100 способов получить поцелуй

***

      Утро воскресенья выдалось пасмурным. Помимо этого саднило больное горло, и Маринетт, когда выбралась на кухню, совсем не удивилась, когда Нинг прошептала ей «<Доброе утро>» вместо её обычного лучезарного восклицания. Но её глаза всё равно сияли. Маринетт всё же удалось познакомить Нинг и Джаггеда, и девочка ушла домой довольная и с автографом — наверняка будет хранить его дома как зеницу ока.       — <Здорово мы вчера отожгли, да?> — улыбаясь, принялась быстро-быстро шептать Нинг. — <Горло, конечно, болит, но этого ничего. Пара-тройка дней с горячим молоком — и всё пройдёт! Правда, тётушка Дзин?>       Маринетт обернулась: на пороге стояли её мама и тётя Дзин.       — <Правда, правда>, — улыбнулась тётушка и потискала обеих девушек за щёчки.       — Побереги сегодня горло, милая, — Сабин обняла Маринетт, шепнув «Доброе утро». — Тебе завтра ведь на учёбу.       Маринетт в ответ кивнула. Говорить совсем не хотелось, только бы вернуться в постель и наслаждаться ленивым воскресным выходным.       Пока завтракали, Нинг хрипло щебетала, делясь впечатлениями, как Дзин и Сабин её не урезонивали. Складывалось впечатление, что этот ходячий комок позитива прибыл сюда не из Китая, а из другой вселенной — Нинг ничуть не волновало, что её почти не слышали.       — <Иди собирайся лучше>, — усмехнулась тётушка Дзин, когда Нинг в сотый раз принялась описывать встречу с Джаггетом. — <У нас самолёт через восемь часов>.       — <Да мне немного там собирать вещей-то>, — надулась Нинг, но послушно отправилась в гостевую комнату.       Когда Нинг скрылась за дверью, тётя Дзин с хитрой улыбкой повернулась к Маринетт. Она как раз в это время допивала горячий имбирный чай, который мама заварила специально для неё и её несчастного горла, когда тётушка невинно поинтересовалась у неё:       — <Итак, когда же свадебка?>       Маринетт тут же закашлялась: эти слова она поняла очень хорошо. Мама заботливо постучала её по спине, однако и в её взгляде Маринетт заметила лукавые искорки. Ну, началось.       — <Я-я не понимаю, о чём вы, тётя>, — прохрипела Маринетт.       — <О-о-о, ты всё прекрасно поняла>, — расплылась в улыбке Дзин, и из-за этого стала похожа на бабушку Джину, когда та говорила о чём-то поразительно её увлекшем. — <У тебя очень очаровательный молодой человек. Я уверена, у вас будут прекрасные детки. Надеюсь, на свадьбу вы нас позовёте?>       Покрасневшая до корней волос Маринетт булькнула что-то неопределённое. Конечно, они пару раз говорили на эту тему с Адрианом, но пока рано обсуждать что-то конкретное, особенно с чрезмерно любопытными родственниками. Всему своё время.       — <Дзин, отстань от Маринетт, ей тоже нужно поберечь горло>, — улыбнулась Сабин и ласково похлопала дочку по плечу. — Иди отдыхай, милая.       — Спасибо, — пробормотала Маринетт и под возмущённое «<Я же добра желаю! >» от тёти поспешила скрыться в своей комнате.       «Вот же тётушка Дзин, — беззлобно думала Маринетт, пока поднималась по лестнице. — Ей только волю дай, лишь бы засмущать до потери пульса».       Она поспешила закрыть люк, пока любопытная тётя не пробралась в комнату: Дзин и без болтовни могла вытащить любую необходимую ей информацию.       Сначала Маринетт думала пойти дальше поваляться, однако всё же свернула с намеченного маршрута и устроилась за столом: платье на выпускной само себя не сошьёт, и пусть времени было ещё вагон и маленькая тележка, Маринетт хотела сделать всё наилучшим образом и не торопиться. Она вытащила из ящика эскизы и принялась задумчиво листать их.       Некоторые варианты пришлось отбраковать, потому что они не подходили для вальса, другие не подошли из-за слишком откровенных вырезов. Адриану-то, может, и понравится, вот только самой Маринетт будет в них некомфортно. И чем она думала, когда рисовала их?.. Хотя тут и к гадалке не ходи — понятно, где витали тогда её мысли.       Маринетт бросила быстрый взгляд на их с Адрианом фотографию, которая стояла на рабочем столе рядом с монитором. Их общих снимков в целом прибавилось на стенах и доске над кроватью: Маринетт нравилось смотреть на их сияющие от радости лица и витать где-то в облаках, раздумывая над будущем. Конечно, оно было вполне ощутимым: она с тринадцати лет мечтала выйти за него, даже придумала имена детям; да и Адриан много раз намекал на это. И всякий раз, когда Маринетт думала об этом, внутри всё словно переворачивалось с ног на голову. Приятные мысли бабочками кружили в животе, дразня, завлекая.       Маринетт со вздохом откинула в сторону блокнот с эскизами: всё равно мыслей пока не было дельных, — и взяла в руки телефон. Болтать много она не могла, но ужасно хотелось услышать голос Адриана — не в обычном голосовом, в котором он всегда желал ей «Доброго утра» или «Сладких снов», а почти вживую. Он всегда дарил ей кучу вдохновения, а Маринетт оно требовалась сейчас в львиной дозе. Правда, у Адриана, насколько помнила она, в это время проходила фотосессия, но, может, удастся попасть на небольшой перерыв?       Номер Адриана Маринетт набрала быстро, и через несколько гудков он уже снял трубку.       — Соскучилась уже, Принцесса? — вместо приветствия произнёс он.       Маринетт с улыбкой прикусила губу; от одного его голоса у неё всё превращалось в желе. И неважно, сколько они встречались.       — Угу, — промычала она. — Ты скоро освободишься?       — Я тебе писал, что могу заехать в аэропорт, когда будете родных провожать, и мы можем сходить погулять, — напомнил Адриан. — А до этого у меня фотосессия, мой свет. И вообще, тебе же нельзя разговаривать, у тебя горло болит, — спохватившись, укорил он её.       — Нечестно, почему у тебя оно не болит? — надулась Маринетт; вздохнув, она тут же закашлялась.       Адриан терпеливо подождал, пока пройдёт приступ, и не преминул заметить:       — Я тебе леденцы от горла покупал, помнишь? Остались ещё?       — Вроде было что-то, — пробормотала Маринетт и отправилась искать коробочки с лекарствами. — А сейчас ты очень сильно занят?       Она прислушалась, когда Адриан чем-то зашуршал на том конце провода.       — У меня сейчас небольшой перерыв. Потом до обеда плотный график, — со вздохом рассказал он и уже более весело добавил: — Зато вот вечером я свободен. Мне заехать к тебе в аэропорт?       — Да, давай, — Маринетт улыбнулась. — Я правда очень соскучилась по тебе за ночь.       — Я тоже, — в голосе Адриана слышалась нежность. — Я напишу, как буду на подходе, хорошо?       — Угу. До встречи тогда.       — Целую.       Со вздохом Маринетт отложила телефон. До вечера ждать довольно долго, поэтому она решила всё-таки сосредоточиться на платье. В этот раз дело пошло быстрее: на Маринетт снизошла одна очень интересная идея, и совсем скоро она уже раскладывала на полу ткань для выкройки, мурлыкая под нос незамысловатую песенку.       Время пролетело незаметно, хотя под конец Маринетт часто поглядывала на часы: ей всё время казалось, что чего-то словно не хватало. Впрочем, Нинг, которая собрала уже все вещи, развлекала её болтовнёй о том да о сём, так что временно странное желание Маринетт поутихло. Тикки тоже не отставала: старательно мешала хозяйке изо всех своих кошачьих сил.       И вот — совсем скоро семейство Дюпен-Чен уже махало родным, которые ушли по направлению к терминалам; Нинг вытянула из Маринетт обещание, что она и её родители непременно прилетят теперь уже к ним в гости, чтобы Нинг могла похвастаться своей родиной. Тётушка Дзин не устояла и ввернула словечко, чтобы не забыли прихватить с собой и Адриана. Маринетт смущалась, а родители хитро поглядывали на неё.       Когда родные скрылись за толпами людей, Маринетт, Сабин и Том неторопливо двинулись к выходу из аэропорта.       — Кажется, ты говорила, что Адриан должен подойти, да? — улыбнувшись, поинтересовалась Сабин.       Маринетт, смущаясь, кивнула.       — Гляди-ка, вот и он, — отец похлопал её по плечу и указал куда-то в сторону; Адриан, заметив их, замахал рукой. — Давай, не вежливо заставлять его ждать. Не забудь только вернуться к девяти домой.       — Ну, папа, — закатила глаза Маринетт.       Всё внутри у неё затрепетало от предвкушения скорой встречи.       — Ладно, ладно, — притворно проворчал Том. — К половине десятого.       — Да я же не об этом, — хмыкнула Маринетт. — Я же не маленькая, знаю прекрасно.       Расцеловав родителей в обе щеки, Маринетт поспешила навстречу к Адриану. Она не заметила, как смотрели Том и Сабин ей вслед, и не слышала, о чём они с улыбками стали перешёптываться, прежде чем повернуться и уйти к автомобилю.       — Моя Леди!       Адриан распахнул объятья, и Маринетт с удовольствием влетела в них, повиснув на парне. Смех Адриана приятной щекоткой проник под самую кожу. Она была готова остаться так на целую вечность, только бы стоять в объятьях Адриана, наслаждаться его теплом, его нежностью, чувствовать его руки на своей талии и не думать ни о чём. Пусть мир несётся мимо, а они будут стоят, непоколебимые, вечные.       — Ты и впрямь так сильно соскучилась? — усмехнувшись, поинтересовался он.       — Очень-очень, — выдохнула Маринетт и уткнулась носом ему в ветровку.       — Я тоже, — шепнул Адриан ей на ухо, и Маринетт довольно улыбнулась.       Они простояли так ещё немного, а потом Адриан, наклонившись, поцеловал её. Это был вовсе не страстный поцелуй, когда эмоции зашкаливали и сносили крышу; это было мягкое и нежное прикосновение губ, почти еле ощутимое, но тем не менее заставляющее пальцы на ногах поджиматься от мурлычащего удовольствия. Так тоже было бы совсем неплохо задержаться на пару лет.       — Какие у нас сегодня планы? — поинтересовалась Маринетт, когда они отстранились.       — Те же, что и всегда, Миледи, — усмехнулся Адриан, пародируя один диснеевский мультфильм. — Попробуем покорить мир?       Маринетт рассмеялась, и они медленно, рука об руку, побрели по улочкам Парижа. Как выразился Адриан: «покорять мир» в виде удовольствия лицезреть, как мимо проносились машины и люди, а они вдыхали весенний воздух и наслаждались этим самым миром, который постепенно заполнял их лёгкие чувственно притягательным дыханием скорого лета.