100 способов получить поцелуй

***

      Стоял февральский вечер, около шести пополудни. С самого утра погода была отвратительная, однако после обеда ненадолго прояснилось. Это было на руку Маринетт, которую в срочном порядке вызвала преподавательница в учебный корпус, чтобы обсудить некоторые вопросы по курсовой. Она уезжала на пару недель из города, а Маринетт нужно было сдавать работу уже на днях.       Но к шести вечера погода снова испортилась. Город окутывала пелена тумана, который то и дело переходил в мелкий противный дождик.       «Хорошо, что я приучилась носить с собой зонт в любое время года, — подумала Маринетт, торопясь на автобусную остановку. — В Лондоне без него определённо делать нечего».       Обычно она редко ездила на автобусах: чаще всего её подвозил и забирал Адриан, у которого занятия длились меньше по часам — у неё-то ещё была стажировка параллельно. Но как назло вчера в машине что-то неприятно дребезжало, и пришлось отдавать её в сервисный центр. Поэтому сегодня Маринетт бегала на своих двоих.       Через полчаса она была в уже ставшем родным районе. От остановки до дома — около десяти минут ходьбы; по пути Маринетт ещё забегала в супермаркет напротив на углу Саутгейд-роуд и Балмс-роуд, чтобы купить продукты к ужину, и это занимало около тридцати минут в общей сложности. Но сегодня Адриан написал, что приготовит еду сам, поэтому с остановки Маринетт сразу же направилась домой. И, если честно, это её жутко интриговало. Адриан в последнее время хоть и научился сносно готовить, однако есть его еду она предпочитала вместе с таблетками, облегчающими пищеварение.       Снова распогодилось. Сквозь рваные клочья облаков проглядывало солнце. Маринетт в который раз спрятала зонт и бодро шагала по улочкам, которые уже успела выучить от и до за эти два года.       Маринетт нравился этот тихий спокойный район. С невысокими коттеджами, чередующимися пятиэтажками, с большим парком Розмари, куда выходили их окна. Именно в нём они и коротали тёплые осенние вечера, прогуливаясь с Тикки и Плаггом. Многое тут было в шаговой доступности: различные магазинчики и кафе. А скверов вокруг — одно загляденье.       Их квартира располагалась в симпатичном жилом здании, где многие квартиры сдавались в аренду студентам или рабочим специалистам. Если честно, им повезло поймать её в самый последний момент. Изначально они выбрали совсем другую квартиру, гораздо дальше от центра Лондона, и не такую светлую и чистую. Когда вместе с Сабин они приехали в Англию, чтобы обустроиться и просто погулять по городу перед вступительными экзаменами, Адриан случайно зашёл на сайт, где бронировал их студию, и увидел, что по такой же цене есть хорошенькая двухкомнатная квартира — прошлые жильцы, как оказалось, выселились, и объявление снова появилось среди прочих. И как хорошо, что они уже прибыли в Лондон. Они позвонили хозяйке, и та согласилась сдать квартиру сегодня же, при условии, что договор смогут подписать в этот же день. Подъехать на место было делом пяти минут, и вскоре они уже получили ключи. В данном кампусе практически никто не соглашался на домашних животных, но им попалось очень милое исключение.       Это была уютная, хорошо обставленная квартира — даже когтеточка для котов имелась в наличии. Тикки и Плагг в первый же вечер застолбили кресло около окна в гостиной, и с тех пор оно стало их чуть ли не собственностью. Если Адриану или Маринетт хотелось посидеть в нём, через пять минут на них смотрели две обиженных пары глаз: мол, хозяева, не порядок какой-то, брысь на диван.       В Лондоне было непривычно — особенно на первых порах. Но потихоньку они втянулись, а когда пошла учёба и стажировка — совсем было не до скуки или грустных вздохов. Хотя Маринетт, несомненно, ужасно скучала по Парижу. По друзьям, по родителям да и просто по городу. И — она знала — Адриан тоже.       Они ездили в Париж на каникулах: летних и Рождественских. Летом того года, когда они начали свои отношения, Габриэль и Натали сыграли свадьбу. Адриан радовался больше всех: всё-таки он всегда желал отцу самого наилучшего. А Натали смогла помочь залечить ему старые раны на сердце, оставшиеся после смерти Эмили — за что Адриан был ей безумно благодарен.       В раздумьях, Маринетт не заметила, как уже дошла до дома. Она быстро взбежала на нужный этаж, поздоровалась с соседями — английским Маринетт теперь владела довольно бойко — и завозилась с ключами.       — Я дома! — оповестила она, оказавшись внутри.       Навстречу ей тут же понеслись два пушистых комочка с громким мяуканьем — и Маринетт не могла не затискать их.       — Традициям не изменяем, — усмехнулся появившийся в коридоре Адриан.       — Как же, как же, — улыбнулась Маринетт. — Без традиций никуда.       Она чмокнула Плагга и Тикки в лобик, отпустила котеев обнюхивать её сумку, а сама потянулась к Адриану за поцелуем — ещё один обязательный ритуал в их жизни. Разумеется, отказывать себе в удовольствии Адриан даже не думал.       Минут пять они приветственно целовались, а потом Маринетт нехотя отстранилась, чтобы снять обувь и верхнюю одежду.       — А у меня для тебя сюрприз, — загадочно улыбнулся Адриан, когда Маринетт нашла свои тапочки и уже сделала шаг в сторону кухни.       — Я догадываюсь, какой, — немного нервно усмехнулась она, принюхиваясь; горелым вроде не пахло. — Пока меня не было, ты каким-то чудом умудрился взорвать нашу квартиру, вызвать строителей и сделать всё так, как было прежде, чтобы я ничего не заметила?       Адриан оскорблённо надулся, хотя на дне зелёных глаз плясали весёлые искорки.       — Вовсе нет, — проворчал он. — Неужели я настолько плохо готовлю?..       — Вовсе нет, — улыбнулась Маринетт и потрепала его по щеке. — Я просто зверски проголодалась и готова съесть даже твои пережаренные макароны, если таковые ещё живы. При условии, что у нас ещё есть панкреатин.       Она двинулась в сторону ванной комнаты, чтобы вымыть руки, а Адриан, явно недовольный, следовал за ней по пятам.       — Сегодня такой день, такой день, а ты меня совсем не уважаешь, — тяжко вздохнул он, облокотившись о дверной косяк и наблюдая за Маринетт.       Она обернулась на него через плечо и послала Адриану нежную улыбку.       — Я шучу, Котёнок. Не всё же тебе прикалываться надо мной.       — Я знаю, моя Леди. Потому что помню, как неделю назад ты нахваливала мои спагетти, — усмехнулся он в ответ.       Не удержавшись, Адриан легонько дёрнул Маринетт за хвостик, который она пристрастилась носить на макушке, когда её волосы уже заметно отрасли. За это кощунство Маринетт брызнула в него водой, и Адриан отпрыгнул в коридор.       — Жду тебя в гостиной! — крикнул он и скрылся с глаз.       — И почему в гостиной? — пробормотала Маринетт себе под нос.       Закончив все дела в ванной, она ушла в спальню, чтобы переодеться в домашнюю и более удобную одежду. Следом за ней хвостиком пробралась Тикки и с разбегу вскочила на кровать. Обычно они с Адрианом не пускали их с Плаггом в спальню, когда дома никого не было, поэтому коты жутко радовались, стоило только кому-то открыть дверь.       — Ты сильно не настраивайся тут разлёживать, — усмехнулась Маринетт и почесала довольной Тикки подбородочек. — Сначала ужин. Потом всё остальное.       Через минут пять она вышла вместе с Тикки из комнаты и направилась в гостиную. Однако подумать, почему Адриан позвал её именно сюда, а не на кухню, где они обычно ели, Маринетт не успела. Стоило ей открыть дверь, как увиденное поразило Маринетт до глубины души.       Верхний свет был выключен, но он сейчас и не требовался. Множество свечей стояло на всех поверхностях, каких только можно, и трепетание десятков огоньков создавало романтическую и даже интимную атмосферу. На журнальном столике стояло несколько блюд, бокалы и бутылка вина. И, конечно же, розы в вазе в самом центре.       Ошеломлённо глядя на всю эту красоту, Маринетт прижала пальцы к губам. В голову закрались какие-то, ну, очень уж подозрительные мысли.       Из кухни, отделённой от гостиной перегородкой, показался Адриан.       — О, а вот и ты, — широко улыбнулся он и подошёл к Маринетт.       — А... а... а в честь чего праздник? — изумлённо хлопая глазами, спросила она. — Вроде день Святого Валентина только в середине месяца будет.       Маринетт перевела взгляд на календарь. Ну да, вот. Через одиннадцать дней, если быть точной.       Адриан с загадочной улыбкой взял её за руки и повёл к столику, помог устроиться на разбросанных на полу подушках.       — Мне захотелось сделать тебе сюрприз, — пожал он плечами, принимаясь разливать вино по бокалам. — Всю эту неделю ты была такой загруженной, и я подумал, что тебе стоит немного расслабиться.       Прикусив губу, Маринетт взяла из его рук бокал с вином, задумчиво обвела пальцем край стекла. Только лишь в этом дело? Выходит, то, о чём мелькнула непрошенная мысль, совсем-совсем не подходит? Хотя, помнится, два года назад Адриан вскользь спрашивал у неё, что бы ответила Маринетт на этот вопрос.       Она бросила быстрый взгляд на Адриана. Выглядел он совершенно беззаботно, не нервничал и в шутку переругивался с Плаггом, который громко мяукал и требовал кусок сыра со стола. Наверное, она всё же ошиблась.       С большим трудом Маринетт подавила тяжёлый вздох. Как и любая девушка, отношения у которой длились вот уже который год, она не могла не мечтать о том дне, когда любимый человек сделает ей предложение руки и сердца. Конечно, они были вместе: жили, любили и отдыхали. Помогали друг другу с учёбой и прочими хлопотами. Но всё равно это было чуточку не то — не то, о чём мечтала четырнадцатилетняя Маринетт, тренируя подпись «Маринетт Агрест» и мечтая о троих детишках от Адриана.       — У тебя совсем-совсем скоро закончится стажировка, — голос Адриана вырвал Маринетт из задумчивости. — Продолжишь дальше учиться здесь?       Она встрепенулась и вернулась окончательно к ужину и беседе.       — А куда я денусь? — приподняв брови, поинтересовалась Маринетт. — Конечно, я буду учиться дальше. Я же этого и хотела.       — Нет, я о другом, — с улыбкой покачал головой Адриан. — Ты ведь можешь спокойно перевестись в филиал в Париже и...       — И оставить тебя здесь? — хмыкнула Маринетт и сделала большой глоток вина; алкоголь приятно обжёг не только пустой желудок, но и голову, и она поспешила съесть несколько ложек лазаньи. — Даже не думай, что останешься один в Лондоне в компании всех этих цыпочек в твоём универе, — фыркнула она.       Адриан мягко рассмеялся. Он переставил с тумбочки тарелочку с хлебом и сел рядом с Маринетт, коснулся её руки своей.       — Ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен? — проникновенно спросил Адриан.       — Знаю, — кивнула Маринетт. — Но эти дамочки меня бесят. Видела я их, когда в прошлый раз ждала тебя в машине. Точь-в-точь мухи на мёд.       — Я предпочитаю лишь одну милую вредную букашечку, — улыбнулся Адриан и поцеловал её в ушко. — Так что не бесись, — шепнул он, и Маринетт почувствовала, как мурашки пробежали по спине.       Ужинать расхотелось. Зато появились мысли затащить Адриана в спальню и провести там все выходные.       Маринетт помотала головой из стороны в сторону, снова схватилась за бокал вина. Опять она думает совсем не о том, о чём надо. Не стоило пить алкоголь на пустой желудок, ох, не стоило; теперь голова совсем не соображает.       Однако Адриан интерпретировал её жест по-своему. Он протянул ей свой бокал и чокнулся, и этот звонкий приятный звук мелодией влился в душу Маринетт.       — За нас, — улыбнулся Адриан, а потом сделал несколько глотков.       — Прекрасный тост, — прошептала Маринетт и последовала его примеру.       Атмосфера несколько разрядилась — возможно потому, что в голове у Маринетт прояснилось, когда она съела почти всю лазанью со своей тарелки.       — Это правда ты приготовил? — с любопытством поинтересовалась Маринетт, уплетая за обе щеки мясную нарезку.       — Ага, — кивнул Адриан. — Правда, со второго раза. Ты всё-таки угадала: я немного перестарался и сжёг первую. Но! — он поднял палец вверх. — Я честно исправил свои косяки, и мир сжалился надо мной.       Проглотив еду, Маринетт отодвинулась от стола и приникла к плечу Адриана. Хотелось хоть как-то загладить свою вину за те неудачные шуточки и свои выкрутасы: он ведь так старался, готовил всё это. Такой умничка.       — Ты самый замечательный муж-чина на свете, — вздохнула Маринетт и чуть не прикусила себе язык: она едва не оговорилась! Чёртово вино! — Я так сильно тебя люблю, знаешь? Спасибо, что терпишь такую вредину, как я.       Адриан с улыбкой обнял её, прижался щекой к тёмной макушке. Это всегда действовало на Маринетт успокаивающе и умиротворяюще — она сразу расслаблялась, забывала о неприятном.       — А ты терпишь меня и моё отвратительное чувство юмора. И я тебя сильнее люблю — так сильно, что не хочу никуда-никуда отпускать.       Он стиснул Маринетт ещё крепче, отчего она пискнула, а потом рассмеялась, когда Адриан спиной подался назад, облокотившись на диван, и увлёк её за собой. По выработанной за долгие месяцы привычке Маринетт уютно устроилась под его боком, закинула ногу Адриану на бедро. Тепло и так комфортно. А если ещё котеи придут — совсем рай.       — Я тоже никуда-никуда не хочу тебя отпускать, — прошептала Маринетт, поднимая на Адриана глаза. — Ты выйдешь за меня?       Она неожиданно поняла, что ляпнула что-то не то. И только спустя несколько секунд до Маринетт дошло, что же именно она сказала — Адриан от её слов вообще впал в лёгкую прострацию.       — Боже ж ты мой! — она испуганно выпрямилась и заткнула себе рот ладонями. — Мне надо меньше пить!       — Да всё... нормально, — протарахтел всё ещё не пришедший в себя Адриан. — З-знаешь, вообще-то это мой вопрос, — он моргнул и, кажется, более-менее пришёл в себя. — Вот чёрт, не думал, что ты меня опередишь.       Адриан смущённо улыбнулся и вытащил из кармана маленькую коробочку. Дыхание у Маринетт как будто кто украл — она замерла и не в силах была оторвать взгляд от синего бархата крышечки. Вот вроде бы были подозрения, а всё равно неожиданно.       — Ты вый... — Адриан запнулся, помедлил, а потом с хитрой улыбочкой спросил: — Ты женишься на мне, о моя ненаглядная Леди?       И хоть он старался напустить на себя вид деланно спокойный, Маринетт всё равно нутром чувствовала, что он волнуется. И, кажется, посильнее, чем она.       — Д-да, — наконец, смогла выдавить Маринетт, отнимая ладони от лица; встрепенувшись, она бросилась к нему на шею и воскликнула: — Да, чёрт возьми, да!       Адриан рассмеялся и крепко обнял её. Не раздумывая, Маринетт покрыла его лицо поцелуями, совсем не замечая, как пара слезинок скатилась по её щеке — от счастья.       — Хотя, знаешь, давай-ка это я женюсь на тебе, — произнёс Адриан, отстраняя Маринетт от себя только лишь для того, чтобы надеть ей на палец кольцо. — А ты — выйдешь замуж за меня. Так, я думаю, будет гораздо лучше.       Маринетт быстро-быстро закивала. Счастливая улыбка даже не думала покидать её лицо, а недавняя нелепость теперь казалась лишь забавным прошлым. Зато будет, что рассказать внукам.       — Но мне серьёзно надо меньше пить, — скромно улыбнулась Маринетт, любуясь аккуратным колечком: похоже, Адриан выбирал специально такое, чтобы не цеплялось за ткани при работе.       Он привлёк её к себе, подарил ласковый поцелуй.       — На голодный желудок тем более, — усмехнулся Адриан. — Но ты меня, конечно, удивила.       — Что у трезвого на уме, то у пьяного на голове, — фыркнула Маринетт, потом осознала, что снова ляпнула, и, покраснев, поправилась: — На языке, вернее.       Адриан слегка прищурился, разглядывая её лицо, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, довольно шустро поднял на руки пискнувшую Маринетт и направился в сторону спальни.       — Я думаю, сегодня с тебя достаточно слов, — ухмыльнулся он. — А не то ещё что-нибудь скажешь, и небо обрушится на землю.       Пришедшая в себя Маринетт обвила шею Адриана руками.       — А ты сможешь заставить меня замолчать? — лукаво улыбнулась она.       — Я знаю сто способов заставить тебя закричать, — в тон ей отозвался Адриан, хитро глянув на неё.       Маринетт смущённо порозовела и обняла теперь уже своего жениха покрепче. Их будущая жизнь однозначно не будет скучной — Маринетт чувствовала это на уровне интуиции. Однако совсем-совсем этого не страшилась, а скорее ждала. Ведь впереди у них — миллион миллионов способов любить друг друга и с каждым днём узнавать себя ещё лучше.       Дверь спальни за ними с громким хлопком закрылась.