заботой родные и любимые люди.