Порой ш̶к̶о̶л̶ь̶н̶а̶я̶ жизнь бывает непредсказуема

***

Она ничего не чувствует. После рокового признания Галлагера, всё вокруг кажется дурным сном, девушка не ощущет себя живой, словно прямо сейчас очнётся от звона будильника, который будет трезвонить у неё в ушах, возвращая в реальный мир. Но этого не произошло, каждое утро для Одри было болезненным, по ночам она плачет от безысходности, что-то шепчет, утыкаясь носом в подушку которая была вся мокрая от слез. Эйдан старался не встречаться с девушкой взглядами, они в принципе больше не виделись после того вечера, ну или же старались не замечать друг друга. В то время, как парень, лежа на кровати кусает губы, пялясь в потолок, параллельно слыша плач за стенкой, Эванс же ревёт без конца, неужели она настолько его полюбила? Такого козла? Да, и в этом она, казалось, будет винить себя до конца своих дней. В обнимку с подушкой, блондинка всё вспоминает тот год, что обернулся для нее и брюнета ужасными последствиями, она будто прямо сейчас ощущает присутствие парня здесь, он будто бы лежит с ней рядом, нежно перебирая пряди её уже длинных волос, потом приближается к её уху и тихо шепчет «Спокойной ночи, малыш». И после этого она засыпала, всё ещё чувствуя слезы на щеках и носу.

***

Каждый день превращался в день сурка, каждое утро адская боль в глазах, чёрный кофе, походы в студию, камера, направленная точно на героиню, снятые сцены. Всё происходило очень странно, если в номере и в принципе в отеле, или где-нибудь ещё Одри была абсолютно безэмоциональна, то в кадре сияла от счастья, ведь её роль — быть оптимисткой, да и тем более, тебе признались в любви! Пусть и в фильме, но ты обязана войти в роль и постараться спрятать свою внутреннюю ненависть к своему партнёру. Эти слова Эванс мысленно повторяла тысячи раз, сжав кулаки, стараясь не пустить слезу в ненужный момент, и это вполне работало, но стоило горьких слез по ночам.

***

Уже недели три, как это продолжается, и ничего не поменялось, кроме того, что парочка изредка сталкивается в номере, и то тут же отводит взгляды. Тошно смотреть в глаза тому, кто испоганил твою жизнь, а затем решил отделаться одними извинениями, смешно. Эти глаза вызывают боль, хоть взгляд его больше не был таким дерзким, девушка не могла смотреть на Галлагера ни при каких обстоятельствах. Поцелуев за остальные дубли было четыре, а сверху прибавились ещё два. Стоя где-то в туалете, Одри тщательно моет рот, глотая слезы, настолько было противно с ним целоваться… — «Козлина, прости да?!» — Но никакое «Прости» не вернёт эти два года, что прошли у героини в страданиях и слезах, пока в то время Галлагер убивался со своей же тупости. Подумал бы головой, прежде чем вообще спать со школьницей, идиот…

***

Рабочий день закончился, и блондинка вышла на балкон, на котором открывался красивый вид на ночной город. Прохладный ветерок обдувал белые волосы, что лезли девушке к глаза. Вдохнув свежий воздух в лёгкие, Одри оперлась руками об ограду, наблюдая за проезжающими внизу машинами. Это был шестой этаж, и с него было видно всё, хотя в самом отеле этажей восемь-девять, так что этот этаж казался не таким уж и высоким. Достав не открытую пачку сигарет, Эванс подожгла одну, подставляя к губам. Прикрыв глаза, девушка глубоко вдохнула никотин в лёгкие, протяжно выдыхая. Уголки губ были опущены, и с того момента ни разу не поднимались вне кадра, или же по-настоящему, конечно, как сквозь обиду и ненависть можно улыбаться? Особенно, если ты одновременно убиваешься по человеку. Из глаз уже сочились маленькие капельки, которые размывали всё перед глазами. Легонько смахнув слезы с глаз, героиня вздохнула, продолжая докуривать сигарету. Дверь на балкон приоткрылась, и позади раздался тихий бархатный голос, от которого кровь в жилах стынет. — Привет… — Эйдан подошёл к блондинке и встал с ней рядом. — Как ты? — Эванс отвела взгляд на город, делая вид, что не замечает его. Ответа конечно же не последовало. И парень знал, что она будет молчать, ведь такое сразу не простишь. — Не очень я полагаю, — Клянусь, Одри прямо сейчас хотелось скинуть этого подонка с этого сраного балкона. Галлагер вздохнул, задерживая взгляд на сигарете, что курила Одри. Устало выдохнув, пока девушка приставляла её ко рту, парень отобрал и швырнул с балкона окурок, уже чувствуя частое сердцебиение. Героиня никак не отреагировала на такой жест, она только поджала губы, опираясь уже локтями о перила. Она была на удивление брюнета слишком спокойная, а может подавленная? — Одри… — Галлагер дотронулся до её предплечья, начиная медленно его поглаживать. — Услышав тихое «М?», парень прикусил губу. — Так больше не может продолжаться, слышишь? Я не могу больше слушать твой плач каждую ночь, — Он говорил это тихо, но беспокойно, его брови хмурились из-за стресса и боязни за свою девочку, которая чуть ли не плюёт на себя. — Малыш… — Ты во всём виноват… — Медленно мотая головой прошептала та с дрожащими губами, слезы уже лились по ее щекам. — Знаю, малыш, знаю… — Почему ты мне раньше не сказал об этом? Мы могли бы решить эту проблему вместе, почему ты просто уехал? — Так же хмуря брови задала вопросы Одри. Он мотал головой, не желая отвечать на такие вопросы. — Я ужасно поступил, я это осознаю, представить себе не могу, что творилось с тобой все эти годы. Если бы я мог обратить время вспять, я бы ни за что не допустил такого, я бы остался с тобой, клянусь, я бы всё отдал, лишь бы всё наладилось, — Эйдан чуть ли не плакал, он смотрел в заплаканные глаза своей девочки, пытаясь вбить ей в голову своё раскаяние. — Эйд… — Малыш, я перед тобой на колени встану, ты не заслужила этого, черт возьми! Как я мог так измучать тебя и довести до такого?! Малыш, я прошу прощения, бесконечно прошу, я люблю тебя до луны и обратно, чтобы ты там не напридумывала, я всегда любил и буду любить только тебя, Оди! — Он всё тараторит и тараторит, не давая ей сказать даже слова, глаза стали стеклянными, из них уже текли тонкие дорожки из слез. — Эйдан, успокойся, прошу тебя… — Брюнет вытер слезы рукой, уже начиная открыто реветь, он нагнулся, пряча своё лицо. Одри старалась взять его руки в свои, что вцепились в его лицо, скрывая горькие слезы. — Прости меня! Прости! Прости за всё, что я сделал, мой цветочек, я должен был тебя беречь! Боже, Одри, умоляю, прости меня! — Галлагер упал на колени, громко хныча и выкрикивая извинения. В эти минуты Эванс увидела настоящего Эйдана, без этого пафоса и дерзости, без самоуверенности и самолюбия. В страхе, девушка тоже упала на колени, подбираясь ближе к парню, крепко обнимая его. — Тише-тише, Эйдан, не надо, не плачь, прошу тебя… — Он обхватил тельце руками, крепко обнимая её в ответ, хныча ей в плечо, брюнет стал потихоньку замолкать, чувствуя руку блондинки на своей спине, которую она медленно поглаживала. Они начали качаться из стороны в сторону, словно героиня баюкала парня, что вжался в неё. — Не плачь, Эйд, я в порядке, не плачь… — Шептала ему та на ухо, всё ещё чувствуя тихие стоны. Другой рукой девушка вцепилась в его волосы, прижимая голову Эйдана к своему плечу, так же поглаживая его затылок. Сердце Одри громко постукивало, пока те сидели в тишине, в тот момент хотелось навсегда прижаться к нему и никогда не отпускать. Перед ней уже был не тот Эйдан Галлагер, это был маленький ребёнок, что совершил большую ошибку, но не в силах ничего сделать, от чего плачет, Эйдан так долго нуждался в ней, и настолько сильно, что не стесняясь заплакал прямо на её глазах, нет, разревелся. Он так долго к ней шёл, так долго держался с ней на расстоянии, чтобы вновь потерять? Боясь того, что Эванс снова уйдёт из его жизни, сводила его с ума. И он правда готов на всё, чтобы быть рядом с блондинкой, он давно уже не тот трус, что был пару лет назад, время меняет людей, порой в лучшую, порой в худшую, и в нашем случае Галлагер изменился сразу в обе. Они сидели так примерно пятнадцать минут, девушка стала напевать какую-то колыбельную, да бы успокоить парня. — Эйдан… — М? — Его голос был тихий и уставший. — Я люблю тебя… — Он слегка отстранился, смотря в голубые глаза, всё ещё полные слез. — Ч-что…? Ты…любишь меня? — В его глазах было столько страха и боли… — Конечно люблю, я всегда тебя любила и буду любить, что бы не произошло, — На лице Одри появилась еле видная улыбка, но эта улыбка была полна радости и счастья. — Н-но...малыш, я…я же… — Быстро мотая головой, Эйдан словно хотел переубедить её в этом. — Не цепляйся за прошлое, я простила тебя, не переживай из-за этого, ладно? — Эванс дотронулась до его щеки, нежно поглаживая область около двух маленьких родинок, после приблизилась к его губам, нежно накрывая их своими. От неожиданности, Галлагер слегка вздрогнул, отвечая на поцелуй. Пара прикусывала друг другу губы, отгоняя слезы прочь. Одри обняла парня за шею, продолжая целовать его пухлые губы, которые стали казаться ей слаще мёда. — Что-то мы как-то быстро поменяли обстановку… — С улыбкой на лице пролепетал брюнет, смотря на блондинку. — Замолчи и целуй меня, дурачок. — Героиня вновь прильнула к губам, проникая языком внутрь. На удивление Эйдана, Одри стала первой продолжать поцелуй, не смотря на то, что буквально только что ненавидела его. Но сейчас это не важно, главное они снова вместе, и ничто теперь их не разлучит. На этот раз ничто.