13 марта: Реанимация
19 июня 2022 г., 19:32
***
В последний день каникул Маринетт проснулась от режущей боли внизу живота. Бросив быстрый взгляд на календарь, она сразу сообразила, что к чему, и с глухим стоном попыталась встать с кровати, чтобы добраться до кухни и обезболивающего. Жаль, что вчера она не сообразила принести всё к себе в комнату. Надеялась, что «прекрасные» дни не наступят так рано. Было пять часов утра, и родители ещё спали: на выходных пекарня открывалась на два часа позже. Отыскав таблетки, Маринетт поспешно закинула в себя спасительную дозу, залпом запила и, подумав, взяла графин и упаковку лекарства с собой в комнату. Через несколько часов они определённо ей ещё понадобятся. После посещения ванной Маринетт постаралась снова уснуть. Боль пока что и не думала проходить, как будто даже усилилась, и Маринетт с трудом сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Она кое-как устроилась в ворохе одеял, подмяла под живот подушку в виде кота и зажмурилась. Немного облегчила её состояние Тикки, которая пристроилась со стороны спины и принялась громко мурлыкать; это приносило покой и хрупкое спокойствие. Под кошачье тарахтение Маринетт и задремала. Вновь проснулась она от жужжания телефона под ухом. Боль хоть и не была столь сильной, как несколько часов назад, но неприятный дискомфорт всё равно оставался. А тут ещё кто-то вздумал беспокоить её. — Сколько времени? — проворчала Маринетт и схватила смартфон. В глаза тут же ударил яркий свет экрана, и Маринетт, недовольно бубня, только через минуту смогла его уменьшить. Телефон показывал «10:56» и уведомление о сообщении. От Адриана. Он предлагал сходить сегодня посмотреть только-только вышедший фильм. — Извини, сегодня не получится, — вздохнула Маринетт, когда Адриан ответил на звонок. — Мне так плохо… — Ты заболела? — тут же заволновался он, и игривый настрой вмиг слетел с парня: голос стал раз в десять серьёзнее. — Температура? Голова? — Эм, нет, живот болит просто, — вымученно отозвалась Маринетт. — Ну, как обычно, — намекнула она. Адриан понял всё быстро: ещё в прошлые разы уяснил, как плохо ей в эти дни. — Мне приехать? — тут же предложил он. — Тебе ничего не нужно купить? Я могу заехать в аптеку, и… Маринетт слабо улыбнулась. Адриан такой милый в своём беспокойстве за неё. Как же ей хотелось увидеть его, свернуться калачиком в родных объятьях и не думать не о чём. Только слушать его дыхание и тихий голос, когда Адриан будет рассказывать о какой-нибудь ерунде. — У меня всё есть, — тихо произнесла она. — Только тебя не хватает. — Я буду через двадцать минут, — мгновенно отрапортовал он и отключился. Маринетт отложила телефон в сторону и прикрыла глаза. Усталость боролась с нетерпением поскорее увидеть Адриана. Маринетт понимала, что впадает в зависимость от него, но совсем не желала избавляться от неё: ей хорошо рядом с ним, и только это и было важно. Как и обещал, Адриан приехал ровно через двадцать минут. Мама оповестила Маринетт о его приходе за несколько минут до того, как Адриан поднялся по лестнице в комнату. Видимо, предупредила, что неплохо было бы расчесаться или хоть как-то привести себя в порядок. Но Адриан видел её и в самых разных видах, особенно когда болела зимой, поэтому Маринетт особо не старалась: только пригладила взъерошенные после сна волосы. К тому же снова разболелся живот, и ей было не до своего внешнего вида. Закинув в себя очередную таблетку, Маринетт свернулась калачиком и принялась гипнотизировать люк. Адриан не заставил себя долго ждать. Он зашёл в комнату, что-то пряча за спиной. — Я не один, — таинственно объявил он. Маринетт прижалась лбом к перилам, отделяющим её кровать от провала на первый этаж, и оглядела Адриана. — Плагга взял? — Нет, Плагг дома остался, — покачал головой он. — А я с фотосессии, не стал заезжать за ним. Нет, у меня есть кое-что получше. Заинтригованная, Маринетт проследила за тем, как Адриан поднялся к ней на второй этаж и поставил на кровать пакет, из которого пахло чем-то безумно вкусным. Маринетт только сейчас вдруг поняла, что была бы не прочь поесть. — Что это? — она взяла ещё тёплый пакет в руки и принюхалась. — Я подумал, что ты наверняка ещё не завтракала, и купил тебе вкусняшки, — улыбнулся Адриан и открыл принесённое. — Тут несколько кусочков пиццы. Маринетт чуть не расплакалась, когда увидела пеперонни и жульен с копчёной курицей и беконом — её любимые виды. — И чай, его твоя мама передала, — и Адриан поставил перед Маринетт кружку с ароматным чаем. — Как ты? — Плакать хочется, — честно призналась Маринетт, шмыгнув носом. — Я так тебя люблю, ты знаешь? Адриан расплылся в довольной улыбке. Он скинул обувь и устроился в ногах Маринетт, на что Тикки недовольно мявкнула. — Знаю. И я тебя люблю, Принцесса. И хочу, чтобы ты съела хотя бы кусочек, хорошо? Маринетт кивнула. А потом подозрительно покосилась на Адриана. — А ты завтракал? — Раза два уже, — усмехнулся он. — Так что ты ешь спокойно. Помедлив, Маринетт всё же воспользовалась его советом. Да и как тут было отказаться, когда из пакета с пиццей так аппетитно пахло? Пока она завтракала, Адриан рассказывал, как смешно его фотограф запутался сегодня в проводах, когда делал снимки. — Он всегда чересчур активный, — фыркал от смеха Адриан. — Но в этот раз его настолько занесло, что он чуть ли не снёс лампы и декорации. Натали вовремя его остановила, хотя и не надолго. Чуть позже он всё равно умудрился запутаться в проводах, да еще как! Хуже чем Тикки в твоих нитках. Тикки, услыхав своё имя, мгновенно навострила уши и внимательно посмотрела на гостя. Адриан потрепал кошечку по голове, и мгновение спустя по комнате вновь раздалось оглушительное мурлыканье; Тикки блаженствовала от оказанного ей внимания. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Адриан; подняв голову на Маринетт, он заметил растерянность на её лице. — Моя Леди? Она отложила пакет с оставшимся кусочком пиццы на прикроватную тумбочку, туда же последовала и кружка. Тупая ноющая боль вновь захватила в свои мощные тиски. — Опять заболел, — скривилась Маринетт и поспешила свернуться в клубочек — подобно Тикки. — Ты пила таблетки? — Угу, — Маринетт поспешила смахнуть непрошенные слёзы и зажмурилась — Но пока что больше нельзя. Она почувствовала, как запружинила кровать, а потом — её обняли со спины, притянули к своей груди и уткнулись носом в макушку. Адриан осторожно положил тёплую ладонь на живот, и Маринетт замерла. Было что-то трогательное в этом жесте, интимное, но в то же время ощущение безопасности и защиты нахлынуло с головой. — Ненавижу быть женщиной, — невнятно пробурчала Маринетт. И получила поцелуй в шею. — Ты не женщина, ты девушка. Маринетт фыркнула, но не стала разубеждать Адриана в обратном. Хотя именно он постарался в этом. Впрочем, Маринетт не была против — ни в коем случае. — Какая разница? — раздражённо проворчала она. — Разница в том, что ты… Острый приступ злости сковал её вместе с приступом боли, но так же быстро отпустил. Но недовольство осталось. — Так, заткнись, не хочу ничего слушать. — Как скажешь, — тут же покорно отозвался Адриан. Она знала, что он мог бы прыснуть от смеха в этот момент — хорошо его изучила, однако Адриан предпочёл положить свою голову на её, почти невесомо, прижавшись щекой к щеке Маринетт. Это странным образом успокаивало. — Меня просто бесит то, что каждый месяц я должна лежать в постели раненой белугой и глотать обезбол, — тоненьким голоском пожаловалась она: ярости больше не было, хотелось лишь побыть маленькой девочкой, и чтобы её успокаивали. — Зачем я вообще родилась женщиной? Адриан поцеловал её в висок и прошептал на ухо: — Чтобы мы с тобой могли родить ребёночка. Щёки Маринетт тут же залил густой румянец: больше от хриплого голоса, пробирающего до мурашек, чем от смысла сказанного. Всё-таки она давным-давно мечтала о детях от Адриана. Да и «репетировали» не раз. — Ч-чего? — на автомате выпалила она. Адриан тихо заговорил, словно рассказывал сказку на ночь, и при этом ласково гладил Маринетт по животу: — Твои родители сделали тебя, мои — меня, чтобы мы встретились, а потом у нас родились маленькие Маринетт и Адрианы. — Пф-ф-ф, дурак. Маринетт хихикнула и, подавшись всем телом назад, прижалась к нему посильнее. Адриан мгновенно сориентировался, просунул вторую ладонь под ней, и обнял Маринетт теперь уже обеими руками. — С чего это дурак-то сразу? — усмехнулся он. — Ты разве не хочешь, чтобы у нас родилась дочка? Или сын? А сам при этом принялся покрывать поцелуями подставленное плечо: бретелька майки совершенно не мешала ему это делать. — Потому что рано ещё. — И что? Я же говорил, что хочу жениться на тебе. И хочу иметь от тебя детей, — на полном серьёзе проговорил Адриан, и сердце Маринетт ёкнуло. А потом ещё пару раз. — Это противозаконно? — Да-а-а, — тонким голосом пропищала Маринетт; она вновь ощутила, как жар стал приливать к щекам, стоило ей только подумать о… Боже, когда это было лишь шуткой над Альей, и то не так дико смущало, как сейчас. Маринетт сильно-сильно сжала пальцы Адриана своими. — Просто вы арестованы. Довели меня до инфаркта от счастья. Она тут же взвизгнула, потому что Адриан крепче стиснул её в объятьях и обрушил просто лавину поцелуев на её шею, плечи и вообще всё, до чего мог дотянуться. — Агр-р-р, — рычал он при этом. — Погодите умирать, будущая мадам Агрест, мне моя жена нужна живой. Нужно смур-р-рочно реанимировать. Рассмеявшись, Маринетт повернула к нему голову и умолкла, потому что губы Адриана тут же отыскали её и настойчиво поцеловали. Оказывал реанимацию — как умел. И Маринетт была — как говорится — всеми лапками «за». Потому что потихоньку боль отходила на задний план: то ли благодаря поцелуям, то ли ранее выпитой таблетке — и Маринетт могла со спокойной совестью наслаждаться теплом и нежностью, которые с лихвой дарил ей Адриан.
