Порой ш̶к̶о̶л̶ь̶н̶а̶я̶ жизнь бывает непредсказуема

Парень стоял, слушая громкий истерический плач блондинки по ту сторону двери, он молча смотрел в пол, чувствуя, что внутри всё сжалось, он впервые слышит, как кричит его девушка. От этих громких звуков звенит в ушах, но брюнет продолжал стоять, не двигаясь. Он не соображал что происходит, из-за чего она плачет? Казалось всё упало перед глазами, стоило ему услышать её крик. Столько боли, голос Эванс точно охрипнет после такого. Страшно было слушать, как плачет девушка, это всегда страшно, ты не понимаешь, что ты сделал не так, почему она кричит? Что случилось? Если бы парень был бы трезвым, он бы сразу понял, что разбил ей сердце дважды. Он не знал, как ей больно, и не мог даже предположить, что такая же волна эмоций у неё дома выливается так часто, что и в голове не укладывается. Справа раздались звуки каблуков, Джесс вернулась за Галлагером, чтобы продолжить вечер. Она подошла к брюнету, кладя ладонь ему на плечо. Эйдан ничего не видел, не слышал кроме криков Одри, он вслушивался в каждую нотку обиды, пытался мысленно прекратить это, он просто стоял, пиля взглядом пол, а что сделаешь? Уже ничего не сделаешь, дверь заперта, да и его присутствие на данный момент будет не особо приемлимо… — Эйди? — Тихий голос Купер утонул в громком плаче блондинки. Парень слегка помотал головой, даже не посмотрев на брюнетку. Он почти не моргал, словно был в ступоре, остолбенел, он будто был где-то в своём мире, далеко ото всех. Девушка прислушалась к громкому плачу, доносящегося за дверью, но её лицо не выражало не единой эмоции, она тихо хмыкнула, вновь посмотрев на профиль брюнета. — Эйди, пошли, — Спокойно сказала та, чуть громче, чем в прошлый раз, — Выпьем ещё алкоголя, тебе нужно забыть о ней, всё же уже в прошлом, ведь так? Он закивал, нервно глотая накопившуюся слюну, от чего его кадык слегка дрогнул. — Да, ты права, мне нужно отвлечься, Эванс сейчас для меня только одна сплошная обуза. — На уставший бархатный голос, Джессика заулыбалась, беря Галлагера за руку и уводя подальше от криков и громкого плача его бывшей девушки.

***

Девушка привела брюнета в свой номер, где закрыла дверь на замок, толкая Галлагера на кровать. Парень упал на спину, опираясь на локти. Брюнетка стала снимать с себя короткое чёрное платье через верх, на этот жест Эйдан только улыбнулся, внимательно наблюдая за действиями Купер. Джессика швырнула ногами ненужные на тот момент каблуки, от чего те отлетели куда-то в сторону, издавая громкие удары о темный паркет. Она подошла ближе к кровати, опускаясь на колени и хватаясь руками за брюки парня. Он нервно взглотнул, раскрыв глаза. Брюнетка начала гладить его пах, игриво улыбаясь, покусывая нижнюю губу, её ловкие ручки проходились по всему половому органу, играя с ним. Эйдан вжался руками в покрывало, обнажая синие вены на тыльных сторонах ладоней. Когда Джессика взяла член в руки, Галлагер закрыл глаза, чувствуя нереальное желание, которое росло с каждой секундой. В его мыслях было только одно «Давай, сделай это уже!» По всему его телу пробежала дрожь, когда он почувствовал что-то тёплое внизу, слегка приоткрыв глаза он увидел брюнетку, которая работала ртом, доставляя тем самым огромное наслаждение, парень откинул голову назад, нервно дыша, вновь и вновь покрываясь мурашками. От алкоголя его чувства обострялись, да и к тому же ему давно так не сосали. На его тихий бархатный стон, девушка ускорилась, на что Галлагер заныл, требуя большего. Тогда брюнетка взяла в рот все его шестнадцать сантиметров, из-за чего парень, укусив нижнюю губу до крови, начал открыто стонать, моля Купер не останавливаться. О Господи, это так прекрасно. Кадык дрожал, а внизу становилось всё жарче и жарче, Джессика начала работать рукой и языком одновременно, что приносило ещё больше наслаждения. Резко поднявшись корпусом, Галлагер взял тёмные волосы девушки, вдалбливая её голову как можно глубже, из-за чего та чуть не подавилась. По всему члену текли слюни, Эйдан рычал, требуя брюнетку доставить ему еще больше удовольствия. Он чуть ли не плакал от подступающего оргазма, он словно зверь, не щадил Купер, хотел еще, еще! Спустя несколько коротких секунд, парень кончает, чувствуя, как девушка продолжала работать языком, глотая всё. Он выдохнул, ложась на кровать, по его виску тек пот, даже сальные волосы намокли от такой активности. Джесс вытерла рот, подбираясь всё ближе и ближе к брюнету. Парень уставшим, затуманенным взглядом смотрел на объект огромного желания, глотая слюну. Брюнетка выгнула спинку, выставляя свою пятую точку. Наконец подобравшись к нежным, слегка покусанным губам, Купер нежно целует губы Галлагера, проникая языком к нему в рот. Брюнет отвечает ей тем же, начиная переплетаться с ней языками. Девушка тихо смеялась, чувствуя свою власть над парнем, этой ночью он только ее, и никакая Одри Эванс не помешает её счастью. Её глаза сверкали, глядя на пьяные еловые глаза, он полностью её, от волос до кончиков пальцев. — Я хочу тебя, Эйди… — Нетерпеливо прошептала она, с дрожью в голосе. Парень убрал её длинные волосы ей за ухо, присасываясь в женские губы. Девушка расстегнула лифчик, лёгким движением руки швыряет его в сторону, пиля брюнета взглядом. Затем трусы полетели за лифчиком, и теперь Купер была абсолютно голая. Глаза Эйдана бегали по всему огаленному женскому телу, которое желало только его. Вновь приняв позу собачки, Джесс подкралась к торсу Галлагера, начиная снимать с него надоедливую одежду. Тонкие ручки трогали ткань рубашки, изо всех сил пытаясь её снять, парень быстро оголил торс, давая своей подружке волю. Женские холодные пальчики проходились по кубикам, заставляя тело брюнетка вновь покрыться мурашками. Такие прилюдия только еще больше возбуждали. — Возьми меня уже, я вижу, что ты хочешь меня, ну же, папочка, сделай это, — Грязно прошептала та, кусая губки, — Оттрахай меня. Брови брюнета нахмурились, кадык дрогнул вновь, он вот-вот сорвётся с цепи. Резко перевернувшись, Джессика оказалась снизу. Нависнув над женским телом, его предмет обажания начал очень громко дышать. Губы парня вцепились в женскую шею, оставляя на коже мокрый участок. Эйдан стянул с себя брюки, наконец оказавшись у входа. Он не спрашивая резко вошёл во всю длину, заставляя Купер выдать сладкий громкий стон. Она задержала дыхание, чувствуя что-то длинное там, и это что-то начало быстро входить и выходить. Девушка вцепилась руками в мужские предплечья, задирая голову назад, продавливая затылком мягкую подушку. Галлагера уже было не остановить, он хотел жёстко выебать эту суку до конвульсий, чтобы она стонала до разрыва голосовых связок, о черт. Папочкой его называла только Одри, и это слово стало ключом к близости брюнетов, эта паразитка посмела назвать его «папочка», теперь она получит по заслугам. Это слово мгновенно давало ему понять, что у власти здесь он, и он накажет эту непослушную блудницу. Не будь он пьян, он бы тут же ушёл, оставив Купер без удовольствия, он бы не позволил ей сказать это слово, не позволил! Оно запретное для всех шкур, с ним связано слишком много воспоминаний. Кровать скрипела, качаясь вперёд-назад, настолько толчки были сильные. Нервно дыша, парень рычал девушке на ухо, трахая её с каждой секундой жёстче и жёстче, а та даже не чувствовала сильную боль в животе, возможно из-за алкоголя, она стонала только от удовольствия, но не от боли. — Да, да, трахай меня, да… — Она не успевала отдышаться, еле глотала воздух, чувствуя дыхание в шею. — Заткнись! — Парень закрыл ей рот рукой, наконец облегченно выдыхая. Наконец-то она заткнулась, шмара… Ему была неприятна такая близость, со всеми девушками, что были после Эванс, он не получал от них удовольствия, он желал только сладкого оргазма, но помимо этого, ему не хватало самого главного — любви. Не одна из этих шлюх не смогла подарить ему любовь, в которой он так нуждался, они брали только эти грязные деньги, уходя с такими же грязными ртами и вагинами. Мерзость. Парень не чувствовал себя с того момента живым, он словно умер, Эйдана больше нет, есть только Эйдан Райан Галлагер — актёр, ублажающий себя дорогими проститутками. Он был абсолютно никому не нужен в этом мире, не одна девушка не смотрела на него, как на любящего парня, мужа, любовника, а лишь исключительно на объект сексуальных желаний. Чтобы заглушить боль и свою некченность, брюнет много пил, старался пить до беспамятства, да бы не помнить ничего за этот день. Каждое утро он просыпался с осознанием того, что он — мусор, лёжа на своей кровати, он пилил взглядом потолок, чувствуя слезы, текущие по вискам, после впитывающиеся в простыню. Он чувствовал себя моральным уродом, который разрушил жизнь и себе, и блондинке. Он старался не думать о ней, он хотел забыть её улыбку, голубые глаза и мягкие белые волосы. Но перед сном он всегда видел только её улыбку. Самая милая и добрая, одна такая на всём свете, милая Одри Эванс… Услышав недавно её крик, он впервые услышал, как она плачет, кричит в истерике, но увы Галлагер не осознавал, что во всём виноват именно он, только он. Пока она плачет в туалете на другой улице, он трахается с этой брюнеткой в её номере, получая невероятный кайф, как же это ужасно и противно. И как жить с этим? Каждый вечер бухать до остановки сердца, надеясь на то, что память откажет на следующее утро? Увы, но этот вариант Эйдану был больше по нраву. Пусть это плохо, а как по-другому? Никак. Девушка мычала, стараясь убрать сильную мужскую руку со своего рта, но брюнет только сильнее нахмурился, не желая больше слушать её грязные разговоры. Она стонала ему в ладонь, закатывая глаза. Эйдан рычал и громко стонал, чувствуя приближающийся конец. В последний раз войдя во всю длину, он быстро задышал, кончая в брюнетку. Джессика мычала от подступившего оргазма, хватаясь ручками за ткань одеяла, сжимая её в кулачках. Её тело дрожало, билось в конвульсиях, будто её током шибануло. Галлагер убрал руку, вытаскивая член из женского тела. Оба тяжело дышали, Купер продолжала дрожать, смотря на парня, который встал и начал одеваться. Его движения были вялыми, алкоголь и усталость смешались во едино, ему неприятно здесь быть, в его мыслях было только уйти по скорее отсюда, пойти в номер к Эванс. — Ты уже уходишь? — Спросила девушка, лежа на кровати. — Да. — Твёрдо и уверенно ответил брюнет, надевая на себя рубашку. — Ты не хочешь остаться со мной? — Она надула губки, хлопая глазками. Парень посмотрел на неё с ноткой агрессии, его брови были нахмурены, уголки губ опущены, по его лицу было всё чётко написано — Нет. — Что это с тобой, Эйди? — Она поднялась, хватая лифчик с трусами. — Ты чем-то расстроен? — Я хочу уйти, просто уйти, я не хочу никого видеть сейчас, и тебя в том числе, Купер. — Ответил тот, в последний раз бросив на брюнетку недовольный взгляд, молча уходя прочь.

***

Блондинка молча сидела на холодном кафеле, утыкаясь лицом в колени. Она больше не плакала, не было сил даже произнести что-то, не то, чтобы плакать. Веки потяжелели, глаза наверняка опухли после такого, в горле пересохло, и сильно першит, девушка сама не заметила, как начала истерически кричать, когда плакала. От этой мысли стало стыдно, ведь её могли услышать, хотя, вечеринка вроде не закончилась, так что мало вероятно, что такие громкие звуки мог кто-то слышать. Найдя в себе последние силы, Одри поднялась на ноги, идя к зеркалу, висевшую над раковиной. Увидев своё отражение, ей тут же захотелось выколоть себе глаза, да бы не видеть себя такой. Потрёпанные длинные волосы, растекшийся макияж, вся тушь стекла по щекам, помада слегка размазалась, глаза, как она и предполагала были опухшие, уставшие, в них столько боли, маленькие зрачки и покрасневшие глазные яблоки наводили ужас, она была похожа на психа, только что сбежавшего из психбольницы. Тяжело вздохнув, Эванс внимательно следила за последней слезой, катившейся по её щеке. Это последняя капля боли, накопившееся за всё это время. Стало легче, это единственный плюс. Девушка начала умывать лицо, смывая тушь с глаз и щёк, волосы лезли в глаза и немного намокли, но плевать. Прохладная вода освежила героиню, пробуждая в ней трезвость. Спустя несколько минут на её коже не было ни следа от того испорченного маккияжа. Блондинка вышла из туалета, ища заветный выход, она не обращала никакого внимания на Дилана или Кейт, она видела только выход на улицу, ей хотелось пойти в номер и лечь спать, из-за этой громкой музыки уже оглохнуть можно. Выйдя на улицу, Одри потопала к отелю, что находился на соседней улице. Она нервно глотала слюну, уверенно шагая к своей цели, она чувствовала себя ужасно, настолько ужасно, что ей слово скажи, она тебе брюхо вспорит. Девушка была, как на иголках, из последних сил она поднимается по лестнице к себе в номер, открывает дверь, видя тёмный коридор перед собой. Выдохнув, героиня открыла дверь нараспашку, замечая, что в номере подозрительно тихо, выгнув бровь, Одри пошла в ванную, но там никого не было, а дверь в комнату брюнета была слегка прикрыта, но не на защёлку. Эванс сразу поняла где её бывший, ну а где ему ещё быть? Её рука потянулась к ручке двери в его комнату, она сама не осознавала что делает, просто открыла дверь и всё. Увидев лежащего брюнета на заправленной постели в его костюме, в котором он был в клубе, девушка вздохнула. Парень лежал к ней спиной и не мог видеть её грустные глаза. Эйдан молча лежал, смотря в пустоту, он не спал, он просто лежал и пилил тумбочку возле кровати своими еловыми глазами. Эванс так же тихо прикрыла дверь, которая не издала не единого скрипа. Направляясь к себе в комнату, героиня услышала шаги сзади себя. Медленно обернувшись она увидела Эйдана, который молча смотрел на неё с такой же грустью, но эту грусть было не так видно в темноте. Девушка от неожиданности распахнула глаза, вжимаясь в дверную ручку. — Чего тебе? — Тихо спросила та, стараясь не повышать голос, всё же у них у обоих не было ни настроения, ни сил. — Мы можем поговорить? — О чем? — Я…эм… — Он опустил голову, закрыв глаза, — Я… — Я не хочу с тобой ни о чем говорить, и вообще чего тебе нужно вечно от меня? У тебя уже есть подружка. — А, ты про Джесс…я…э… — Он не мог найти слов, просто не мог, он хотел высказать ей всё прямо сейчас, но он не может… — Так, раз тебе нечего сказать, могу ли я попросить больше не лезть ко мне и вообще со мной никак не контактировать? — Еловые глаза вновь посмотрели в светло-голубые, несколько секунд он молчал, но всё же кивнул, не желая больше отнимать у Эванс время, — Спасибо. Они ещё десять секунд смотрели друг другу в глаза, не желая уходить, в темноте они могли еле-еле разглядеть только глаза, у обоих уставшие и полные обид. Одри слегка нахмурила брови после длительного взгляда брюнета. — Доброй ночи. — После она скрылась у себя в комнате, где заперлась, снимая с себя платье с каблуками и ложась на тёплую постель, к которой так долго шла.