19 марта: Концерт
4 августа 2022 г., 20:29
***
Концерт Джаггета Стоуна должен был состояться сегодня вечером. Благодаря переносу организаторам удалось продать ещё несколько сотен билетов: многим субботний вечер был гораздо удобнее пятничного. Адриану удалось даже достать билет и для Нинг, которая тоже была без ума от песен Джаггета. — Удобно, когда сын певца — твой друг, — хихикнула Маринетт, когда Адриан вручил заветную бумажку Нинг, и та от радости запищала чуть ли не на ультразвуке. — <Что ты сказала, что ты сказала?> — затараторила Нинг на китайском и мигом подскочила к Маринетт. — <Я узнала слово «сын» — ты это про кого?> — Я думаю, они с Джаггетом поладят, — усмехнулся Адриан, поглядев на Нинг. — <Ой, опять вы на французском трещите!> — возмутилась Нинг и топнула ножкой. — <Вы говорите про Джаггета, я слышу его имя! Больше двух говорят на одном языке!> — с жаром выпалила она. Маринетт неожиданно поняла, кого Нинг ей очень напоминала. Манон. Подросшую копию Манон: милую, но чертовски гиперактивную девчонку, которой непременно нужно, чтобы ни один разговор не обходился без неё. Впрочем, в этом было своё очарование. И Нинг, в отличии от Манон, мгновенно оставляла людей в покое, когда понимала, что перешла некоторые невидимые границы. Она быстро остывала и мгновенно брала себя в руки, становясь спокойной и покладистой — поразительное качество. Манон бы на её месте долго не отставала. — <Мы познакомим тебя с Джаггетом>, — с улыбкой заверила её Маринетт. — <Ну, или с его детьми в крайнейм случае, если он будет занят после концерта>. Её чуть не снесло очередной ультразвуковой волновой и крепкими обнимашками. Потом объятья достались и Адриану, а через секунду — Нинг унеслась прочь из гостиной в гостевую, чтобы переодеться к вечеру. Сабин и Дзин проводили её с улыбкой. Нинг разрешили пойти с Адрианом и Маринетт только в том случае, если она пообещает вести себя хорошо. Нинг пообещала, и тётушка Дзин дала согласие. Маринетт тоже поспешила наверх, чтобы привести себя в порядок. Адриану пришлось остаться внизу, на растерзании любопытной Дзин — чтобы соблюсти хотя бы видимость приличий, так бы он непременно увязался следом за Маринетт. Они с Нинг собрались практически одновременно. До концерта оставалось ещё пара часов, но Маринетт с Адрианом обещали девочке, что хорошенько расслабятся перед концертом в парке неподалёку от стадиона: спортивная Нинг обожала свежий воздух. — <Ты уверена, что не устанешь ещё до концерта?> — спрашивал её вот уже в который раз Адриан. — <Нам стоять придётся несколько часов.> — <Ерунда! > — только и отмахивалась Нинг. — <Мне однажды пришлось выстоять целый день ногах — и ничего, жива!> Маринетт скромно подумала про себя, что стоит надеть удобные кеды, а не балетки, чтобы не стереть себе все ноги. Но ничего запредельного сверхактивная Нинг не упрашивала делать. Они просто немного погуляли по парку, а после — отдыхали в тени деревьев и общались на тему различий в китайской и французской культурах. С Нинг интересно было разговаривать не менее, чем с тётей Дзин: обе позитивные и излучающие просто уйму хорошей энергии. На стадион вся честная компания добралась вовремя. Они даже успели занять первые места в очереди на пропускном пункте, чему запыхавшиеся Алья и Нино, которые опоздали совсем ненадолго, безумно обрадовались. Маринетт познакомила друзей со своей родственницей, и Алья с Нинг умудрились тотчас же найти общий язык, несмотря на то, что одна почти не знала французского, а другая — китайского. — Истинно родственные души, — фыркнул Адриан на ухо Маринетт. Не согласиться с этим она не могла. На самом стадионе их увеличившаяся компания заняла места поближе к сцене. Маринетт бдительно следила за Нинг, дабы та не потерялась в толпе, однако Алья заверила её, что если что, за девочкой точно присмотрит. В такой толкотне не потеряться — это верх везения. — <Если что — звони мне!> — успела сказать Маринетт Нинг, прежде чем начала грохотать музыка: музыканты на разогреве ещё пока не выходили на сцену. — <И держись Альи с Нино, если меня потеряешь>. — <Всё будет хорошо, Маринетт>, — улыбнулась ей Нинг и сжала руку Маринетт. — <Я не потеряюсь>. Но ведь как говорят: чего страшишься, то непременно и происходит. Так вышло и сейчас. Маринетт не сразу заметила, что Нинг затерялась где-то в толпе; вернее, она обнаружила сей не особо приятный факт только гораздо позже, а до этого… После исполнителей «на разогреве», когда на сцену вышел Джаггед Стоун, толпа буквально взревела от восторга. Такого буйства, наверное, никогда ещё не бывало — по крайней мере, на тех концертах, на которых довелось быть Маринетт, однако это наоборот ещё больше распаляло и помогало почувствовать себя раскрепощённее. Подпевали всем стадионом, равно как и танцевали, махали руками и кричали одобрительные лозунги. Несколько последних хитов вообще просили исполнить «на бис». Адриан ни на минуту не выпускал Маринетт из объятий: она всегда находилась в кольце его руках, и когда танцевали, и когда громко что-то кричали. И это было благоразумно: толпа медленно, но верно оттесняла их от друзей. Буйство музыки, приятный голос Джаггеда, смех и гомон окружающего народа зажигали кровь, заставляли почувствовать, как песни словно бурлят в жилах, взрывают мозг и абсолютно сносят крышу. Ощущение единение с толпой, похожей на один живой организм, захватывало с головой. Только спустя два часа, когда объявили перерыв на полчаса, Маринетт поняла, что горло у неё противно болело. Завтра наверняка останется без голоса. — Идём, сходим что-нибудь выпьем, — с трудом расслышала она сквозь шум толпы, когда Адриан уверенно тянул её куда-то в сторону. Они покинули стадион под бдительным взглядом охранников. Немногие изъявили такое желание, в основном те, кому тоже нестерпимо захотелось промочить горло. На стадион проносить напитки запрещалось, однако у входа работали киоски, где можно было купить парочку банок газировки. В одном из ларьков Адриану удалось купить последнюю кока-колы. Он первым делом протянул её Маринетт, когда они отошли в сторону, чтобы никому не мешать. — Спасибо, — прохрипела Маринетт и подивилась звучанию собственного голоса. — Значит, я правильно расслышал, что ты уже хрипишь, — усмехнулся Адриан. — Я не могла не подпевать, — пожаловалась Маринетт и попыталась отвинтить крышку; та не поддавалась. — Песни такие крутые. — Это несомненно. Но горло всё же беречь надо. Адриан улыбнулся и помог ей открыть бутылку. После нескольких жадных глотков Маринетт вернула колу Адриану. — Тебе тоже надо, — просипела она. — М-да, несколько дней мне точно нужно будет помолчать. — Не беспокойся, я если что расшифрую тебя, — рассмеялся Адриан, за что получил дурашливый тычок под рёбра. — Ай, я же правду сказал, ну. Я разве не смогу тебя перевести? — Я просто так, — прошептала Маринетт, улыбаясь. — Кста-ати, — дурашливо усмехнулся Адриан и указал на бутылочку. — Косвенный поцелуй. И он, лукаво сверкая глазами, припал к бутылочке. Они уже целовались, и не раз, да и частенько заходили гораздо дальше обычных объятий, но Маринетт всё равно покраснела от этих слов. Она быстро вспыхивала от смущения, а Адриану это только нравилось. — Ой, да ладно, — буркнула Маринетт, отводя взгляд. — Ты как маленький. — Я просто анимешник до мозга костей, — фыркнул Адриан и притянул её к себе за талию. — Но ты же знаешь, да? Маринетт положила ладони ему на плечи. — Ты балбес, вот ты кто, — шепнула она и, привстав на цыпочки, поцеловала Адриана. Прикосновение их губ оказалось с привкусом ванили и сахара, которых по началу Маринетт не распробовала. Она глухо застонала в поцелуй и прижалась к Адриану сильнее; его отклик тоже не заставил себя долго ждать: он стиснул Маринетт в крепких объятьях так, что у неё дыхание перехватило. Спиной Маринетт чувствовала прохладу бутылки из-под колы, которую Адриан продолжал держать в одной руке. Этот контраст холодного и горячего тела Адриана, прижимающего к ней, только будоражил и без того взведённые нервы Маринетт: их прикосновения на концерте не остались забытыми. Кожа под одеждой так и горела в тех местах, где они касались друг друга. Бутылка в итоге выпала из рук Адриана, когда он прижал Маринетт к столбу. Она обвила его ногу своей, прижимаясь ближе, и с наслаждением почувствовала, как его рука медленно скользнула под футболку и поползла выше, будоража сознание, лаская кожу. Маринетт тихо застонала Адриану в губы и скользнула рукой за ворот его рубашки, как вдруг… …яркая острая мысль пронеслась перед её сознанием. Нинг! Они совсем забыли про Нинг! — Господи! — шёпотом воскликнула Маринетт, отрываясь от Адриана. — Мы самые ужасные няньки на свете! Адриан в изумлении вскинул брови. — О чём это… — и он умолк, мигом сообразив, что они должны были присматривать за Нинг. Адриан крепко выругался. Возбуждение как рукой сняло. Они мигом поправили одежду, не забыли про бутылку колы и опрометью бросились на стадион. Адриан по пути пытался дозвониться до Нино, как и Маринетт — до Альи. Пока что — безрезультатно. При входе пришлось задержаться, чтобы добить колу, иначе внутрь с ней не пускали. Но потом Адриан и Маринетт снова стартанули, быстро ускоряясь: главным сейчас было найти Нинг! Буквально за пять минут до окончания перерыва Маринетт пришло сообщение от Альи: Сезер прислала фотографию с опознавательным знаком и припиской, как до них добраться. Нинг, Алья и Нино весело улыбались с экрана. — Она с ними, — облегчённо выдохнула Маринетт и показала Адриану сообщение. Он, успокоившись, кивнул. — Пойдём тогда поищем их, — и Адриан потянул Маринетт примерно в ту сторону, где, как ему казалось, находились их друзья. — Мы не будем говорить им, почему потерялись, окей? — шепнула Маринетт, покосившись на Адриана. Щёки её снова вспыхнули от приятных воспоминаний произошедшего. Адриан с улыбкой сжал её ладонь и притянул к губам, чтобы ласково поцеловать костяшки пальцев. — Несомненно. Просто потерялись — и всё. Маринетт просияла и уже более бодрым шагом двинулась следом за Адрианом. Любовь любовью, но она должна оставаться между двумя людьми, без выноса на всеобщее обозрение. Да и впредь нужно быть более осмотрительными.
